Он приподнимает мой подбородок, и его губы накрывают мои с той самой сладкой, но нетерпеливой жадностью, от которой по коже мгновенно пробегает жар.

— Тогда трахни меня сейчас, Рид, — выдыхаю я, не оставляя сомнений. Я хочу этого не меньше, чем он.

Он стонет, дыхание обжигает, руки уже в движении, стягивая с меня джинсы.

— Ты уже мокрая для меня? — хрипло спрашивает он.

Проводя пальцами между моих ног, он одобрительно хмыкает, глядя на скопившуюся влагу. Все эти прикосновения и взгляды в баре сильно возбудили меня, а ощущение его желания только усилило это чувство.

Я расстёгиваю его джинсы, тянусь к нему, обхватываю рукой его гладкий, плотный член, веду ладонью вверх, пока не чувствую каплю жидкости на кончике. Размазываю её по головке, и он подаётся вперёд, становясь еще тверже в моей руке.

— Я собираюсь трахнуть тебя здесь, Джи-Джи, — шепчет он, — а потом увезу домой и снова трахну в своей постели.

Он поднимает меня сильными руками, легко, будто я ничего не вешу, и располагает именно так, как ему хочется. Я позволяю ему вести, мне это нравится. Я люблю его напористость, его уверенность. Без лишних слов он вонзается в меня мощно и глубоко. Я вскрикиваю, прижимаясь к нему, впитывая каждое движение, каждый толчок. Даже так он не забывает о моём удовольствии, его пальцы опускаются к моему клитору и начинают рисовать сводящие с ума круги с каждым движением его бёдер.

Это быстро и грязно, не думала, что мне такое понравится. Честно говоря, я даже и подумать не могла, что буду наслаждаться сексом до того, как он вошёл в мою жизнь. Я задыхаюсь, учащённое дыхание сводит с ума, всё нарастает, всё ближе… Я понимаю, что сейчас кончу за секунду до того, как кончает он. Зубы Рида впиваются в мое плечо, и он входит в меня в последний раз, член дергается, когда меня накрывает волной удовольствия.

— Я люблю тебя, Шелби, — выдыхает он, всё ещё держась за меня.

Я смотрю на него, чувствуя его внутри и снаружи.

— Я тоже тебя люблю.

Как и было обещано, едва мы возвращаемся домой после игры и вечеринки в «Барсучьем Логове», Рид сразу же переселяет меня в свою спальню. И, как и следовало ожидать, моему брату такое положение вещей совершенно не по душе.

Сначала мы старались быть сдержанными, минимум поцелуев, прикосновений, взглядов. Но каждый жест, каждое движение, даже мимолётный взгляд выводит его из себя.

— Я не могу спать, зная, что вы там… вместе, — заявляет он, как только мы переступаем порог. Рид уже отнёс наверх оба моих чемодана. Остальные коробки, которые доставят позже, разберём потом.

— Тогда перестань об этом думать, чувак, — спокойно говорит Рид, обнимая меня за талию. — Это ты ведёшь себя странно.

— Это не странно, — возражает брат. Если честно, он слегка навеселе. Впрочем, как и мы все. — А как бы ты себя чувствовал, если бы это была твоя младшая сестра?

— Моей младшей сестре четырнадцать. Так что проблем было бы куда больше, — Рид притягивает меня ближе. И да, признаю, демонстрировать чувства так открыто для меня в новинку. С Дэвидом такого не было. Все это новое, свежее, пугающе-настоящее. Но мне нравится, как Рид держит меня. Даже если это сводит брата с ума.

— Милый, — вставляет Надя, — хочешь, чтобы Шелби теперь думала о том, чем мы с тобой занимаемся?

— Нет! — восклицает он, в отчаянии запуская руку в волосы. — Зачем ты вообще об этом говоришь?

— Ты идиот, ты в курсе? — Надя вздыхает и опускается на подлокотник дивана.

Я уже собираюсь сказать, что всё нормально, что я могу вернуться на веранду, но Рид будто считывает мои намерения и качает головой.

— Это не наша проблема, Джи-Джи.

Наконец, Аксель поворачивается к своей девушке и произносит.

— Ладно. Собирайся.

— Куда мы идём? — Надя ставит руки на бёдра, смотря с вызовом.

— В Бирюзовый Дом. Где я могу сделать вид, что ничего из этого не происходит.

— Ну и отлично, — Надя проходит мимо меня за сумкой и пальто, закатывая глаза, и выталкивает Акселя за дверь.

