— Не надо, — прошу я, чувствуя, как по позвоночнику поднимается паника. — Пожалуйста.
Должно быть, мой тон звучит более умоляюще, чем я думаю, потому что выражение его лица меняется с раздраженного на обеспокоенное.
— Что-то случилось дома?
— Это трудно объяснить.
Если кто и может понять, через что я прохожу, так это Аксель. Он вырос в том же доме, зная, каково это жить по стандартам нашего отца, под постоянным вниманием окружающих просто потому, что ты — ребенок пастора мегацеркви размером с королевство. Тем не менее, для него все было по-другому. Ему позволяли иметь увлечения, например, хоккей, и разрешили уехать за три тысячи миль в университет. Он весь покрыт татуировками, всегда встречался с кем хотел и едва ли следовал семейным правилам. У меня же такой свободы не было. Почему наш отец позволял ему делать все это, а мне нет? У меня есть только одно предположение. Всё потому, что он парень.
Теперь отец об этом жалеет. Он выдвинул ультиматум своему старшему ребенку и проиграл.
Когда я услышала, что Аксель пошел против отца и отстоял свою позицию, я почувствовала необычайную гордость за него, и в то же время немного ему завидовала.
— Ты проделала путь в две тысячи миль и появилась на моем пороге, Шел, — говорит он. — Думаю, ты можешь объяснить, почему ты здесь.
— Ты же знаешь, что на День благодарения меня пообещали Дэвиду. — Я игнорирую его недовольный взгляд по поводу предварительной помолвки и торопливо продолжаю: — Вчера вечером наши родители собрались, чтобы обсудить празднование и начать организацию свадьбы. Мама рассказала миссис Джонс, что я надену ее свадебное платье, они уже выбрали место, цветы и шатры, и все это выглядело так, будто они планируют свою свадьбу, а не мою. А потом, когда я пошла поговорить с Дэвидом, увидела, как папа показывает ему чертежи дома, который он строит для нас. — Горячие слезы жгут мои глаза, когда я выплескиваю горькую правду. — Никто даже не спросил моего мнения ни о чем, Акс. Как будто меня там и не было.
Я кручу кольцо на своем пальце, но умалчиваю, что его тоже выбрал отец. Да, я все еще его ношу. Я все же обещана, хотя теперь это потеряло свой смысл.
Мышца на челюсти Акселя подрагивает, но он не выглядит ни капли удивленным.
— Дерьмово, конечно. Но не скажу, что я удивлен. Они всегда все контролировали, и раньше тебя это не беспокоило. По правде говоря, ты всегда была очень послушной.
— Знаю. — Меня снова накрывает волна неуверенности. Неужели я поступила неправильно, приехав сюда? Может, стоило остаться? — Мне трудно спать, иногда даже дышать. Ощущение, будто стены сжимаются и давят, понимаешь?
Он фыркает, но его рука машинально тянется к груди, словно он тоже чувствует этот груз.
— О да, я понимаю. — Он внимательно смотрит на меня. — Ты ведь раньше никогда не сбегала. А это, по сути, побег, да?
— Мне двадцать, Аксель, я слишком взрослая, чтобы сбегать.
Но мы оба знаем, что именно это я и сделала. Собрала сумку, вызвала Uber и потратила все накопленные за годы деньги, чтобы купить билет на первый же рейс к единственному человеку, к которому могла поехать. Единственному, кто когда-либо восставал против родителей.
— Ты разорвала помолвку с Дэвидом? — спрашивает он с надеждой в голосе.
— Нет. — Я верчу кольцо на пальце.
Он тяжело вздыхает.
— Полагаю, они не знают, где ты?
— Я оставила записку маме. Написала, что уехала в безопасное место и мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.
— Ну, вряд ли бы они когда-либо сочли меня «безопасным», так что, возможно, именно поэтому они не звонили и не искали тебя здесь. — Он запускает руки в волосы. — Черт, Шел, это обернется катастрофой.
— Знаю. — Ослушаться отца уже плохо, но срывать помолвку, из-за которой пострадает его репутация и церковь? Это непростительно. — Мне просто нужно немного времени подальше от дома, от всех этих правил и ожиданий. Время, чтобы привести мысли в порядок и, в итоге, стать женой, которую заслуживает Дэвид.
