«Но присматривать за слугами — совсем не мужское дело… Думаю, он временно передал эти полномочия Сюнин»

Это многое объясняет. В конце концов, сваха в последнее время чуть ли не ночует в поместье, устраивая браки красавиц Цветника. Сюнин будто пытается поскорее избавиться от всех нас… Но, возможно, я зря на неё наговариваю.

«Самое время отозваться на приглашение и узнать правду»

Шия неохотно помогла мне собраться. Она с самого начала противилась приказам наложницы Тао, которую за глаза все называли «лисицей».

— … Она воспользовалась наследником! — проговорила Шия, впервые проявив откровенное неуважение. — Надавила на его чувства и теперь бесстыдно торжествует.

Я лишь растерянно пожала плечами. Цзенлан тоже хорош: только женился, а уже завёл себе новую женщину! Бедная Лиюань… Впрочем, ситуация крайне неоднозначная. Меня смущает пугающая угрюмость наследника. Казалось, будто он поддался случайному порыву и рад бы вернуть всё назад — да слишком поздно.

В любом случае, мне оставалось только переодеться и пойти к главной виновнице сего торжества. Двор Азалии (если сказать честно) был довольно скромным и неприметным. Он точно не сравнится с роскошными комнатами принцессы, но это логично… Разница в статусе главной жены и наложницы очевидна.

По крайней мере, этот двор был достаточно просторным. Сюнин сидела во главе стола, на котором уже разместили ароматные блюда. Рацион чуть побогаче, чем у дев Цветника, но разница небольшая.

— Светлого вам дня, наложница Тао.

Я церемониально поприветствовала её и присела на предложенное место. Служанки тотчас засуетились вокруг, но исчезли, как только Сюнин щёлкнула пальцами.

И тогда я немного нахмурилась, разглядывая леди Тао. Её (отныне) серебристые волосы были уложены в аккуратную причёску. Подвески из нефрита подчёркивали зелень прекрасных глаз, а новое платье из тёмного шёлка идеально село по фигуре. Сюнин выглядела прекрасно, но было в её лице что-то холодное, до боли жестокое.

В тот момент… Она вдруг напомнила мне императрицу. То был краткий проблеск, ошпаривший мою спину дурным предчувствием.

— Вам всё нравится, леди Шен? — учтиво спросила Сюнин, не слишком усердно играя роль доброй хозяйки.

Я едва заметно кивнула, хотя успела взять только одну паровую булочку.

— Слуги донесли мне о том, что после возвращения вы много болели… Это правда?

Я на секунду растерялась. Болезнью моё состояние уж точно не назовёшь… Всего лишь усталость, помноженная на синяки и ушибы.

— Сейчас всё хорошо. Не стоит переживать обо мне. — натянуто улыбнулась, стараясь унять напряжённые нервы. К чему все эти вопросы, Сюнин?

— Прекрасно. — она улыбнулась, а затем подпёрла подбородок ладонью. — Тогда я спрошу прямо: леди Шен намерена и дальше жить здесь?

— Что?

В тот момент я действительно не поняла, о чём идёт речь. Но осознание пришло довольно быстро…

— Другие девушки из Цветника уже подыскивают себе мужей. Только вы до сих пор бездействуете.

Она хочет изгнать меня из поместья. Не напрямую, но через брак с кем-либо. И это просто поразительно! С каких пор Сюнин такая резкая?

— Я не собираюсь выходить замуж. — упрямо прошептала, поджав губы. — Его Величество осведомлён о моём решении, так что…

— Да, но вы себя опорочили.

Она сказала это с насмешливым спокойствием, пододвигая ближе чашку чая. А я с трудом сдержала рвущееся негодование:

— О чём вы, наложница Тао? Потрудитесь объясниться.

— Вы упали в бурную реку вместе с князем. Провели много времени наедине и, судя по отсутствию лихорадки… Его Величество согрел вас той ночью.

Я покраснела. Не от смущения, но от ярости! Да как она смеет говорить подобное?

— Вы сейчас оскорбляете не только меня, но и правителя Шуаньи. — холодно процедила я.

— Но это то, о чём шепчутся слуги. — надменно усмехнулась Сюнин. — Возможно, вы не замечаете, леди Шен… Я знаю, ваша служанка пыталась сдержать эти сплетни, но что толку? Для всех в поместье вы потеряли свою чистоту. И если уж Его Величество не собирается жениться… Вывод напрашивается сам собой.

