— Ладно. — Я прочищаю горло. — Две пинты эля, и я уйду.

— Ты имеешь в виду, конечно, по две пинты каждому.

Я прищуриваюсь.

— Одну мне. Сколько выпьешь ты — меня не касается.

Он наклоняется. Движение резкое и быстрое, как и взгляд в его глазах.

— Ты ведь фейри, не так ли? Один напиток ничего не сделает…

Нет. Откуда он знает? Он не может… и другие уж точно не могут. Мой желудок сжимается.

— Тсс! — Я зажимаю рукой его рот.

Под моей рукой его губы дергаются, будто он хочет разразиться очередным приступом шумного смеха.

— Ты не знаешь, что говоришь, — шепчу я, и яд капает с моего тона, — и не знаешь последствий, если кто-то услышит.

Он ничего не говорит, и я убираю руку. Облегчение ускользает от меня. Мои плечи напрягаются, когда я откидываюсь назад.

Его друг двигается, чтобы встать, но беловолосый незнакомец машет рукой.

— Я не в опасности.

— Ха. — Я насмехаюсь. — Это ты так думаешь.

Он снова смеется, но звук меня больше не очаровывает. Такое чувство, будто он смеется надо мной — или, возможно, нет, но трудно ладить с тем, кто так открыто угрожает моему образу жизни.

Если кто-то в Фар-Уотере узнает, кто я… Нет. Я не могу даже представить исход. Моя отец не просто так учил меня скрываться.

— Я сохраню твою тайну, — говорит он. — Просто я не осознавал, что это предполагалось быть тайной. Мои извинения.

Конечно, фейри не понимает. Он может даже не осознавать, что я полукровка. У этого фейри нет ответов, которые я ищу, если он не может даже начать понимать меня.

— Что ж.… это тайна.

Он склоняет голову набок.

— Могу я спросить, почему?

— Уверена, ты знаешь почему. — Я пожимаю плечом. — Смертные здесь недолюбливают твой вид — мой вид, полагаю. Кроме того, я всего лишь полукровка. У меня столько же прав на эту управляемую смертными землю, сколько у любого.

У полукровок ужасная репутация как среди смертных, так и среди солнечных фейри. Я — единственное, чего смертные боятся больше, чем фейри, — и все благодаря кровавому пророчеству.

Узнавание мелькает на его лице.

— Полагаю, это так. — Он складывает руки на столе, когда нам приносят напитки. — И ты считаешь, что у меня нет права здесь находиться?

Я придвигаю к себе пинту, обхватывая руками запотевший стакан.

— Не я устанавливаю правила.

— Но ты согласна с теми, кто их устанавливает?

Какой сложный вопрос. Соблюдение правил этой земли обеспечивает мою безопасность, и я всегда делала это без вопросов, до сих пор.

— Не мне с ними не соглашаться. — Я подношу стакан к губам. — Они утверждают, что устанавливают правила ради нашей безопасности, и я не притворяюсь, что знаю о безопасности больше, чем те, у кого власть.

— Ты не отдаешь себе должного. — Его губы кривятся на одну сторону. — Полукровки, такие как ты, — мост между двумя землями. В других местах, таких далеких, что ты не можешь вообразить, они свободно ходят как по землям фейри, так и смертных. Скажи мне, тебе когда-нибудь хотелось украсть смертного младенца?

— Что за… — Мои глаза расширяются, и я с грохотом ставлю пинту. — Конечно, нет.

— Тогда почему ты думаешь, что у меня есть такое желание?

Истории о фейри, крадущих младенцев, распространялись так долго и таким количеством уст, что это считается больше, чем миф. Это наша реальность — или, возможно, нет, если верить этому фейри.

Я качаю головой.

— Тогда что, скажи на милость, происходит с нашими детьми?

— То же самое, что происходит с нашими — и в опасности не только дети, маленькая полукровка.

Всемогущие, бессмертные фейри… их дети тоже в беде? Страх покалывает затылок.

— Я не понимаю.

— Ах. Возможно, так и лучше. — Он улыбается, но улыбка не настоящая, не такая, как в те разы, когда я его смешила. Веселье не совсем достигает его глаз. — Давай сменим тему.

— Да, давай. — Я поднимаю напиток, осушая его так быстро, как только возможно.

