— Трое. Всё с собой. Цена?

— Сговоримся.

— Ну смотри, — угрожающе сказал Мальцев. — Мы торговаться умеем.

У «таксёра» оказался большой затонированный микроавтобус «Тойота Хайс» синего цвета.

— Гляди-ка, Лёха, праворульный! Экзотика!

— Зато не белый, — сказал таксист. — А то Владивосток называют «Город Белых Тойот». Я — Саша.

— И я Саша! — Сказал Михаил. — А у этих имён нет.

Рассевшись в салоне микроавтобуса, приезжие почти одновременно выдохнули.

— На работу.

— Есть, — сказал водитель.

Владивосток встретил густым туманом, переходящим в морось. Лето тысяча девятьсот девяносто пятого года не задалось и по погодным показателям тоже.

Чижов не был в родном городе с восемьдесят шестого года. Родители приезжали к нему, то в Питер, то в Москву, нянчились с внуками, приобщались к культурным ценностям, а сам Чижов во Владивостоке был несколько раз, пролетая транзитом в «иные страны» под чужими фамилиями, и не выходя из таможенной зоны.

Сейчас он ехал по городу и видел, как мало что изменилось. К лучшему уж точно нет! А где оно улучшилось? Везде сплошной базар. Хоть Москву взять, хоть Питер. Там большой базар, тут поменьше.

Михал Василич после возвращения в девяносто втором «оттуда», вернее вынырнув, как говорили в конторе, из «ниоткуда», легализовался в третьестепенном сибирском «ящике» и потом, получив перевод в центральный аппарат, очутился в Санкт Петербурге.

Уже как два года он работал на Лубянке в оперативно-аналитическом управлении и занимался, как говорил его непосредственный начальник генерал Орлов, разной «чертовщинкой». Хотя, отнюдь не «разной», а весьма конкретной.

Автобус свернул к воротам кондитерской фабрики. Вахтёр высунулся из окошка.

— Кого везёшь, Саня?

— Нового зама по капстроительству.

— Ух ты! Значитса не всё потеряно⁈ — Спросил старик.

— А то! — Неопределённо воскликнул водитель, и автобус въехал во двор самого вкусно пахнущего здания во Владивостоке.

Свернув направо, Саня остановил автобус и вылез под моросящий дождь. Его примеру последовали и остальные.

— Вещи можно оставить, какие домой везти, — сказал водитель автобуса.

— «Микробуса» — подумал Чижов. — «Значит будет — Сашка Микробус»

Михал Василич, усмехнулся. Ассоциативное мышление постоянно давало почву для весёлого настроения, потому, что водитель щуплостью не выделялся и формо-габаритами соответствовал приличному экскаватору.

— Хорошо! Спасибо Александр Викторович. Вы приставлены к службе «Зама по капстроительству»? — Спросил он без смеха.

— Так т… — начал он, но быстро поправился. — Таки да.

— Тогда проводите.

Все вошли в административное здание. На проходной охранник внимательно рассмотрел паспорта вновь прибывших, почему-то козырнул и выдал каждому заготовленный заранее пропуск — книжечку в синем переплёте.

— С прибытием, товарищи.

Сопровождающий нажал кнопки кодового замка и дверь щёлкнула, впустив «капстроителей» в тёмный коридор.

— Тут раньше «первый отдел» был. Предприятие легко переоборудовалось по стратегическому плану на военные рельсы. В том году отдел закрыли, помещение пустовало. Сейчас сюда перевели «ваш отдел».

— И сколько в отделе?

— Вас трое.

— Прелестно, — вставил Мальцев. — На всю фабрику?

Дошли до конца тёмного коридора и сопровождающий, щёлкнув фонариком, нажал кнопки ещё одного кодового замка и ещё одна дверь распахнулась. Тут же клацнуло и распахнулось маленькое окошко в двери напротив.

— Ваши документы!

Чижов, заметив по углам коридора узкие глубокие чёрные амбразуры, понимающе и одобрительно кивнул головой.

Идя по длинному подземному коридору Чижов, насчитавший ещё восемь огневых точек, думал: «есть там кто, с пулемётом, или нет?».

Пройдя ещё один «контроль», гости вошли в здание управления КГБ и поднялись на четвёртый этаж.

— Вот, товарищ майор, ваши пенаты.

— Подполковник… Наши пенаты? — Переспросил Чижов.

