— Гурмур гыкыр гурбур, — снова проговорил ближайший ко мне гном.

— Ещё бы понимать, что означает это «Гурмур гыкыр гурбур», — сказал я.

У гнома глаза полезли на лоб. О н уставился на меня и быстро-быстро залопотал:

— Гыкыр гурур гукур гратур…

И так далее. Он говорил долго. А потом толпа вдруг двинулась ближе ко мне. Я машинально «включил» стилет, выставил вперёд руку и сделал отшаг правой ногой, встав, таким образом, в боевую стойку. Гномы, увидев вырвавшийся из моей левой руки хоть и короткий, но явно опасный огонь, отшатнулись назад и… бухнулись на колени. Упал на колени и их предводитель.

— Гурмур гыкыр гурбур, — повторил я и добавил. — И чтобы без фокусов мне!

Потом постоял и сказал, глядя на покорные спины:

— Грибов хочу, жареных!

Гномы пиршественный стол уставили не только грибами, но и всяким разным мясом (варёным, жареным, копчёным, вяленым), но и овощами с фруктами, тоже всяким разным образом приготовленными.

Я, видимо, перенервничав, накинулся на еду, в основном мясо, словно воздерживался от скоромной пищи весь «Большой пост».

— Оголодали, ваша светлость, — сказал староста не то спрашивая, не то утверждая. — Плохо кормят в иноземье?

Я что-то прошамкал с набитым ртом.

— Ну, это понятно, — словно радушная хозяйка улыбнулся гном. — Дома всяко лучше корм. Мы оттого дома и сидим. Правда, братцы?

«Братцы» сидевшие за столами на всём видимом пространстве огромной пещеры, дружно кивнули лохматыми, головами, словно до всех дошли звуки сказанных старостой слов.

— А может быть у них надеты такие же усилители смысла и звуков, как у меня, — подумал я. — Скорее всего.

А эту штуку, как у тебя, мы выкуем, ваша светлость. Вот как новый голем прибудет, так и выкуем. Если тебе надо, конечно.

Я активно закивал головой. Надо, дескать, очень надо.

Это он говорил про мой стилет. Э-э-э… Не совсем мой, а другой такой же, но который работает в этом мире с этой магией. Но точно такой же. Тот, который перенесёт меня в мир Феофана, а потом и в мой. Об этом мы договорились с гномами, как только стали понимать друг друга.

Оказалось, что и тот «его светлость» тоже пользовался в разговорах с гномами амулетом-переводчиком. Да и гномы тоже пользовались такими амулетами в общении с другими разумными существами этого мира. Тут не было единого языка, но с помощью магии все общались друг с другом вполне нормально.

По задаваемым мне вопросам стало понятно, что его светлость ушёл из этого Домена, когда враги подступили совсем близко и смогли уничтожить остальных наземных защитников. Хранитель этого источника остался один. Взять приступом источник нападающие не смогли и отошли, оставив эти земли в запустении. И оказалось, что ту дверь, что я закрыл, мог открыть только я, потому что она открывалась нажатием, как и дверка сундука, из которого я вылазил. Но эта дверь не имела свойства закрываться автоматически. Но если её закрывал хранитель, то и открыть её мог только он сам. Так мне рассказали гномы, не догадывающиеся, что я не являюсь хранителем этого источника.

Но для них раз я открыл врата и эту дверь, то таковым и являюсь. Хм!

— Интересная логика! Но что-то в ней есть! — думал я, поедая деликатес в виде птичьих копчёных язычков. Птицы на столе тоже было огромное количество. И напитки… Ах, что это были за напитки! Квасы, игристые вина, десертные вина, множество разновидностей эля, чистейшая и вкуснейшая минеральная и простая вода.

— А когда голем прибудет? — спросил я, отдуваясь и смахивая чистейшей салфеткой пот со лба.

— Месяца через два, ваша светлость. — По скальным тропам он не пройдёт. А подземные коммуникации не прямолинейны. Мы, ты знаешь, пользуемся туннелями, которые протачивает вода, а она весьма не предсказуема. Понятно, что мы пробиваем проходы там где она петляет, но… Так что, не ранее, чем через два месяца, ваша светлость. Если, конечно вы сами не соизволите встать за наковальню. Когда-то у вас неплохо получалось махать большим молотом.

Гном смотрел на меня с таким обожанием, что я подавился и закашлялся.