— И ты решила начать разбираться во всем, сидя на коленях у моего соседа?
Непринужденное обвинение вызывает у меня жаркий румянец.
— Это было просто… — Просто что? Я не знаю. Это точно на меня не похоже. Я никогда раньше не делала ничего подобного.
— Я закрою на это глаза. Один раз. Эти парни не такие, как ты, Шел. Рид — один из моих лучших друзей, но он… — Аксель ищет подходящее слово и, наконец, выбирает, — …опытный. Тебе повезло, что он еще и хороший человек, потому что в Уиттморе полно парней, которые не упустили бы шанс воспользоваться наивной девушкой, которая появилась у них на пороге. — Он качает головой и горько усмехается. — Словно агнец на заклание.
Я не в восторге от сравнения меня с невинной или с ягненком, вероятно, потому, что это слишком уж близко к правде, но я не в том положении, чтобы спорить.
— Прости, и я обещаю, если ты позволишь мне остаться здесь… всего на несколько недель, пока я не приведу свои мысли в порядок, — я буду держаться подальше от него и от всех остальных. Я не ищу неприятностей. — Или красивого мужчину с сильными руками и губами. — Мне просто нужна небольшая передышка, прежде чем вся эта суматоха с помолвкой и свадьбой наберет обороты.
Оглядываю гостиную, взгляд скользит по разбросанной хоккейной экипировке и куче грязной посуды в раковине.
— Я помогу по дому. Буду делать все, что ты…
Он встает, тянется ко мне, поднимает с дивана и обнимает.
— Шел, я рад, что ты доверилась мне настолько, чтобы приехать, — говорит он, опуская голову мне на макушку.
Напряжение в груди немного ослабевает, и я понимаю, что обратилась к нужному человеку. Зачем? Пока не уверена. Но, по крайней мере, он даст мне возможность разобраться в этом.
Забрав чемодан, который я спрятала в кустах рядом с крыльцом, и быстро переговорив с Надей Аксель уступает мне свою комнату на ночь.
— Я не могу занять твою комнату, — говорю я, стоя в коридоре, неловко улыбаясь Наде, пока она стоит на вершине лестницы с сумкой, перекинутой через плечо. Я ведь и ее тоже выгоняю, что странно со многих точек зрения. Если бы мои родители узнали, что я живу в доме, где неженатые пары спят вместе, они были бы в ярости.
Меня это совершенно не беспокоит, но я невольно чувствую себя немного незрелой, когда думаю о том, что Аксель и Надя делают на этой кровати, и о том, насколько неопытна я. Мысли вновь уносят меня к тому, что произошло на диване с Ридом. Нормально ли ощущать поцелуй так долго после того, как он закончился?
— Ты ни за что не будешь спать в гостиной, — заявляет мой брат. — Не в доме, где живут четверо парней.
— Этот диван просто отвратительный, — морщит нос Надя, — К тому же, у меня завтра ранняя смена в спортзале, так что мне все равно пора домой.
— Я провожу тебя, — говорит Аксель и берет Надю за руку. — А потом я позвоню домой и сообщу, что ты в безопасности.
Они уходят, а я вхожу в спальню брата, осматриваясь по сторонам и знакомясь с его студенческой версией. Его здешняя комната меньше, чем в родительском доме, но в ней намного больше индивидуальности. Мама не любит бардак и всегда заставляла нас поддерживать идеальный порядок в наших спальнях. Здесь же обстановка совсем другая: декор в основном связан с хоккеем, на стене висят несколько джерси и пара клюшек. Есть плакат с изображением Акселя, одетого во вратарскую форму, и логотипом Уиттморских Барсуков под ним. Чувствую прилив гордости — он ведь реально многого добился. Но также понятно и другое: он здесь не только ради спорта. На его столе стопками лежат книги и бумаги, рядом ноутбук и рюкзак полный вещей.
Стоя посреди комнаты, я наконец делаю глубокий вдох, кажется, впервые с момента отъезда из Техаса. Здесь я чувствую себя в безопасности, мне спокойно. Но все же я осознаю, что ни одна из проблем, от которых я сбежала, так и не решена.
