— Весь, да не весь, — сказала она с горечью.

— Да женат я был уже тогда! Да и зарок дал себе, что ни-ни…

— Да… Ты какой-то был… долбанутый, на эту тему, — она рассмеялась.

— Это точно! Сам себе удивляюсь.

Было легко и совсем не стыдно от случившегося. Чижов давно не парился комплексами, считая, что всё во власти богов. А Светлана светилась спокойной радостью. Они шли вниз по улице Семёновской к Набережной, не замечая лёгкой мороси. Темнело.

— Зря мы туда идём, — сказала Светлана. — Там… Шумно сейчас. Пьяные. Обидеть могут.

— Не был на набережной почти десять лет. Ну… Не хочешь, давай не пойдём. Поймаем машину и домой.

— Ты ещё не забыл своё каратэ? — Спросила она, хитро заглядывая ему в глаза.

— Подзабыл чуть-чуть. Но у меня кое-что есть… Потяжелее.

Он достал из поясной сумки маленький пистолет.

— Ты офигел, Чижов! — Восхитилась Светлана. — Воевать сюда приехал? Наши менты…

— Оружие официальное с разрешением. У меня лицензия. Я ещё и «бодигардер».

— Боди… Кто?

— Охранник. Допустим, я охраняю тебя. Типа, у нас с тобой контракт. Если кто… того, то мы его… того.

— Ты убьёшь за меня человека?

— Любого.

— Человека… — Прошептала Светлана. — Ты, Чижов всё-таки сволочь.

Она смотрела на него восхищёнными глазами.

— Пошли на набережную.

И они пошли на набережную, и гуляли ещё около часа: ели шашлыки и бросали камешки в морские волны. Убивать в этот раз Чижову, слава Богам, никого не пришлось.

— Вещица занятная и мне знакомая… Так, говорите, она ваша семейная реликвия?

Чижов достал из портфеля семейный альбом и показал фото. На некоторых фотографиях родственники Михаила, и он в том числе, стояли на фоне домашнего иконостаса, в центре которого находился образ Макоши. Как тогда думали, Святой Марии.

— А вот фото уже у меня дома, когда она досталась мне по завещанию. Как раз перед кражей. Я тогда любил всё фотографировать.

— Тогда мы все любили фотографировать. Мой сын столько фотографировал, что на эти деньги, я посчитал, можно было купить запорожец. Когда я ему об этом сказал, он мне ответил: «Папа, я хочу „Волгу“». И таки купил, паршивец. У него сейчас сеть фото-мастерских в Москве.

— Скоро фото будут делать на компьютерах.

— Вы думаете? Ну, да ладно… Что вы хотите знать за эту вещь?

— Всё!

— Это же очень дорого! Зачем вам всё⁈ Я бы спросил за конец. Вы друг Светланы Викторовны… поэтому… В другом случае я непременно бы воспользовался вашей наивностью… но… Я вам скажу, где она сейчас.

Чижов вздрогнул.

— Не уж-то так просто? — подумал он и спросил: — Вы колдун?

— Да нет. Я простой режиссёр театра.

— И где она?

— Ещё три недели назад она была у Игоря Николаевича Кима. Он мне привозил её сразу после покупки иконы у некоего Грекова. Тоже фигуры занимательной, но противоречивой. Но она тогда ещё не была, как вы говорите «вскрыта». Покажите другие фото…

Чижов пододвинул несколько фотографий. Режиссёр брал их пинцетом.

— Занятно. И этот крест, вы говорите, с вами? Можно взглянуть?

Чижов расстегнул рубашку и показал крест.

— Я его не снимаю. Извините.

— Понимаю. Золото. Древнее. А третья часть… Вы говорите, вам обещали её вернуть. А мне говорили, что она у Николая Игоревича Кима, сына убиенного Игоря Николаевича.

— Вот он и обещал.

— Даже так? Интересно. За ним охотятся, вы знаете? Я имею ввиду и ваш крест, и младшего… О! Теперь уже старшего Кима! Да-а-а… Вот она жизнь… Люди очень интересуются третьей частью вашего триптиха. И, скорее всего, и за второй частью сейчас начнётся охота, за вашим крестом. А вы его с шеи не снимаете, говорите? Это очень опасно… Для шеи, Михаил Васильевич. Я бы предложил вам продать и ваш крест, и третью часть, если она у вас появится. Очень серьёзные люди стоят за ликом Макоши. Очень!