— Какой? — прошипела я.

— Вы ему не нужны. — Сюнин улыбнулась, постукивая пальчиками по фарфоровой ручке. — Уезжайте. Я даю вам шанс выбрать себе мужа со свахой.

— Нет. — мой голос прозвучал отрывисто и глухо.

Даже если она права… Я всё равно не выйду замуж!

— Вот как? Вы планируете и дальше портить репутацию княжеского поместья? — Сюнин надменно вскинула брови. — Напрасно, леди Шен.

— Вы… За что вы меня так невзлюбили?

Я правда не понимаю. С самого начала мне хотелось помочь героине… Возможно, я действовала слишком импульсивно, но откуда такая ненависть?

Сюнин ответила не сразу. Она нахмурилась, опустив взгляд в пол, а потом медленно проронила:

— Меня всё чаще посещает престранное чувство, леди Шен. Будто вы — угроза.

— Что? — я даже подобралась, с изумлением взирая на неё.

— Дело не в ваших словах, или поступках. — протянула Сюнин. — Леди Шен не желает мне зла, но… Вы как заноза в ладони. Порой кажется, будто моя судьба должна сложиться иначе. И когда я думаю об этом — перед глазами вновь возникает раздражающая Юнли Шен.

Я оцепенела от такой «искренности» героини. На самом деле, она… права? Её жизнь изменилась из-за меня.

«Но так ли плохи эти изменения? Я пыталась унять бесконечные страдания оригинальной дорамы, однако Сюнин в итоге ожесточилась. Будто изначально она была именно такой… Амбициозной и резкой. Возможно, это правда»

— Я не выйду замуж. — ещё раз проговорила, упрямо глядя ей в глаза. — Его Величество сказал, что позволит мне остаться в поместье.

— Да, но… Сейчас решает не он. — мягко осклабилась Сюнин. — А Цзенлан.

Я не верила, что наследник насильно отошлёт меня прочь, но… Глядя в ледяные глаза героини, мне впервые стало по-настоящему страшно.

Цзенлан Вейян.

Он пытался поговорить с ней. Писал длинные письма, в которых объяснялся в чувствах — и не получил ответа. Цзенлан был готов ко многому: испытать на себе праведный гнев Лиюань, выпрашивать у неё прощение… Но вместо этого принцесса просто исчезла.

Она молча уехала на рассвете, и это было больнее всего. Лиюань укоряла Цзенлана, и её безмолвный протест грыз его сознание, доводя до отчаяния. Принцесса не сказала ни слова — но напомнила об обещании.

Цзенлан говорил, что не станет брать наложниц. Особенно из Цветника. Но он нарушил своё обещание и, одновременно с этим, разочаровал отца. Тяжёлый взгляд Хао Вейяна оседал горьким привкусом на кончике языка.

Князь сказал:

— Если ты так решил — придётся принять и последствия этого выбора. Я не могу вечно направлять тебя, Цзенлан. Ты женатый человек, а свадебные клятвы налагают некоторые обязательства. В том числе: придётся быть честным не только с собой, но и с женой. Ты хочешь осчастливить леди Тао? Хорошо, пусть так. Но вполне возможно, что принцесса никогда тебя не простит.

Отец всегда был до боли откровенным, и Цзенлан не мог поспорить с его правотой, но… Было ещё кое-что, о чём наследник не решился сказать вслух. В ту ночь, когда Сюнин Тао пришла к нему, на её рукавах были вышиты золотистые птицы с длинными хвостами. Они напоминали тех самых фениксов из древних легенд.

Сюнин наигрывала на флейте нежную, тоскливую мелодию. Её белоснежные кудри разметались по плечам и серебрились в свете луны. Цзенлан замер, не в силах пошевелиться. В тот момент его сердце, безусловно, дрогнуло. Но песня оборвалась — и чарующий образ рассеялся, оставляя лишь глубокое чувство утраты.

— Прошу, сделайте меня своей наложницей.

Она просила (нет, молила!) только об этом. Её голос трогательно дрожал, а на щеках вспыхнул слабый румянец. Такая девушка могла сломить решимость любого, но Цзенлан медленно покачал головой:

— Прости.

Он намеревался исполнить обещание, данное Лиюань, однако… Леди Тао заплакала. И сердце его вновь дрогнуло.