— Два китайца, — проговорил он и спросил. — Сказать, что делают?

— Не надо!, — сказал я, понимая юмор. — Я уже проснулся. Извините. Так, вы во двор заезжайте.

— Мы там у ворот и стоим. Сигналим уже полчаса.

— Всё-всё-всё! Бегу-бегу-бегу! — проговорил я, и, закрыв дверь перед носом у «доставщика», метнулся в сторону двери, выходящей во двор.

Грузовичок, который в народе за установленный в кузове кран прозвали «воровайка», заехал в открытые мной ворота и мой сундук выгрузили. Выгрузивший сундук водитель, быстро свернул стропы, уложил стрелу, убрал «упоры» и уехал. Мой будущий бар-сейф одиноко и грустно стоял на бетонной площадке.

Я запер за грузовичком ворота и поднялся на второй этаж, куда прямо со двора вела лесенка. Нравились мне лесенки… Открыл большое пластиковое окно. Сундук, приподнялся над бетоном сантиметров на пять и, подлетев к Дому, приподнялся на высоту второго этажа и плавно влетел в мой кабинет. Влетел и встал на место, которое я ему отвёл для посадки.

Домик на своей земле мог делать что угодно, в чём я успел убедиться во время его перестроения. Причём, из-за пределов нашей земли «картинка» на мой участок могла выглядеть тоже, как Домику было угодно. Здесь можно было возвести хоть небоскрёб из стекла и бетона, а с улицы домик так и казался бы образцом древнего русского «деревянного зодчества». Это, кстати, я уже позже понял. После того, как нам пытались учинить пожар, но у поджигателей ничего не вышло. Какие-то последствия нужно было, м-м-м, продемонстрировать. Вот мы крышу всем и показали сгоревшей, хе-хе…

Ну, да ладно… Сундук, кстати, от остатков ила и ракушек очистился ещё во дворе. Домик не терпел беспорядка и приводил все живые организмы во здравие, а съестные припасы охранял от порчи. Поэтому установил я его прямо на массивную тумбу, которую заказывал для бобинного магнитофона с усилителем и проигрывателя виниловых пластинок.

Конструкция состояла из тяжёлой тумбы, на которой должен был стоять усилитель и магнитофон, и второй деревянной «надстройки в виде буквы 'П», на которой должен был стоять проигрыватель. Но той техникой, которую хотелось, я так пока не обзавёлся, и конструкция так и стояла одинокая и скучная. Вот на эту невысокую тумбу я и поставил свой волшебный сундук. Он по размеру был значительно шире тумбы, но другого места для обретённого сегодня имущества я не нашёл.

Сундук смотрелся громоздко и я поморщился.

Сон, как корова языком слизнула, и я уселся в кресло, «любуясь» мебелями и думая, не испить ли мне кофею. Подумалось, что можно прикинуть, как в сундуке установить полки и подойдя к сундуку, приложил руку к дверце. Она, словно считав мои биометрические данные, со странным чмоканьем, словно там была разряженная атмосфера, приоткрылась.

Внутренняя поверхность сундука мне, почему-то, нравилась даже больше, чем наружная. Она была совершенно гладкая и угольно чёрная. Я гладил её, ощущая кончиками пальцев абсолютную поверхность, не понимая, как кто-то мог добиться такой чистоты обработки поверхности. И что самое странное, на ней не имелось ни царапин, ни каких-то других «возрастных» отметин. Возникало ощущение, что сундук не использовали для хранения.

— А для чего, тогда? — подумал я и, оперевшись правой рукой на нижний край сундука, просунул левую руку, к, теперь уже, не дну, а к задней стенке.

Рука заднюю стенку не почувствовала, «провалившись» сквозь неё, а я чуть не нырнул вслед за ней, погрузившись в сундук почти всей верхней частью тела.

— Ох, бля! — вырвалось у меня от неожиданности, и я испуганно отпрянул от сундука.

Усевшись снова в кресло, я стал напряжённо думать. В первую очередь мне вспомнилось, что, осматривая сундук на палубе водолазного катера, мы с генералом трогали его изнутри, а я даже постучал по его дну, проверяя на прочность. Прочность была почти каменной, так как толщина днища ощущалась основательная и очень плотной.

— Дела-а-а, — проговорил я и вдруг понял в чём «косяк».

