— Поможете? — зову я, чувствуя, как под весом велосипеда дрожат руки.

— Чёрт, — говорит Надя, и обе девушки спешат ко мне.

Став по обе стороны, мы снимаем велосипед с крюков и осторожно опускаем на пол.

— Спасибо, — откидываю с лица прядь волос. — А то я уже представляла, как парни возвращаются домой и находят меня под грудой металла.

— Что ты тут вообще делаешь? — спрашивает Твайлер, окидывая взглядом тесное помещение.

— Решила немного прибраться на веранде, — говорю я, оглядываясь. — Думаю превратить её в свою спальню, на время моего пребывания здесь. — Я направляю Наде тёплую улыбку. — Хочу дать Акселю хоть немного личного пространства.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорит Надя. — Я это ценю. Он тоже оценит.

— Просто ты хочешь спать на его двуспальной кровати, а не на своей односпальной, — шутит Твайлер.

— Он занимает слишком много места, и ночью от него так жарко, — качает головой Надя. — Как от чертовой печки.

Я невольно морщусь. Не уверена, что хочу знать такие подробности о терморегуляции моего брата, но потом замечаю, что на спине её джерси написана его фамилия. Твайлер кладёт руки на руль велосипеда:

— Я могу отнести его на заднее крыльцо. Нужно что-то ещё перетащить?

— Нет, думаю, всё. Чемодан поставлю на место велосипедов. Я уже пропылесосила диван и выгнала паучье гнездо из угла. Осталось постелить чистые простыни и, может, достать новое одеяло. В целом, думаю, на ближайшие пару недель это будет вполне сносное спальное место.

— Ты уверена, что тебе не будет слишком холодно?

— Справлюсь, — сажусь на подлокотник дивана. — Что вы двое вообще здесь делаете? Только не говорите мне, что Аксель заставил вас прийти проверить меня.

— Нет, — уверяет Надя, — мы просто собираемся в Барсучье Логово посмотреть игру и подумали, что, может, ты захочешь с нами.

— Барсучье Логово? — переспрашиваю я.

— Хоккейный бар, — говорит Твайлер.

— Для хоккеистов или для фанатов? — спрашиваю, не решаясь признаться, что ни разу не была в баре.

— Для всех, — отвечает Надя, поправляя подол своей майки. — Там транслируют все матчи. Лучшее место, чтобы посмотреть выездные игры.

С момента приезда к брату я ни разу не выходила из Поместья, просто обустраивалась и игнорировала телефон на протяжении двух дней.

— Мне нет двадцати одного.

— Отличные новости! Туда пускают с восемнадцати, — радостно говорит Надя.

Ну что ж, похоже, придётся идти.

— Ладно. Звучит весело.

— Хотя… — Надя оценивающе смотрит на мои спортивные штаны и выцветшую футболку.

— Ох, началось, — бормочет Твайлер.

— Что? — спрашиваю я, но Надя уже протягивает ко мне руку. Я хватаюсь за неё, и она рывком поднимает меня на ноги.

— Твой образ «спортивка для уборки веранды» хорош для мебели и пауков, — говорит она, — но мы идём в люди, Шелби. А это значит нам надо нарядиться.

— Не слушай её, — говорит Твайлер, бросая на меня сочувствующий взгляд. — Надевай, что хочешь. Я так и делаю.

— Да уж, — закатывает глаза Надя, глядя на подругу, — и все студенты до сих пор пытаются понять, как ты завоевала сердце Риза Кейна.

— Потому что его интересует то, что скрывается под одеждой…

— Да-да, я в курсе, милая. Мы, между прочим, живём через стенку.

— Я это не в том смысле! Риз и я… у нас связь на другом уровне. Его привлекает мой ум, а не тело. — Маленькая улыбка играет на ее губах. — Хотя, моё тело ему тоже нравится.

— Ну, я не ищу никого, кто бы оценил моё тело, — заявляю я. — У меня уже есть парень.

— Круто, — говорит Надя. — Но если мы идём в Барсучье Логово, есть одно обязательное условие.

— Какое? — спрашиваю я.

Она натягивает свое джерси и ухмыляется:

— Ты должна быть одета как настоящая фанатка.

— Наконец-то, — говорю я, врываясь из холода в ярко освещённый и переполненный бар. Внутри Надя сбрасывает куртку.

— Ты же из Флориды, да? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Как ты вообще выживаешь в этом холоде?

— Привыкаешь со временем, — пожимает плечами Надя.