В голосе Исаака Моисеевича послышались угрожающие нотки, но его голос тут же снова стал мягким и елейным.

— Но это только моё мнение, как эксперта.

— Я подумаю над вашим советом и благодарю вас, Исаак Моисеевич. Вы не могли бы передать моё встречное предложение «серьёзным людям» — вернуть мою вещь.

— Даром? — Удивился режиссёр.

— Абсолютно.

— Вы смелый человек, Михаил. Я сначала, в молодости, был точно такой же смелый, но потом подумал-подумал и передумал. Поэтому пока живой. Но… Я передам. Ясли вы просите, конечно.

— Сколько с меня, за ваши советы?

— Чисто символические тысяча долларов, Михаил. Здоровья вам! Ясли будут новости, я передам через Светлану Викторовну.

— Или звоните на мой номер, — Михаил правой рукой пожал «консультанту» вялую руку, а левой передал свою карточку, что считалось верхом неприличия.

Исаак Моисеевич взял визитку и улыбнулся.

— Так, товарищи офицеры, переключаем внимание на фигуру режиссёра драмтеатра Исаака Моисеевича Малецкого. Объект нашего розыска — Николай Игоревич Ким сегодня был доставлен в управление. Он написал явку с повинной. Всем спасибо за работу. Вы его обложили так плотно, что он вынужден был позвонить нам по телефону и сдаться. Майор Мальцев лично сопроводил Кима до управления. От лица начальника управления всем объявляется благодарность и даруется однодневный отпуск. С завтрашнего утра обычный режим работы: с восьми до шести. Все свободны.

— У меня такое ощущение, что меня «отымел» этот московский хмырь, — выдавил сквозь зубы начальник контрразведки.

— Ну ты же сам полез на рожон, — рассмеялся начальник управления.

Его переполняло хорошее настроение и ему грех было жаловаться на начальника четвёртого отдела Чижова. Обещал — неделю, и обещание сдержал, вот вам и преступник.

— Информация была железобетонная.

— А был, оказывается, ещё один маг-колдун, и жертва. Хорошо хоть живая осталась. И что-то мне указывает, что был ещё кто-то третий, который грудь этому магу разорвал.

— А может это она ему?

— Это дело ментов, пусть занимаются, — облегчённо вздохнул генерал. — Мне Чижов понравился. Так закрутить незнакомый ему коллектив! Это надо уметь! Буду ходатайствовать о закреплении его на должности.

— Надо приглядеться к нему, — недовольно сказал Сажнов.

— Обязательно приглядись. Откуда он взялся, не говорят, но, похоже, он не плохо знаком с Азией.

Николай Ким третьи сутки сидел один в «четырёхместке». Два верхних «спальных места» на двухъярусных железных кроватях были без матрасов. В дверь стукнули. Николай встал и положил книгу на стол. Его щуплая фигура и почти детское лицо в камере выглядели нелепо.

— Следователь! — Крикнул охранник, и в чуть приоткрытую дверь вошёл Мальцев.

— О! Ты один! — Удивлённо воскликнул майор, словно ожидая увидеть здесь кучу людей. — Я тебе от матери передачку принёс. Как ты?

— Вам, действительно, не всё равно? — Спросил недоверчиво Ким.

— Действительно. Ты не скучаешь тут? В одиночестве?

— Уже начинаю. Тяжко без людей.

— Вот я и пришёл. Пора тебе перебираться в общую.

Арестант глянул на майора исподлобья.

— Не боись особо. С твоими статьями и перспективным пожизненным сроком блатные тебя вряд ли начнут прессовать. Макаровских там нет. Будут приставать с вопросами, коси на потерю памяти и боли в голове. Можешь пару раз припадок закосить, чтобы опасались. Сила осталась? Хоть чуть-чуть?

— Да, есть немного.

Ким показал пробитую в центре книгу. Мальцев взял её в руку и посмотрел сквозь дыру на Кима.

— Хорошие «чуть-чуть». Пальцем?

Ким кивнул.

— Не поубивай их там. Жди «подката» на тему… Ты понимаешь!

Ким кивнул.

— Ужастики сняться?

Ким кивнул.

— Снов не бойся. Это только сны. Мара тебя пытается запугать. Ей сюда самой хода нет. Да и не ты пленил её сына. Она скоро от тебя отстанет.

— Паша, привет! Дело есть!