— Не уверена, что ты сейчас его выдержишь.

Смелые слова для нее. Похоже, ее энергия так же истощена, как и ее киска, но она толкает меня в плечи, будто хочет сдвинуть, и меня несложно убедить. Я падаю на спину по ее просьбе и обхватываю рукой свой член.

— Я могу позаботиться о себе сам, знаешь. — Я смотрю на нее краем глаза. — Если у тебя нет сил продолжать.

Она садится, сверля меня взглядом. На ее лице написано полное неповиновение. Она хватает мою руку, все еще дрожащую — бедняжка — и прижимает ее над моей головой.

— Ты не должен трогать то, что принадлежит мне, — тихо говорит она. — Ты и так в больших неприятностях. Хочешь получить два наказания?

Видеть, как она пытается мной командовать, вся дрожащая и обессиленная, только сильнее меня заводит.

— Делай, что должна. — Я вздыхаю и кладу второе запястье над головой, облегчая ей задачу.

— Ты сам напросился. — Она садится на меня одним движением. Какой бы непокорной она ни была, стон, который она издает, — совсем иной. Она пыхтит, покачивая бедрами, чтобы привыкнуть к моему размеру.

— И что ты со мной сделаешь, моя королева?

— Я использую твой член для своего удовольствия. — Она держит мои запястья под своими. — Так, как, я знаю, тебе нравится. Верно?

Я подавляю дрожь.

— Да. Боги, пожалуйста.

— Как жалко. Ты уже умоляешь меня с таким отчаянием. — Она медленно покачивает бедрами, ее лицо искажается. Ее киска обхватывает меня. Это переносит меня в другое измерение, будто у нее между ног портал.

— Пожалуйста, — говорю я снова, на этот раз скуля. — Ты должна позволить мне кончить.

— Только если будешь очень хорошим для меня.

Она едва может двигаться, и это неважно. Я могу кончить и так, от ее покачиваний. Я толкаюсь в нее вверх, смакуя, как искажается ее лицо. У нее, может, и нет сил, но я только начинаю — даже если я уже на грани взрыва.

— Эмир! — Ее глаза закатываются, она задыхается. — Не останавливайся.

— Да, моя королева. — Я снова вбиваюсь в нее, сильнее, снова преследуя сладкое освобождение.

Только мы двое — по ее просьбе — и хотя у нас будет еще много всего вместе… я ни о чем не жалею. Мир целостен, когда она дрожит, падая лицом мне на грудь, и мы проводим ночь как одно целое.

— Так и должно быть, да? — шепчет она, когда мы оба спускаемся с горы удовольствия.

Я провожу ногтями по ее спине, наслаждаясь мурашками, бегущими по ее коже.

— Да. Так и должно.

Она — та, кого принесло пророчество — не чтобы принести гибель нашей земле, а чтобы быть второй половинкой моего сердца. И совсем скоро мы снимем проклятие вместе, чтобы создать мир гораздо прекраснее. В этом наше предназначение.

Офелия

— Скорее! Сюда! — Мой голос звенит от волнения, пока мы спешим в мою новую спальню.

Аметистовая дверь с золотой гравировкой отделяет меня от комнаты. Даже вход прекрасен — прекраснее всего, что я когда-либо видела. Словно создан специально для меня.

Я толкаю деревянную дверь и вскидываю руки, представляя пространство Хелене.

— Посмотри, что они мне дали! Разве не чудесно?

Замысловатый ковер покрывает большую часть просторной комнаты, переливаясь фиолетовыми и зелеными цветочными узорами. Зеркало на туалетном столике больше, чем я привыкла, а на маленьком столике разбросаны лучшие снадобья для красоты. Изумрудная ткань ниспадает вокруг большой, мягкой кровати — и подушки! Их, должно быть, дюжина.

Я не решаюсь показывать Хелене, насколько полон гардероб, и все новые платья, которые мне подарили.

— Это определенно лучше, чем жить со служанками. — Хелена хихикает. — Теперь мы все будем тебе завидовать, знаешь.

— Пожалуйста, не завидуй. Ты можешь приходить в гости когда захочешь.

— И я буду навещать тебя каждый день, с чаем.