— Постой, — нахмурился я. — Два месяца? Это много. Что мне тут делать два месяца?

— Говорю же, можно ковать…

Он посмотрел на меня с умилением.

— А можно и не ковать. Нам тоже отпуск нужен. Правда, братцы⁈

Братцы снова дружно кивнули, тряся над едой своими спутанными и не очень чистыми космами.

— Ага, — подумал я. — Как в той шутке: «можно таскать, а можно не таскать».

— Не-не-не! Мне быстрее нужно!

— Ну, значит, будем ковать, — без энтузиазма сказал гном, продолжая смотреть на меня, как мать на приехавшего на побывку из армии сына: с обожанием, но и с тревогой.

— А может отдохнёшь с дороги-то, ваша светлость? А мы пока садами и огородами, своими займёмся. А то, всё руки не доходят. А там земля уже и родить перестаёт. Всё сама и сама… Забывать нас стала. А мы удобрим её и подзаведём своим трудом, и она снова лет сто плодоносить будет. Только урожай собирай.

— Хм! — удивился я. — А что это у вас там растёт, и, главное, где?

— Так на поверхности же. Там где твои людишки ухаживали. Хорошая там землица, щедрая. Твоей силой дышит. А мы немножко ей кристаллов подсыплем, и ей полегче станет родить-то. Да и ты походишь, погладишь землицу, воспрянет она. А то засыпать стала в некоторых местах. Чащёбник и сорняк лезет на неё, душит. Твой, всё же, источник, ваша светлость. Тебе и распределять силу-то.

Я наконец-то наелся. А может мысли, хм, да заботы-хлопоты аппетит уняли. Только, почувствовал я себя вдруг уставшим. Глаза затуманились. Я только услышал:

— Отнесите его светлость в его опочивальню.

— Да, ладно, — сказал я, открывая один глаз, и чувствуя, одновременно, что меня уже куда-то несут на руках.

— И мягко так несут, — подумалось мне.

Я чувствовал себя, словно на ортопедическом матрасе и мне было так хорошо, что мысль о том, что так можно и в горниле оказаться, меня не разбудила.

Я проснулся от щебета птиц и подумал, что проснулся дома. И думал так, пока не раскрыл глаза, а открыв — обомлел. Вокруг меня цвела вишня. И если я говорю: «вокруг» это значит именно вокруг. Я лежал на цветах вишни. Вернее, на постели из цветов вишни. Розовых таких… И в стенах из розовых цветов вишни имелись оконца, а за оконцами ветви на которых сидели и гармонично «чирикали» какие-то птахи.

— Охренеть! — высказался я по существу и приподнялся сев на постели, скрестив под собой ноги. Свешивать их было некуда. Оглядевшись, я обнаружил-таки дверь. Она тоже была розового цвета, а поэтому не сильно заметна.

— Я, что, млять, к Мальвине попал? — спросил я себя и насторожился. — Или это гномы тут такие? Кхм… Чёрт! Не хватало!

Решительно встав на ноги, я открыл дверь и выглянул из, хм, «вишнёвого» домика.

— Никому не буду рассказывать, — подумал я. — Не бог что ведь подумают. Вокруг летали, деловито жужжа, пчёлы. От них пахло чем-то приятным и вкусным. Я снова почувствовал ощущение лёгкого голода.

— Что за нафиг? — озаботился я. — Сколько же я спал? И, кстати, не видел я цветущих деревьев, когда смотрел из Домена.

Между деревьев то там, то тут копошились гномы. Приглядевшись, я понял, что они маленькими тяпочками пропалывают землянику.

От двери ступеньками спускались ветви, по которым я и спустился. Босиком, кстати, спустился. Спустился и ступил на мягкую траву. Земляника росла не сразу под деревьями, а чуть в стороне между ними. А деревья отступали друг от друга метров на пять-семь. И деревья, если это была вишня, то я такой не видел никогда, возвышались метров на десять.

— Как же с таких деревьев плоды собирать? — подумал я и увидел, что ко мне приближается целая процессия во главе с гномьим старостой.

— А я так и не узнал, как его зовут, — подумал я. — Хм! Постеснялся. Спросить? Обидится ещё, что не помню.

— С просыпом, ваша светлость, — сказал староста. — Качественно поспал. Узнаю нашего Хранителя. Как любил поспать, с месяцок, так и не отказываешься от привычек. А и хорошо получилось. Мы хоть земельку приласкать успели.