— Извините, товарищи подполковник. Владивосток далеко. Ещё не дошло. Я в «семёрке», Михал Василич. — Начальник отдела Кольцов Александр Викторович. Решил лично познакомиться. Я, так понимаю, что нам сейчас очень плотно вместе предстоит работать?

— Да уж… Очень приятно, Александр Викторович. Скорее всего — да. Ежевечерний отчёт.

— Мы уже трое суток «на крючке»[1].

— Ну, хоть не на сковородке, — пошутил Чижов.

— Всё, пришли! Дальше сами, а я к себе.

Открыв кодовый замок, Чижов вошёл в «предбанник», а потом и в свой кабинет. Ничего нового в нём он не увидел. Мальцев, пробежав руками по деревянным стеновым панелям, нащупал и открыл тайную дверь в спальню.

— О! Тут и душ есть! — Раздалось оттуда.

Они с Мальцевым уже пообтёрлись в постоянных командировках по России и странам ближнего зарубежья. И не только «обтёрлись». Сан Саныч был худ, резок, шумлив, но только в «обычной», «домашней» обстановке. Так он держал себя на грани «боевого транса», шутил Попов, и скорее всего был прав. Зато в работе был собран, внимателен и точен.

Попов вошёл в ближний круг Чижова недавно, после мероприятий в Пскове, где служил в семёрке, надёжно обеспечивая контрнаблюдение. Из Псковской службы Чижов Попова вырывал с кровью, и даже поимел там врагов на уровне областного руководства, но оставить Попова там Чижов не мог. Слишком уж они «соответствовали» друг другу.

Попов «обладал» чувством мгновенного предвидения. Ведение «объекта» невозможно без визуального контроля, так вот Попов прерывал его за мгновение «до». Ни больше, ни меньше. Чижов проверил это на себе, и ни разу не обнаружил его взгляда.

Хорошие «семёрочники» — товар штучный, а отличные — редкость. Поэтому Попова и пришлось вырывать с руганью и угрозами.

Но когда Чижов пришёл к начальнику областного управления лично и попросил его отпустить Попова на Лубянку, генерал майор, неожиданно, даже для самого себя, раздобрился и налил гостю «Хересу».

А Чижов пообещал ему самолично подыскать замену, и обещание, в общем, сдержал, спротежировав в «службу» толкового парня из той же области.

— Олег, проверь кабинет на ориентацию[2], — попросил Чижов Попова. — Саша отзвонись техникам, получи позывные и обеспечь нас связью.

Мальцев подошел к рабочему столу начальника, взял трубку чёрного телефонного аппарата и сквозь непрерывный гудок, не набирая номер, спросил:

— На проводе⁈

Трубка гудела.

— Техники, мать вашу! Отвечайте, а то сам приду! — Угрожающе бросил он в трубку.

— Ну… — Отозвалась гудящая трубка.

— Баранки гну! Быстро к начальнику четвёртого отдела с рациями!

— Саша, спроси, можно с этого телефона звонить в город неузнанным?

— Можно, — ответила трубка, не дожидаясь повторного вопроса. — Аппарат скоммунитирован с кондитерской фабрикой.

— Молодцы ребята, — резюмировал Мальцев, положив трубку. — Какие слова знают. Чаю? Кофе? Секретаршу?

— Сначала кофе. А секретарша у нас сегодня кто?

Мальцев исчез из дверного проёма и зазвенел чашками, что-то напевая.

— Привет, Паша, — сказал Чижов в поднятую трубку телефона. — Я прилетел.

— …

— Как и говорил… На «кондитерку» замом по капстроительству…

— …

— Пока, Паша, не знаю. Если есть, обязательно поделюсь, а пока сам делись. Кабинет у меня полное «гавно». Там раньше первый отдел был… Ха-ха-ха! Ну, ты всё понимаешь! Даже пригласить друзей стыдно. Нужно быстро навести хотя бы маленький «шмон».

— …

— Присылай завтра с утра, я встречу. Пусть скажут, что от тебя.

— …

— Да! Согласен! Лучше сегодня. Завтра хуже будет. Где у вас более-менее? «Версаль»? Это что?… Бывший «Челюскин»? Нормально. В… Семь. Лады.

Михаил положил трубку

— Саша, крикни зама!

— Он уже тут трётся.

— Хорошо. Впускай. И ему чашку.

— И мне, — крикнул Попов.

В кабинет вошёл худощавый, с несколько измученным лицом, с волосами с проседью, тридцатилетний, по анкете, капитан в форме «гб».