Если этот незнакомец намерен втягивать меня в темы, которых я не понимаю, мне понадобится эль, чтобы пережить вечер. Вот что я получаю за проявленную к незнакомцу доброту.

— Люди в этом городе обращаются с тобой без сострадания? — спрашивает он.

Мои губы кривятся в ироничной улыбке.

— Это не похоже на смену темы.

— Мне трудно сменить тему, когда мне любопытно узнать тебя. Редко встретишь таких людей, как ты.

Конечно, редко. Учитывая пророчество и слухи, полукровки часто скрывают свою природу.

Моя челюсть сжимается.

— Напротив, большинство здесь добры ко мне. Это мои друзья и соседи, я выросла с ними.

Его плечи опускаются.

— Приятно слышать.

Его облегчение кажется искренним. Возможно, он не недобрый человек, даже если он своеобразный.

— Ты знаешь обо мне слишком много. — Я допиваю остатки напитка. — Расскажи мне что-нибудь о себе.

Он делает знак принести еще по одной.

— Обо мне особо нечего рассказывать.

Я усмехаюсь.

— Ни на секунду в это не верю.

Прежде чем кто-то успевает нас обслужить, пожилой сосед подходит с двумя пинтами.

— Офелия! — Том ухмыляется мне, ставя стаканы. — Не думал, что увижу тебя сегодня вечером.

— Я не планировала быть здесь. — Я слабо улыбаюсь, указывая на напитки. — Что это?

Фейри поднимает на меня бровь.

— Просто маленькое подспорье для тебя. — Взгляд Тома задерживается на фейри. — Вы двое берегите себя.

— Обязательно, — говорю я.

Как только мы снова остаемся одни, фейри наклоняется, его глаза сверкают.

— Ты права. Люди здесь тебя обожают.

— Том — пьяница, который любит тратить слишком много золота. Его внимание ничего не значит. — Мои щеки пылают, когда я подношу холодную пинту к губам. — Я все еще хочу знать о тебе. Ты ничего мне не рассказал.

— Хорошо. — На его челюсти играет желвак. — Я изучаю тайную магию. Это утолит твое любопытство, или ты хочешь знать больше?

Значит, он маг. Я слышала истории о фейрийских магах, об иллюзиях, с которыми они играют, и об их интеллекте. Этот странный фейри, может, и любопытен до меня, но я не меньше интересуюсь им.

Я склоняю голову набок.

— Большинству было бы интересно узнать о тайной магии. Это похоже на ведьм? Я знаю много ведьм.

— Не совсем.

— Ближе к колдуну? — шепчу я, зная, что его острый слух уловит вопрос.

— Нет. — Он облизывает губы и наклоняется, его глаза сверкают. — Совсем не так, но если ты хочешь уединиться… я могу показать тебе, на что способна моя магия.

Эмир

Я ожидаю, что она прогонит меня. Женщина с рыжевато-русыми волосами и почти неизменной нахмуренностью, кажется, не интересуется мной, и я уверен, что она мне не доверяет. Ее магия слаба, но она есть — тонкая струйка в вечно текущем потоке тайн.

Несмотря на ее колючий нрав, она соглашается на минуту уединения. Я не могу привести ее во дворец, а она не пригласит меня в свое жилище. Единственный другой вариант — снять комнату в гостинице.

Тибальт стоит на страже, пока мы проскальзываем внутрь, оставляя дверь незапертой.

— Он не хочет зайти? — спрашивает она, хмуря брови.

Я не могу сказать, напугана полукровка или заинтригована, но, возможно, присутствие Тибальта успокоило бы ее.

— Он может присоединиться к нам, если хочешь, но нужды нет. Тибальт привык стоять снаружи дверей.

— Мне все равно, что он делает. Ты обещал показать мне магию.

Как же она нетерпелива. Это забавляет меня.

— И покажу. — Мелкие проявления магии сотворить легко. Почему бы и не устроить для нее представление. — Как я и говорил, это не похоже на зелья и ритуалы, которые могут проводить ведьмы в твоем городе. Моя магия во мне. Мне не нужно ничего вне меня, чтобы вызвать энергию солнца.

Я щелкаю пальцами и протягиваю руку. Маленький шарик золотистого света излучается из центра моей ладони.

В то же мгновение я создаю другую иллюзию — вторую свою копию. Мой магический двойник стоит рядом со мной, крепкий, и когда она отскакивает назад, я смеюсь.