— Она… возможно, пыталась показать себя с лучшей стороны, — выпаливаю я. — Или, возможно, сейчас она пытается измениться. Ваше положение действительно требует быть довольно публичным.

— Пожалуй, это правда. — Он вздыхает и снова обращает внимание на меня, мягко улыбаясь. — В любом случае, спасибо, что выслушала бредни печального человека. У меня нет выбора, кроме как продолжать готовиться к свадьбе.

Его признание делает мой выбор за меня. Эмир прав, у него нет выбора в этом вопросе. Какой прок от правды? Его родители настроены на свадьбу. Это вне его контроля.

Возможно, они полюбят друг друга независимо от обстоятельств. Проклятие все еще может быть снято, но не мной — проклятой полукровкой.

— Я.… сделаю все возможное, чтобы быть вам хорошим другом, — тихо говорю я. — И я буду поддерживать вас.

Даже если это значит лгать ему в лицо.

— Ты новый друг, но ты уже стала мне дорога. — Его улыбка согревает и леденит меня одновременно. — Спасибо, Офелия.

Ему не за что меня благодарить, потому что я ужасный друг. Друзья не хранят секреты, а я возвращаюсь в свою комнату с секретом таким большим, что не могу рассказать принцу. Я даже Хелене не могу сказать.

Принц и его невеста не влюблены, и эта принцесса — не та, за кого себя выдает. Но если я скажу ему правду, я стану той самой гибельной полукровкой, о которой говорится в пророчестве.

Я разрушу брак, который может спасти это королевство.

Я не могу этого сделать.

Эмир

Я возвращаюсь в спальню и нахожу там Тибальта, ожидающего меня, но нет времени проводить с моим старым другом. У меня меньше двух месяцев, чтобы снять это проклятие, или провести тысячу лет в браке с той, кого я не люблю…

И страдать под этим проклятием еще одно поколение.

— Где ты был? — спрашивает Тибальт.

— Нигде, и я не планирую уходить сегодня вечером. Ты свободен.

Он усмехается.

— Прости, что беспокоюсь. Ты сам не свой в последнее время, и ты знаешь, что бывает, когда ты не в себе…

— Что ж, теперь я снова в себе. Нет причин для беспокойства.

Я взъерошиваю его волосы и проскальзываю в спальню, и мой крупный друг следует за мной.

Он скрещивает руки.

— Похоже на то. Не скажешь, откуда такая быстрая перемена?

Это довольно сложный вопрос, но у меня нет ответа. Я просматриваю свои книги, окидывая взглядом рискованно разбросанные тексты.

— Не уверен. — Я резко поднимаю взгляд. — Скажи мне, друг, что ты знаешь об истинной любви?

Его глаза сужаются.

— Не больше, чем ты.

— Если ты знаешь то же, что и я, то знаешь, что мы с принцессой Минеттой не влюблены по-настоящему. — Я захлопываю книгу и всматриваюсь в его золотистые глаза. — И наш брак не исцелит землю, как того хотела колдунья.

— Друг мой, я знаю, что любовь требует времени. Ты не можешь знать, если только⁠…

— Тогда я не должен жениться на ней, пока не узнаю. Слишком многое поставлено на карту. Мой дворец на карте — Искра на карте!

Между его бровями появляется морщинка.

— Возможно, ты все-таки не вернулся к своему прежнему «я». Я не видел тебя таким взвинченным с тех пор, как ты еще учился. Эти поздние ночи обычно так на тебя влияют.

— Я спал. — Я отметаю его опасения. — По три часа за ночь, но дело не в этом.

— Не бросайся в омут с головой, как ты обычно делаешь. Не беги. Пожалуйста, Эмир. Это все, о чем я прошу. — Он подходит ближе и, когда пытается взять книгу из моей руки, я позволяю. — Останься. Я прошу не как твой страж, а как твой друг.

Тибальт будет моим самым старым и единственным другом, если Искры не станет. Возможно, хоть раз мне стоит послушать его совета.

Мои плечи поникают.

— Пожалуй, ты прав. Я был глуп, думая, что нашел ответ.

— Не глуп. Полон надежды.

