— Придётся поднапрячься, — подумал я.

Ещё раньше я перенадел стилет на правую руку и сейчас, держа молот под самый корень рукояти, «поигрывал» им, примеряясь к наковальне.

— Попробуем? — спросил я.

Староста подал знак, и один из «подающих» гномов выдернул из горна щипцами металлический брусок, взбежал на помост и положил брусок на наковальню. Вскинув молот, я, не ускоряя, направил его к наковальне и точно приложил к алеющему металлу.

— Чак! — невнятно «звякнул» брусок и стал плоским по всей длине, затронутой молотом.

— Чак!

И следующая часть бруска стала плоской.

— Чак!

И гном утащил длинный блин-лаваш.

— Сильно! — уважительно проговорил староста. — С таким темпом процесс значительно ускорится, но боюсь, не успеют братцы под твои удары.

— Так я и не тороплюсь, — хмыкнул я, опуская молот на наковальню рукоятью вверх и кладя на её торец ладони.

Я чувствовал, как тело наполняется «зудом».

— Значит мышцы стали наращивать массу, — подумал я и сказал. — Пусть твои братцы выстроятся в цепочку. Им, как я полагаю нужно ещё и полосы сворачивать.

Я показал глазами на гнома уволокшего «лаваш» на малую наковальню, где его, обхаживая молотами, сворачивали вдоль пополам два гнома.

— Ага, — сказал гном, задумчиво расчесывая пальцами бороду. — Ничего! Приноровимся!

Гномы собрались в «кучу» и о чём-то долго сговариваясь, маша руками, а сговорившись степенно разошлись в разные стороны.

Я ещё пару минут поотдыхал, а потом пошла настоящая работа. Гномы мне отдыхать не давали, но и сами бегали, как угорелые. Но я работал размеренно и не торопясь около двух часов. Потом, поняв, что гномы подустали, остановился и попросил испить водицы.

Воду принесли, зачерпнув прямо из водопада. Едва смочив губы и голову, уже слегка гудевшую от звона и другого шума, я продолжил махать молотом и работал ещё два часа. А потом, заметив, что очередной цикл перековки «мечей в орала» завершён, сам себе сказал: «хватит». Я знал, что после такой работы тело будет отходить неделю и не знал что придумать на завтра, чтобы избежать работы у большой наковальни.

Обмыв тело под бодрящими струями водопада, плотно и со вкусом пообедав я уже самолично перенёс себя в свой вишнёвый домик, перед которым снял кроссовки и носки, и, забравшись в розовую, млин, спаленку, снял с себя всю остальную одежду и, завалившись в розовые лепестки, моментально уснул. Тело гудело и пело, а я плавал в розовой неге, сквозь сны ощущая цветочно-вишнёвый аромат.

Проснулся я, как оказалось, снова через месяц. О чем сообщил мне первый встречный гном. Снова поев ягод, не перестающих плодоносить земляники, малины и ежевики, я сам спустился в гномье царство, где слышались размеренные удары большого молота и звонкий перестук малых. Новый голем работал так же размеренно, как и предыдущий, напоминая собой паровой молот, так как обильно выдыхал из себя пар. У прежнего молотобойца я такого не заметил. Может не до того мне было?

Завидев меня, староста быстро-быстро подошёл.

— Ваша светлость, хорошо, что вы уже проснулись. Нам бы зарядить артефакт той силой, что исходит из ваших рук.

— Да, пожалуйста! — сказал я благодушно. — Где артефакт?

Староста достал из ножен, притороченных к его широкому поясу металлическую палочку с рукоятью и положил её на пол передо мной.

Я, не долго думая, активировал стилет и аккуратно дотронулся до артефакта его кончиком. Палочка тоже поголубела, но не рассыпалась и не расплавилась, как обычный металл, на которых я проверял силу стилета.

— Теперь, ваша светлость, возьми его в другую руку и снова прикоснись лучом к концу стилета.

Я взял артефакт. Вот он уж, точно, напоминал формой стилет. Это был узкий кинжал ромбовидного сечения. Хорошо хоть не длинный, а сантиметров десяти всего. Рукоять и та была длиннее лезвия. Указка, хе-хе… Или зуббочистка…

Снова сведя концы обеих стилетов, я почувствовал, как из первого через второй в меня текут силовые потоки.

