— И что мне теперь делать? Умереть, пытаясь смыть кровью позор? Я пришла к тебе, отринув собственную гордость. Слуги видели нас вдвоём… Если я не стану наложницей, проще сразу нырнуть на дно пруда.

— Сюнин, они не будут злословить за твоей спиной. — нахмурился Цзенлан.

— Ты лжёшь. — выдохнула Сюнин, глядя ему в глаза.

Её покрытое слезами личико было особенно прекрасным под этой луной:

— Цзенлан, мои необычные волосы — символ великого предназначения. Поверь, я стану фениксом, который вознесёт Шуаньи к небесам… Только позволь мне остаться рядом.

Почему же он согласился? Поддался её слезам и мольбам о помощи? Или…

«— … Есть шанс, что всё сложится иначе. Если рядом возникнет феникс, что опалит тьму огнём — дракон воспарит выше прежнего, и сам войдёт в новую эру»

Пророческие слова монаха, птицы на её рукавах и роковой феникс… В тот момент Цзенлан подумал, что это судьба. И принял решение, тяжесть которого мучает его до сих пор.

Мимолётный шелест отвлёк Цзенлана от мыслей. На миг ему почудилось, будто Лиюань вернулась — но на пороге стояла Сюнин. По-прежнему прекрасная, но удивительно чужая в этот злополучный час.

— Ты отправила Шию к родным. — вместо приветствия произнёс Цзенлан.

— Всего на пару дней в другой город. Она ведь давно просила о небольшом отдыхе, не так ли? — чуть улыбнулась Сюнин.

Теперь, когда власть в поместье (частично) принадлежала ей, наложница Тао вела себя куда более раскованно.

— Почему именно сейчас? — нахмурился Цзенлан. — Шия не хочет уезжать. Её леди толком не оправилась.

— Юнли Шен прекрасно себя чувствует. — покачала головой Сюнин. — Более того: она хочет покинуть поместье.

— Что? — Цзенлан непонимающе вскинул брови. — В каком смысле?

— В последнее время мы с ней часто общаемся. — пояснила наложница. — И леди Шен, наконец, изъявила желание выйти замуж. Я уже подобрала для неё неплохого мужа.

— Нет, постой, это…

Наследник резко покачал головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Это какая-то ошибка. Мой отец, он…

— Прекрасный человек, который никогда на ней не женится. — проговорила Сюнин. — Все это понимают. Пойми, Юнли Шен была очень напугана… Её жизнь совсем недавно висела на волоске. А быть рядом с князем… Это вечная опасность.

— Но мой отец спас её. — упрямо проронил Цзенлан.

— Да, в этом и проблема… Теперь все слуги шепчутся о том, что леди Шен потеряла свою чистоту. Поэтому ей стоит как можно скорее выйти замуж. Нельзя допустить, чтобы эти сплетни испортили чью-то репутацию… — вздохнула Сюнин.

Цзенлан на несколько минут замолчал, а потом решительно поднялся с места, приближаясь к двери.

— Куда ты? — нахмурилась наложница Тао.

— Хочу поговорить с ней. — признался Цзенлан. — Возможно, страх затуманил ей разум, однако… Мой отец никогда так не привязывался к женщинам. Он относится к ней иначе, нежели к остальным. Очень бережно, и… Я думаю, случилось какое-то недоразумение.

— Наследник, это неуместно. — голос Сюнин стал тише и строже. — Вы собираетесь зайти к незамужней девушке и поговорить на неподобающие темы. Разумеется, леди Шен не станет обсуждать с вами вопросы брака… Она ведь робкая, не забывайте.

Цзенлан остановился, задумчиво опустив подбородок. Юнли Шен… Была ли она на самом деле такой робкой? Наследник сомневался, но в одном признавал правоту Сюнин: ему неуместно идти к юной девушке на ночь глядя.

— Прошу, давай дождёмся возвращения моего отца. — проговорил он.

— Это всё усложнит. — покачала головой Сюнин. — Если вы и вправду желаете счастья леди Шен, стоит отпустить её прямо сейчас.

Наложница Тао казалась спокойной и собранной, но её пальчики сжались в кулаки под расшитыми рукавами, а ногти впились в кожу. Сюнин знала, что произошедшее будет сложно скрыть от князя, однако… Она не могла поступить иначе.

