Я нервно улыбнулась, поминая императрицу недобрым словом. Вот уж кто знает толк в подлых ударах…

— Но дело не только в этом. Моё тело отравлено десятками ядов. — задумчиво проронил Хао Вейян. — Я принимал их, дабы выработать привыкание, однако… Многие яды повлияли на старые травмы. В конце концов, хоть сейчас меня и можно назвать здоровым человеком, глубоко в теле поселилась хворь, от которой не так просто избавиться.

— Вы… — в тот момент меня осенило.

Он воспитал одного лишь Цзенлана не только из-за скорби по ушедшим братьям. Просто, вероятно… Хао Вейян не мог продолжить свой род. И это признание — невероятно болезненное для такого великого человека.

— Не считайте меня немощным. — усмехнулся князь. — Я могу свободно предаваться страсти, просто не вижу в том смысла. На войне случалось многое, и я уяснил одно: императорские гаремы с десятками нелюбимых женщин — рассадник страданий и обмана. Мне это не нужно.

Я невольно покраснела от таких откровений. Он смотрел мне в глаза и был настолько искренним, насколько вообще можно представить. Это смущает и одновременно обезоруживает…

— Но, если речь идёт о любимой женщине, всё иначе. — спокойно заключил он, и я вмиг задохнулась от его слов.

Он действительно… Это правда со мной происходит?

— Леди Шен, я испытываю к вам особые чувства. Те, что и сам не мог объяснить до недавнего времени. Меня тянет к вам так сильно, как никогда не бывало прежде. И я нестерпимо желаю оставить вас рядом с собой. — его глаза потемнели, выдавая накал, от которого моё сердце забилось в разы чаще. — Но жизнь рядом со мной — опасная и непростая. Особенно сейчас. Я старше вас, я весь изранен и отравлен… Это не призыв к жалости, а лишь неприглядная истина. Но если вы согласитесь быть со мной, я сделаю всё, чтобы подарить вам счастье. Даю слово.

Я ошеломлённо застыла. Дыхание оборвалось на резком вдохе, так и не сорвавшись с губ. Его признание было… пронзительно-откровенным. И настолько прекрасным, что в него почти невозможно поверить.

В нашем мире мужчины редко говорят о любви так искренне и открыто. Подобные слова считались слабостью, но на самом деле в них скрыта великая сила. Кровавый князь был воплощением власти в Шуаньи. Он мог без труда взять любую девушку, невзирая на её согласие, или же положение… Но вместо этого выбрал куда более честный путь.

Князь не давил на меня. Не пытался принудить. И до последнего давал шанс отказаться, хоть его скулы и напрягались от нежелания произносить такие губительные слова.

Мне… тоже нужно быть честной. Даже если ради этого придётся побороть собственное смущение в неравном бою.

— Я… Действительно вам нравлюсь? — тихо спросила, едва заметно вздрогнув. — Во мне ведь нет ничего особенного. Я не особо красива, не очень талантлива…

Боже, Юнли, что ты несёшь! Да за такие слова Джи Фан устроила бы тебе (заслуженную) истерику. Нельзя, категорически нельзя принижать себя перед мужчинами! Но пока я сокрушалась, Хао Вейян медленно произнёс:

— Вы себя недооцениваете, леди Шен. Таланты хороши, когда к ним прилагается чистая душа. И ни один талант не заполнит внутреннюю пустоту.

Он отвёл взгляд и, наконец, признался:

— До встречи с вами я чувствовал себя именно что пустым. Будто путь мой предрешён и ничего уже не изменишь. А потом появились вы, и жизнь выбилась из привычного ритма. Мне это… пришлось по нраву.

Хао Вейян улыбнулся, вновь посмотрев мне в глаза:

— Вы прекрасны, Юнли Шен. У вас нежное лицо, чудесные волосы и необыкновенный взгляд. Дороже злата, теплее солнца.

Я закрыла руками пылающие щёки и поняла, что больше не вынесу. Мне правда хочется дотянуться до него, быть с ним… Так зачем же отказываться от собственного счастья?

— У меня дурной характер. Я бываю ленивой, капризной, люблю покушать… Прошу, не спорьте, вы же рассказали о своих недостатках! — быстро добавила, когда князь нахмурился. — Я… Ревнивая. И не хочу делить вас с другими женщинами. А ещё я давным-давно полюбила князя. Просто не думала… О взаимности.