Я сажусь на край кровати. Она мягче той, к которой я привыкла, но я держу эту мысль при себе, не желая вызывать у Хелены еще большую зависть. Зависть — уродливая вещь, она может съесть человека изнутри и снаружи, но Хелена никогда не казалась особенно злой из-за перемены моего статуса. Она попросила показать новую спальню, хотя я пыталась этого избежать, и теперь, когда она ходит по комнате…

Она кажется довольной. Даже впечатленной.

— Картины фантастические, — говорит Хелена. — Ты не против, если я украду одну?

— Да. — Я хихикаю. — Я против.

— А вид! — Она открывает балконную дверь. — Вот где мы будем пить чай каждое утро. Тебе так не кажется?

— Кажется. — Я стою позади Хелены. Сад прекрасен, хоть и скуден. Мягкий свет льется в комнату, и одинокая пикси проплывает по воздуху, сверкая. При виде этого прекрасного зрелища у меня падает сердце, а не взлетает. — Я буду скучать по нашей общей спальне. Если бы ты могла прийти спать сюда, со мной.

Она игриво шевелит бровями.

— Твоему принцу может не понравиться такое приглашение.

Я издаю звук, средний между насмешкой и смехом.

— Я не это имела в виду! Просто все это так сладко, но и горько.

— Нет. Никакой горечи. Только сладость. — Она прижимается щекой к моему плечу, перенося часть веса на меня. — Я так рада за тебя, дорогая подруга. Это твой счастливый конец.

— И ты найдешь свой.

Возможно, ее конец будет иным. Я никогда не представляла, что мой счастливый конец будет выглядеть вот так, и теперь я знаю, что у каждого человека будет уникальный, радостный конец его истории. Не могу дождаться, чтобы увидеть, каким он будет у Хелены.

— Принцесса Офелия? — Громовой голос Тибальта доносится из-за двери. — Можно войти?

— Можно, — отзываюсь я.

Дверь распахивается. Тибальт с легкостью несет большой сундук — Марсианские фейри сильнее остальных, как я поняла. Он ставит сундук в ногах кровати, издавая самый легкий стон.

Хелена внезапно занята своими волосами. Она накручивает пряди на палец и смотрит на Тибальта, приоткрыв губы.

— Я не принцесса, — говорю я.

— Еще нет. — Тибальт усмехается. — Но скоро будете. Стоит привыкать к титулу.

— Как я могу?

— Не моя проблема. — Тибальт переводит взгляд на Хелену, и его улыбка растет. — Доброе утро, Мисс Хелена. Вы тоже здесь останетесь?

— Нет, — пищит Хелена.

— Ага-а. — Тибальт подмигивает. — Не волнуйтесь, я никому не скажу.

Я поднимаю брови.

— Тибальт… если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты здесь, чтобы строить глазки моей подруге, а не заносить мои вещи.

Он сверлит меня взглядом, но без злобы.

— Пойду за остальным багажом, Ваше Высочество.

Возможно, я все-таки смогу привыкнуть к этому титулу.

— Пожалуйста.

Хелена молчит, пока дверь не закрывается. Она швыряет в меня подушку, издавая недовольный звук.

— Как ты могла?

— Что? — Я падаю на кровать, задыхаясь от смеха. Еще одна подушка попадает мне в лицо.

— Не намекай ни на что в присутствии этого… этого… абсолютно великолепного бога среди мужчин!

— И тебе не следует оскорблять богов.

— Не сравнивать его с богами было бы большим оскорблением. — Хелена вздыхает и ложится, ее голова в дюйме от моей. — Ты правда думаешь, он строил мне глазки?

— Да. Думаю. — Я поворачиваюсь к ней. — Хочешь, я устрою…

— Нет! — Она усиленно качает головой. — Я все контролирую, большое спасибо.

— Не похоже. — Я тяну ее за волосы. — Ты даже говорить при нем не можешь, а я никогда не знала тебя такой тихой.

Она зарывается лицом в подушку и кричит.

— Я тебя ненавижу.

— Неправда.

Впервые за долгое время меня окружают люди, которые меня любят. Даже слова Хелены, что она меня ненавидит, все равно полны любви. Я могла бы жить так вечно и быть совершенно счастливой.

Офелия

Родители Эмира, как бы они ни не одобряли меня, организуют нашу помолвку с огромной скоростью. Похоже, они торопятся со свадьбой, даже если она с той, на кого смотрят свысока.