Вязкие сны, туманные видения и дурное предчувствие истощили её рассудок. Сюнин знала одно: если сейчас она не избавится от леди Шен, та погубит её жизнь, исказит предназначение. А потому Юнли должна покинуть поместье в кратчайшие сроки. Как только она выйдет замуж — даже князь не сможет ничего изменить.

Цзенлан проводил свою наложницу задумчивым взглядом. Он посмотрел на начатое письмо, и рука его дрогнула в немом желании срочно написать отцу.

Жизнь порой подкидывает сюрпризы и (как правило) крайне неприятные. После перерождения я думала, что меня уже ничем не удивить в этом мире, но… Нет. Как оказалось, не всё так очевидно.

Я сидела в оцепенении на собственной кровати, чувствуя тошнотворную слабость. Сюнин Тао, эта «благородная» героиня… Просто заперла меня в спальне. Со дня нашей встречи я не видела Шию. Вместо этого молчаливые служанки Сюнин под конвоем отвели меня обратно в дом и посадили под замок!

Напрасно я кричала и требовала отпустить, напрасно ломилась в двери… Те женщины редко кормили меня, объясняя это «особой диетой», и постоянно приносили дурнопахнущие лекарства, которые я выливала в вазу.

Сюнин навещала меня несколько раз в день и упрямо спрашивала:

— Так что же, леди Шен, не хотите замуж?

— Наложница Тао решила взять меня измором? — я нервно усмехнулась, скрестив руки на груди. — Напрасно. Я никогда не соглашусь.

— Посмотрим. — и она вновь осклабилась, вызвав у меня нервную дрожь.

Её служанки были чужими, явно новенькими в поместье. Возможно, по этой причине они беспрекословно подчинялись Сюнин… А я всё сильнее паниковала. Моя единственная надежда на скорое возвращение князя, но сколько придётся ждать? Дни? Недели?

Из-за недостатка пищи я чувствовала возрастающую слабость. Возможно, Сюнин подсыпала и в еду какие-то лекарства… Мне плохо. Плохо и страшно от этого заточения. Впрочем, леди Тао не собиралась держать меня взаперти вечно.

Наутро третьего дня её служанки вошли в комнату без разрешения. Они начали вытаскивать сундуки, грубо собирать вещи… И тогда я поняла: наложница Тао собралась выставить меня из поместья силой! Просто отправить в руки какому-то мерзавцу, невзирая на несогласие.

Попытка побега не увенчалась успехом — служанки быстро скрутили мне руки и засунули в рот какую-то горькую гадость… От неё тошнота усилилась, а в голове предательски помутнело.

— … Зря мы не послушали наложницу. Нужно было сразу её лекарством накормить. — пробормотала одна из них, тяжело вздыхая.

Вскоре они потащили меня к выходу из поместья. Голос ослаб из-за странного препарата, ноги подкосились… Я едва не плакала от бессилия, отчаянно пытаясь вырваться из крепкой хватки. Но там, за воротами, меня уже ждал скромный экипаж (больше похожий на катафалк).

Наложница Тао появилась в рассветной дымке. Её лицо покрывала белая вуаль, которая идеально сочеталась с серебристыми волосами героини. Она подошла чуть ближе, скучающе разглядывая мои пожитки:

— Пришло время прощаться, леди Шен. Я взяла на себя смелость подобрать вам мужа. Он из небольшой учёной семьи, но имеет хороший потенциал. Вдовец, недавно потерял жену. Ему не так важно, кто станет второй супругой — лишь бы заботилась о новорождённом ребёнке. Думаю, вам это под силу, леди Шен.

Сюнин сделала паузу и едва заметно улыбнулась:

— Не следует меня ненавидеть. Я выбрала достойного кандидата, и это вполне честно. Леди Шен когда-то пыталась помочь мне, а я не люблю отвечать злом на добро.

Я посмотрела ей в глаза и горько улыбнулась. Да, в той дораме мне и вправду казалось, что Сюнин хорошая героиня… Но, если задуматься, я не могу припомнить ни одного акта истинной доброты. Леди Тао вечно плавала в сомнительной драме, с достоинством принимала помощь других, и… Всё?

Её гордость граничила с властностью. Её любовь к Цзенлану порой казалась отчаянным рывком на пути к цели. Она ни с кем не дружила, ведь героиню окружали лишь враги и завистники. И даже та самая Юнли Шен пережила «цветочный» кризис только за счёт того, что не мешала героине… Да, озарение пришло ко мне слишком поздно.