Последнее я произнесла совсем тихо, невольно прикусив нижнюю губу. Моё сердце билось часто-часто, в ушах звенело, а жар объял кожу, но даже так мне не отвести глаз от его спокойного лица.

Князь улыбался. Едва заметно, мягко и с такой нежностью, что от этого впору мгновенно растаять. Я протянула к нему руки и тотчас ощутила прикосновение: Хао Вейян безмолвно приблизился, заключив меня в объятия.

Я зажмурилась, тяжело и часто дыша от его присутствия. Мне хотелось умереть от стыда — но тут же возродиться из пепла, лишь бы растянуть этот мучительно-сладкий миг.

— Я ведь… не смогу стать вашей женой, верно? — прошептала одними губами, скользнув кончиками пальцев по его лицу. — Из-за Луна, из-за императрицы, и…

— Юнли Шен всё ещё законная дочь знатной семьи. — напомнил князь, обхватив ладонями мой подбородок. — Конечно, найдутся те, кто выступят против нашего союза. Но для меня не впервой идти наперекор всему.

И тогда я окончательно расслабилась в его объятиях, чувствуя, как мимолётные поцелуи греют губы, остывают на щеках и изгибах шеи… Князь не заходил дальше положенных норм, но я чувствовала, как горит его кожа и как всё во мне отзывается навстречу этим прикосновениям.

«Любовь и вправду похожа на безумный пожар. Но вот что странно: сгореть в нём совсем нестрашно»

Шия вернулась ко мне на следующий день. Нам позволили переехать в новый двор, который был окружён персиковым садом. Это создавало уникальную, уединённую атмосферу… Немного напоминает мой Яблоневый двор из прошлого.

Конечно, в таком большом доме появились новые служанки, но Шия по-прежнему оставалась главной среди них. В конце концов, она самолично разобрала почти все вещи, попутно рассказывая о том, что происходило в поместье во время моего заточения…

— Матушка Гуань исчезла — и её доверенные люди тоже. Управляющий Фан был занят внешним расследованием, так что многие домашние дела отдали наложнице Тао… А она сразу начала вводить свои порядки. Когда наложница велела мне отправиться в родной город, я сразу заподозрила неладное! — Шия раздражённо покачала головой.

Её ладони дрожали, выдавая немалое напряжение.

— К счастью, наследник Цзенлан не поверил этой лисе… Он отказался выслать вас из поместья, и тогда наложница решила сделать это самостоятельно.

Вот почему они тогда спешили… Боже, Сюнин так сильно желала от меня избавиться.

— Она… — мой голос дрогнул на полуслове. — Её ведь накажут за содеянное?

Мне очень хочется верить в справедливость, но, если честно… Не всё так просто. Сюнин была официальной наложницей наследника, тогда как я случайная гостья. Мой статус до сих пор был неопределённым. Госпожа Тао, конечно, превысила полномочия, когда решила меня «выслать», но она вполне может оправдать свои действия и получить минимальное наказание.

«Кровавый князь не станет щадить её, однако… Сейчас она принадлежит Цзенлану» — я вздохнула и ещё раз порадовалась тому факту, что мне позволили переехать в новый дом. Здесь гораздо спокойнее!

— Накажут. — твёрдо проговорила Шия. — Вот увидите: её точно накажут.

И вскоре Сюнин вынесли «приговор». Заставили молиться в зале Предков. Я едва не фыркнула, вспоминая аналогичную ситуацию с сестрой Ксуа. Серьёзно, как всё предсказуемо…

— Ты расстроена. — проговорил Хао Вейян, оторвавшись от книги.

Теперь я могу посещать Пламенный павильон в любое время! Мне официально позволили нарушать покой Его Величества, и это (уж поверьте) крайне приятно. Вот и сейчас он читал на диване, а я устроилась у него под боком, заглядывая в книгу.

— Нет! То есть, возможно, немного… Это наказание слишком мягкое. — пробормотала я, поджав губы.

— Знаю. — князь покачал головой. — Она искусно играет с чувствами моего сына, однако… Наложница Тао уже перешла черту дозволенного.