— А ещё многое зависит от одежды и подготовки, — добавляет Твайлер.

Наверное, стоило всё же взять заляпанную толстовку, которую Надя откопала со дна шкафа моего брата. Но вместо этого я выбрала чёрную женскую футболку Уиттмора с V-образным вырезом из его ящика, решение, которое, может, и подошло бы для Техаса, но мы сейчас на северо-востоке, и я до сих пор не могу привыкнуть к здешней погоде.

Расстёгивая куртку, я опускаю взгляд на футболку и с испугом замечаю, насколько оголено моё декольте. Подтягиваю вырез повыше.

— Если это не твоя футболка, то чья?

— Предположу, что какой-нибудь хоккейной зайки, — отвечает Надя и уверенно проталкивается сквозь толпу к барной стойке. Не зная, что делать, я следую за ней и наблюдаю, как она поднимает руку, привлекая внимание бармена.

— Хоккейной зайки? — переспрашиваю я.

— Ты правда ничего не знаешь об этом мире? — удивлённо спрашивает Твайлер.

Я качаю головой.

— Отец не особо одобрял увлечение Акселя хоккеем. Он позволял ему играть, но не поддерживал. Да и Техас, это всё же про футбол. Все там только о нём и думают.

— Хоккейные зайки — это девчонки, которые вьются вокруг хоккеистов. Они на всех матчах, на каждой вечеринке, — объясняет Твайлер и кивает в сторону группы девушек, сидящих в углу в атрибутике Уиттмора, с интересом смотрящих в нашу сторону. — Они повсюду.

— То есть, типа фан-клуб?

Девчонки переглядываются, и Надя фыркает:

— Можно и так сказать. — Потом поднимает руки в притворной невиновности. — И, давайте без осуждения, ладно? Я, конечно, не была хоккейной зайкой, но точно была охотницей за джерси, пока твой брат не заманил меня в свои сети.

Она поворачивается к бармену.

— Привет, Майк. Сегодня здесь просто аншлаг.

— Ты же знаешь как бывает. Чем лучше играет команда, тем больше народу выползает из всех щелей, — отвечает он, поднимая подбородок. — Чем вас угостить?

— Две газировки и… — она смотрит на меня, вопросительно приподнимая брови.

— Просто колу.

— И одну колу. — Она наклоняет голову в мою сторону. — Это Шелби, сестра Акселя. Приехала на пару недель.

— А я все не мог понять, кого ты мне напоминаешь, — отвечает он, доставая напитки. Через мгновение он скользит ими по стойке. Надя хватает их, передаёт банку Твайлер, а мне стакан.

— Господи, — бурчит она, когда какой-то парень толкает её плечом. — Тут просто яблоку негде упасть. Видишь хоть один свободный столик?

— Вон там, — указывает Твайлер на дальний угол. Я следую за ними, прижимая стакан к груди и пробираясь сквозь толпу. Столик стоит прямо под большим экраном, и когда мы скользим в полукруглую кабинку, я замечаю, что матч уже начался.

Девчонки сразу же втягиваются в игру, но я вижу только хаос. Всё происходит слишком быстро. Игроки носятся по льду, как рой пчёл. Акселя я нахожу сразу. Он вратарь и на нём больше защиты, чем на других. Остальных мне подсказывают девочки.

— Риз — номер пятнадцать, он нападающий. Его партнёры по линии — Кирби и Эмерсон.

У меня есть какое-то общее представление о правилах, играла с Акселем на приставке, но вживую всё ощущается совсем по-другому.

— Он капитан и настроен любой ценой вывести команду в плей-офф после прошлогоднего фиаско.

— Какого фиаско? — пытаюсь я спросить, но Надя продолжает:

— Джефферсон и Рид играют в защите.

Я оживляюсь при имени Рида.

— А какие у них номера? — спрашиваю, делая вид, что просто пью колу. — Хочу ориентироваться.

— Джефферсон номер двадцать три, а Рид восемь.

Восемь. Как татуировка у него на руке.

Твайлер следит за экраном, и её лицо озаряется:

— Вот он!

Его мощная фигура стремительно скользит по льду, и я вижу фамилию Уайлдер на спине. Играет он жёстко, агрессивно. Я с замиранием смотрю, как он борется за шайбу с другим игроком, выигрывает схватку и пасует вперёд по льду прямо Ризу. Тот ловит её в воздухе клюшкой, резко разворачивается и несётся к воротам, словно ракета.