— Ну… мне нужна была работа. — И идти мне было некуда, но это я оставляю при себе.

— У тебя здесь нет связей, да? Вообще никаких?

— Ну… я вроде как знакома с принцем. — Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю подумать. Я зажимаю рот руками, глаза расширяются.

Она копирует мое выражение.

— Ты что?

— Всего один раз! — торопливо поправляю я. — Мы встречались всего один раз.

Вот тебе и не выбалтывать секреты.

Я здесь не из-за принца, но разве это не лучшая ложь, чем правда, что меня выгнали из дома? Та была бы безопаснее — и правдивее. Я бы и рада была больше никогда не видеть принца.

Она продолжает таращиться на меня.

— Как, черт возьми, ты здесь работаешь, если вы близкие друзья с принцем?

— Я не говорила, что мы друзья. — Сфера над головой меняет цвет — розовый, верный признак моего смущения.

Ее внимание переходит на розовый свет, и выражение ее лица светлеет, почти соперничая со светом ее магии.

— Офелия! Он тебе нравится, да?

— Нет! Он помолвлен⁠…

— Сердцу не прикажешь, — говорит она нараспев.

— Мое сердце не хочет его! Оно ничего не хочет. Мое сердце довольно одиночеством, большое спасибо. В восторге, я бы сказала. Я в восторге от того, что не нужно беспокоиться об ухаживаниях и церемониях.

— Ага-а. — Она фыркает и поднимается на ноги. — Ну, твое сердце сейчас выглядит намного счастливее, так что я оставлю тебя спать. Надеюсь, теперь тебе будут сниться принцы, а не то, о чем ты думала раньше.

Все это было ужасной идеей. Мне не стоило рассказывать ей о своем прошлом, это открыло дверь для этого — для этих подколок. Я усиленно качаю головой.

— Мне ничего не будет сниться! Совсем ничего.

— Посмотрим. Я буду приглядывать за твоими сферами.

— Нет! Только не мои сферы.

— Думаю, розовый цвет означает, что ты флиртуешь. Что думаешь?

— Нет! Он не означает ничего подобного. Смущение, возможно… но не более. Ничего такого.

— Если ты настаиваешь. — Она усмехается. — Спокойной ночи, Офелия.

После нескольких мгновений тишины комната погружается в непроглядную тьму. Несмотря на мои усилия думать о чем-то другом…

Принц не идет у меня из головы, когда я наконец проваливаюсь в сон.

Голос Хелены разрезает тишину раннего утра.

— Офелия! Быстрее. Мне нужна твоя помощь.

Остальной замок спит, пока работники занимаются своими делами, когда никто не мешает. Убираться легче, когда никто не натаскивает грязь внутрь.

Что могло заставить мою независимую, трудолюбивую подругу звать на помощь?

Я бегу по коридорам, освещенным свечами, и задыхаюсь, когда нахожу ее стоящей у двери в темную спальню. Ее широко раскрытые глаза идеально сочетаются с пронзительным, испуганным голосом.

— Что? — спрашиваю я, задыхаясь от смеха — нервного. — Что могло быть настолько срочным?

— Там крыса. Мне нужно, чтобы ты ее достала.

Мое лицо вытягивается.

— Ты что…

— Пожалуйста. — Она подпрыгивает, ее крылья взлетают при каждом движении. — Офелия, ты должна. Я ужасно боюсь этих тварей, а Люсиль и так зла на меня, что я увиливала от стирки на прошлой неделе.

Даже если мне поручили ловить мышей, это лучше, чем прислуживать мачехе.

Я качаю головой.

— Тебе повезло, у меня нет такого страха.

Когда я вхожу в комнату, свечи зажигаются, освещая пространство.

Спальня.

Я в чьей-то спальне.

Золото все так же обрамляет мебель и картины, но это единственное, что в этой комнате соответствует остальным. Это захламленная комната, непохожая на остальной опрятный дворец, с книгами, перьями и кристаллами, разбросанными повсюду. Красное пуховое одеяло покрывает огромную кровать, а такие же шторы заслоняют солнечный свет для того, кто здесь спит.