У меня на левой руке был постоянно надет «стилет». Я его и не снимал. Он, не активированный, никак себя не проявлял и я про него совсем забывал иногда. И там, на катере я лазил в сундуке правой рукой, а здесь дома левой. Но ведь стилет и сейчас не был активирован. Да и совсем по-другому он работает, когда, хм, работает.

Снова подойдя к сундуку, я просунул в него правую руку и нащупал стенку.

— Хм! — глубокомысленно высказался я и, сняв стилет, залез в сундук левой рукой и с тем же результатом.

— Хм! — повторил я и вспомнил слова генерала о параллельном мире.

Ему я так и не позвонил, но решение о работе на его отдел я принял, да. А не позвонил из вредности.

— Хм! — сказал я и, надев стилет, засунул левую руку во внутрь сундука, пытаясь коснуться ею задней стенки.

Стенка в сундуке отсутствовала, хотя визуально никуда не исчезала. А вот рука наоборот.

— Входит и выходит, — сказал я, «вынув» руку откуда-то.

Рука появлялась, плотно окутанная чернотой, словно угольным туманом. Никаких неприятных ощущений я не почувствовал и, вздохнув, лёг животом на «низ» внутренней части сундука, сначала просунув вперёд левую руку, которая во что-то упёрлось, но это что-то вдруг поддалось. Перехода головой вперёд я не почувствовал. Другой мир проявился сразу. Только что глаза видели перед собой чёрную стенку и вдруг увидели, хе-хе, какую-то пустую комнату, освещённую солнечным днём. Увидели, словно я вылажу из такого же сундука, но стоящего не на возвышении, а на полу. Который я тут же потрогал другой рукой, похлопав ею по пыльной поверхности.

— Хроники Нарнии, млин, — сказал я, и голосу отозвалось эхо.

Стены в помещении были каменные, как и пол, а помещение пустое.

— Дела-а-а, — проговорил я и полез вперёд, подтягиваясь на руках. Потом, хм, подумал и встал на колени.

Однако книжек разных фантастических было читано-перечитано и весь выползать из своего мира в параллельный я не стал. Кое как перевернувшись на спину, то и дело натыкаясь на стенки сундука, я осмотрел предмет из которого я вылезал на «тот свет». Этим предметом оказался такой же по размеру сундук. Я пошевелил его открытую крышку, ставшую дверкой и поразился её похожести на «дверку» моего волшебного шкафа.

— Бред! — сказал я сам себе. — Шкаф есть. Осталось встретить колдунью и льва.

Однако мозг работал чётко, и я активизировал стилет. Он вспыхнул голубым светом, а когда я провёл им сбоку от себя, пространство разошлось и я увидел деревушку Феофана.

— Нормально, — выдохнул я, вспомнив, что нужно дышать.

Выключил стилет и, снова перевернувшись на живот, выполз в неизвестный мне мир. Или вполз? Это, как смотреть.

Поднявшись и стряхнувши с джинсов пыль и мусор, который я собрал с каменного пола, я поднялся. Такой же слой вековой пыли лежал и на стёклах, и потому в помещении «висели» сумерки. Да и сами, совсем не широкие, окна не могли дать оптимального количества света, чтобы можно было всё разглядеть одномоментно. Пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть, что помещение действительно оказалось круглым, с конусообразным потолком и почти пустым.

— Цирк-шапито, млин! — высказался я и развернулся лицом к здешнему «сундуку». Осмотрел его со всех сторон. И представил, как выглядел процесс моего здесь появления. Открывается дверка-крышка и, словно бабочка из кокона, выползаю я. Хе-хе-хе… Бабочка крылышками бег-бег-бег-бег…

Меня трясло от адреналина и я потихоньку истерил.

Подошёл к окну и плюнул на грязное стекло. Слюна оказалась вязкой, а пыли много, а поэтому жидкость буквально впиталась в толстый слой пыли. Трогать мокрое пятно пальцем не хотелось, но ничего другого не нашлось и… пришлось растирать мокрое пятно локтем рубашки. Всё равно она уже требовала стирки. То, что я увидел за окном, меня ошеломило. За окном были горы. И даже не горы, а ГОРЫ!

Очень крутые и колоритные горы. И не очень далёкие, какие-то. Они мне напомнили скальные массивы в фильме «Аватар». А этот фильм снимался, как я точно знал, где-то в Китае. Да и внешне эти горы походили не на гранитные или иные остроконечные шатрообразные возвышения из крепкого камня, а на меловые или известняковые остатки каньонов, колоннообразно разнесённые по поверхности.