— Слава богу, — говорит Рид, притягивая меня к себе. — Я уж думал, он никогда не уйдёт.

— Мне неловко, — шепчу я.

— Не надо, — говорит Рид, берёт меня за подбородок и поднимает моё лицо к себе. — Я не собираюсь молчать.

Со стороны раздаётся неловкий кашель, и я осознаю, что Риз с Твайлер всё ещё здесь. И Джефферсон тоже.

— Да, — говорит Твайлер, хватая Риза за руку, — пожалуй, мы тоже пойдём в другое место.

— Веселитесь! — бросает им вслед Рид, наблюдая, как они спешно выскальзывают за дверь. Затем его взгляд падает на Джефферсона, который развалился на диване и уставился в телефон.

— А ты что? — спрашивает Рид.

— А что я? Мне пофиг на ваши стоны, — ухмыляется Джефферсон, и на щеке появляется ямочка. Такая невинная и почти ангельская, что, конечно, сплошной обман. — Может я вообще здесь для этого.

— А почему ты не в каком-нибудь сестринстве или не зависаешь с очередной хоккейной зайкой? — спрашиваю я. После такой громкой победы, как сегодня, я была уверена, что он пойдёт зажигать.

— Ты что, не слышала? — он отрывает взгляд от экрана. — Сегодня ночью стартует продажа билетов на концерт Ингрид Флоктон. Она добавила внезапное шоу здесь, через две недели. Прямо перед нашим выездом в Чикаго на плей-офф.

— Оооо! — оживляюсь я. — Возьми мне тоже билет!

— А в чём вообще прикол с этой певичкой? — спрашивает Рид, скептически хмурясь. — Неужели тебе и правда нравится её музыка?

— Чувак, — отвечает Джефферсон с ноткой обиды, — она у меня номер один.

— Номер один? — переспрашиваю я, глядя то на одного, то на другого.

— У Джефферсона есть список, — поясняет Рид, бросая на друга выразительный взгляд. — Настоящий, написанный от руки список людей, с кем он хочет переспать. Ингрид Флоктон на первом месте.

— Она занимает это место с тех пор, как мне стукнуло тринадцать, — с гордостью заявляет Джефферсон. — Я, конечно, не с ней потерял девственность, но это случилось под её песню. А теперь у меня, возможно, появился шанс.

Рид смотрит на него так, будто пытается понять серьёзен ли тот или просто сошёл с ума.

— Ты правда думаешь, что пойдёшь на концерт и каким-то образом окажешься с ней в постели?

Плечи Джефферсона приподнимаются, едва касаясь светлой щетины на затылке.

— Нужно использовать свой шанс, брат, ты же знаешь.

— Ладно, с меня хватит, — Рид подхватывает меня на руки. — Удачи с твоими фантазиями.

— Развлекайтесь, — довольно улыбается Джефферсон, снова утыкаясь в телефон. — И кричите на здоровье. Никто вас не осудит.

Ещё страннее, чем держаться за руки или целоваться на виду у всех, это зайти в комнату Рида, зная, что это больше не секрет. Но как же приятно больше не прятаться. Видимо, Рид чувствует то же, потому что как только за нами закрывается дверь, он прижимает меня к ней спиной, руками задирая мою футболку вверх.

— Ты сводила меня с ума весь вечер в моем джерси.

— Мне понравилось быть в нем на игре. Люди замечали.

Его губы возвращаются к моей шее.

— Да?

— Люди. Как твоя семья, например.

— А-а, — он выпрямляется, но не отстраняется. Наши тела всё ещё плотно прижаты. — Они мне после матча всё выложили. Ронни в восторге от твоих волос и рассказала моим братьям и сёстрам вообще всё, что знала о тебе. Мама помнит тебя как сестру Акселя, ту самую милую девушку, с которой она разговаривала на семейном дне. И, честно говоря, она была немного сердита, что я тогда тебя не представил.

— У тебя проблемы?

— Вовсе нет, — его большой палец нажимает мне на бедро, почти ласково. — Они хотят, чтобы ты приехала к ним домой после окончания сезона. Чтобы познакомиться со всеми.

— А ты сам этого хочешь?

— Это же моя семья. Конечно, я хочу, чтобы ты с ними познакомилась. Но, — его взгляд скользит по мне, язык облизал нижнюю губу, — сейчас я слишком отвлечён. Это джерси на тебе сводит меня с ума.