— В моей груди лишь крошечная искра надежды. — Я серьезно встречаю его взгляд. — Если я смогу найти способ снять проклятие сам…

— Надежда, что ты снимешь проклятие в одиночку? Нет, я передумал. Это говорит твое гигантское эго. Ты всего лишь один человек. Как ты собираешься найти лекарство от такого проклятия сам, да еще когда в пророчестве все сказано так ясно?

— Потому что я маг.

Тибальт всегда тот, кто сбивает меня с пьедестала, когда я высоко на троне, но помогает ли это сейчас? Если мое гигантское эго — то, что исцелит нашу землю, это будет преимуществом. Я не отступлю.

— Многие другие маги пробовали и потерпели неудачу.

— Но они не я.

Он усмехается, качая головой.

— Ты знаешь, что я последую за тобой, даже если ты приведешь нас обоих к внезапной смерти. Если ты хочешь снять проклятие один, я буду рядом, указывая на дыры в твоей логике при любой возможности.

— Тогда так и сделаем.

— И куда это нас приведет дальше?

— Я не… — Я смотрю в окно. Луна сияет как маяк, ведя меня сквозь темное проклятие. — У меня пока нет ответа, но скоро будет. Ты должен верить мне.

— Я верю — своей жизнью.

— И я тебе верю. Ты спасал меня достаточно раз, чтобы я был дураком, если бы не верил.

По крайней мере, если все остальное рушится, это у меня есть. У меня есть он.

Совет Тибальта задерживается в глубине моего сознания. Любовь требует времени. Стоит ли мне отдавать свое время и внимание невесте или вложить душу в снятие проклятия?

Время ускользает сквозь пальцы. Я должен использовать каждый день.

Приключение начнется там, где начинаются все великие приключения — в библиотеке. Завтра утром.

Офелия

Высоченные потолки и зажженные люстры нависают надо мной. Полки забиты книгами, знакомыми и незнакомыми, с корешками толще, чем у смертного хватило бы времени прочесть. В этом и суть. Люди в этом дворце не смертны, у них есть вечность, чтобы учиться.

Я провожу пальцами по вращающемуся глобусу, замечая все эти далекие названия — места, о которых я никогда не слышала.

Насколько же велик этот наш мир?

Несмотря на уроки Эмира, я не могу избавиться от желания снова направить воздух. Сама. Возможно, это стремление доказать, что он не прав, или потребность в том, чтобы мои дары были чем-то большим, чем просто эмоции.

Я глубоко дышу и сосредотачиваюсь на книге на темном дубовом столе, представляя, как она поднимается в воздух. Я думаю о воздухе на своей коже, о том, как он проносится по пространству, и…

Ничего. Абсолютно ничего.

— Боги. — Я качаю головой. — Бесполезно.

— Что бесполезно? М?

Это не первый раз, когда Эмир подкрадывается ко мне, но в этот раз я чуть не выпрыгиваю из кожи. Мурашки бегут по рукам, и я взвизгиваю, поворачиваясь к нему с широко раскрытыми глазами.

— Вы действительно повсюду? — резко спрашиваю я.

— Нет, но могу быть. — Он делает это — то, чего не делал с нашей первой встречи. Я моргаю, и Эмир становится двумя, каждый ухмыляется мне.

В первый раз, когда он применил эту магию, это застало меня врасплох. Теперь я склоняю голову набок. Любопытно. Как легко ему дается его магия. Будет ли это когда-нибудь так же легко для меня?

— Я бы предпочла, чтобы вы не преследовали меня в каждом коридоре, — парирую я.

Он усмехается и сливается обратно в одного, без малейшего намека на усилие.

— Это мой дворец. Неужели мне нельзя быть, где пожелаю?

— Полагаю, можно, но это не значит, что я обязана этому радоваться.

Но я радуюсь.

Я пришла сюда побыть одна, и если бы кто-то другой меня прервал, я бы не обрадовалась, но общество Эмира меня не особо беспокоит. Мое лицо теплеет, и я надеюсь, он не замечает этого при свечах.

С ним спокойно. То же чувство, что и в одиночестве, но, пожалуй, немного лучше. Теперь я с другом.

Единственное, что стоит между нами — моя тайна. У меня теперь много тайн, но так лучше, держать их при себе. Даже если бы мы могли ухаживать друг за другом, я не та истинная любовь, которую он ищет. Нет, он найдет ее в принцессе Минетте, даже если они встретились странным образом. Я должна в это верить.