Посреди всего этого сидит крупная, высокая фигура — человек. Мужчина. Требуется мгновение, чтобы заметить белые волосы, скрытые за толстой книгой. К моему удивлению, дверь за мной захлопывается. Я возвращаюсь и дергаю холодную золотую ручку раз.

Два.

Потом снова и снова, отчаянно.

Она не открывается.

— Прошу прощения за беспокойство, — пищу я. — Меня, должно быть, отправили не в ту комнату.

Книга опускается, и в поле зрения появляется знакомое лицо. Угловатый нос и бледно-голубые, как океан, глаза. Тонкие пальцы проводят по обложке книги, и уголки его губ приподнимаются.

Проклятье. Почему это происходит со мной?

— Должен сказать, — тихо говорит Эмир, — раньше я представлял тебя в своей спальне, но никогда не так.

Он шутит — должно быть, шутит.

Волны смеха срываются с моего предательского рта. Я должна уйти, пока он не смутил меня еще больше.

Нет, это Хелена меня смущает. Все это ее рук дело. Я рассказала ей о своих встречах с принцем, и она вмешалась. Я бы почти предпочла вмешательство Райи этому.

Я дергаю дверную ручку, пытаясь открыть ее, безуспешно.

— Хелена? — зову я, резко оборачиваясь к двери. — Почему я не могу открыть эту чертову штуку? Здесь нет никакой крысы.

— О нет! — Ее вздох звучит наигранно — слишком громко и совершенно неправдоподобно. Она уже не такая хорошая актриса, да? — Должно быть, проблема с замком.

— Почему он запирается с наружной стороны?

— Не беда. — Продолжает она, словно я вообще ничего не говорила. — Я позову кого-нибудь, чтобы тебя вызволили. А ты пока оставайся там с принцем.

Какая маленькая проказница. Я всегда знала, что фейри любят свои штучки, но никогда не думала, что они играют их друг с другом. Похоже, никто не застрахован от такого вмешательства.

Я прижимаю пальцы к двери.

— Пожалуйста…

Если она и слышит мою слабую мольбу, то не отвечает.

— Что ж, — мурлычет Эмир, — похоже, мы здесь надолго. Устраивайся поудобнее, маленькая полукровка.

Эмир

Обычно меня раздражает, когда прерывают мое чтение, но когда это Офелия… что ж, раздражение — не то слово, которое я бы использовал.

Забавляет. Полагаю, меня это забавляет.

Я знал, что рано или поздно увижу ее снова. Она работает в моем доме, и хотя наши служащие обычно не привлекают моего внимания подобным образом, она — привлекает. С самой нашей первой встречи.

Тогда было безопаснее быть очарованным ею, но теперь это не так, да и никогда, наверное, не было. Она все же полукровка, и мне не следует подпускать ее слишком близко. Удивительно, что мои родители позволяют ей оставаться, хотя всегда есть шанс, что они не знают о ее происхождении.

Как и в первый день нашего знакомства, мое любопытство разгорается. Трудно сказать, искренен ли мой интерес к ней или это акт саморазрушения — а именно, желание саботировать мою грядущую свадьбу.

Веселье пляшет в моих глазах, когда я оглядываю ее с ног до головы, задерживаясь на ее мягких фиолетовых крыльях.

— Ну-ну, маленькая полукровка… чем мы займемся теперь, когда мы одни?

Она резко разворачивается на каблуках, и вся ее профессиональность вмиг исчезает. Она уже у моей кровати, ее рука зажимает мне рот, как тогда в таверне.

Это было привлекательно тогда, привлекательно и сейчас.

— Тсс! — шипит она. — Следовало догадаться, что ты не сможешь сохранить мою тайну.

Как я и ожидал. Она хранит секреты от моих родителей — то, что наверняка доставило бы ей неприятности, хотя у меня нет намерения использовать это против нее.

Искра поднимает голову и смотрит на Офелию, не с осуждением, а с любопытством. Его глаза щурятся, будто он хочет спать.

Ее внимание переключается на крупное животное, и она отшатывается, убирая руку с моего рта.

— Это⁠…

— Это Искра, — протягиваю я. — Мой хороший друг. Он не слушается моих команд, так что надеюсь, ты не ждешь, что я велю ему сидеть.