— О, как! — удивился я. — А раньше и не ощущал такого. Только отбой от сильно заговорённых кладов, когда попервой накладывал сразу обе руки. Но те ощущения были скорее похожи на удары отбойного молотка. А сейчас в меня из моего стилета втекала именно, что СИЛА и я чувствовал, как ею наполняюсь и начинаю булькать, как закипающий чайник. Приятное и необычное ощущение…

Как-то поняв, что артефакт получил нужные ему установки, я передачу энергии прекратил и первый стилет деактивировал. Второй же, наоборот, сжал покрепче, не зная, что от него ожидать, и мысленно включил. Из него выскочило огненное жало длиной сантиметров тридцать пять — сорок. Им я и разрезал перед собой воздух, мысленно представляя Феофанову деревню.

Воздух с шипением «распороло» и я увидел Феофана, который увидел меня и махнул рукой, приглашая в гости. Я помахал в ответ и кивнул, но щель закрыл.

— Интересно, а будет он работать оттуда на возврат сюда, — подумал я. — Должна, в принципе, но не факт. Но у меня ведь есть сундучный портал! Ха-ха!

Настроение у меня поднялось до состояния эйфории.

— Пообедать бы, — сказал я. — Уйду прямо сегодня. Соберите мне провизии в дорогу на трое суток пешего хода.

— То есть на себе понесёшь? — спросил гном.

Я кивнул.

— Но ягодки возьмёшь?

— Возьму. По туескам разложите. Угощу родню.

— Это того мужика, что в том мире нам рукой махал? — спросил староста.

Я кивнул.

— Серьёзный человек. Тогда мы побольше подарков соберём. Что тут идти-то. Два шага всего. Перетащим туда короба и делов-то…

Я подумал, что вполне возможно что здешняя пища моим родичам и сгодится. Она же не с моего мира.

— А, давайте, — кивнул я головой. — Правильно говоришь…

Я снова запнулся, не зная его имени.

— Силин я, ваша светлость. Когда вы уходили, я ещё мал был, а потому не знали вы моего имени.

— Очень приятно, Силин. Вы хорошо меня приветили. Спасибо вам.

— Да и ты, ваша светлость, нам ох, как помог. И землицу пробудил, дал ей силы, и нас взбодрил, показав, как работать надо. Очень хороший гырмыкыр получился.после твоей ковки.

— Ну и слава Богам, — сказал я улыбнувшись. — Пошли уже кормиться.

— Ох! Что же это я! Заболтал тебя, ваша светлость. Ты сам иди к своим вишням. Там стол и ждёт тебя. А прощальный ужин вечером сотворим.

— Сейчас после обеда хотел уйти, — неуверенно сказал я, но, увидев, как в печали оплыло лицо старосты, одёрнул себя и хлопнул по лбу. — Хотя, что это я, забыл про прощальный ужин. Завтра, как проснусь, так и пойду.

— Завтра? — удивился гном. — Как проснёшься?

Я вдруг понял, что эти два слова: «завтра» и «проснёшься» не коррелируют.

— Пошутил-пошутил, — улыбнулся я. — После ужина и отправлюсь. Там посплю, у родичей. Что тут, действительно, идти?

После обеда я спать не завалился. Да и не переедал я сегодня. Хотелось и окрестности осмотреть. А то, хе-хе, два месяца как корова языком слизнула, а я и не знаю об этой земле ничего, а об этом мире и подавно. Хотя… А оно мне надо слушать про всяких гномов, которые плохой гырмыкыр производят?

Главное, я узнал, что в ущелье течёт небольшая речушка и впадает в большое озеро, которое тоже считается территорией этого, ставшего моей собственностью, домена. Не думаю я, что тот Хранитель вернётся. Терзали меня по этому поводу смутные сомнения. Больше столетия не появляться? Не бессмертный же он. Вон, бабушка моя, хоть и Хранительницей Домена была, а увяла в какие-то девяносто лет. А здешний? Вон, даже гномы живут, оказывается, всего лет по двести.

И что-то подсказывало мне, что сгинул тот Хранитель в нашем мире. Ведь сундук тот у нас нашёлся. А значит и тот Хранитель с ним рядом был и утонул, наверное, в кораблекрушении. Ведь и я утонуть могу, хоть и «магичу» уже немножко. И он, скорее всего, сгинул в пучине вод морских.

Об этом я размышлял, когда гномы говорили мне пожелания здоровья и поскорее возвращаться, а ещё благодарили, благодарили, благодарили. И мы всё пили, пили и пили, пока я не сказал, оглядывая «братцев»: