— Скажи мне, что ты пытаешься сделать, — говорит он.

Это звучит скорее как приказ, чем как предложение. Тепло разливается внизу живота, и мягкая пульсация пробуждается между бедер. Я не чувствовала этого так давно, но я знаю, что это.

Желание.

Боже, я не должна испытывать такой потребности к принцу.

Я поднимаю бровь.

— Это приказ, Ваше Высочество?

Он опирается на стол, его пальцы растопыриваются на темном дереве.

— Возможно. Осмелишься ли ты ослушаться меня?

Как мне пережить эти слова? Я сдерживаю комментарий, который доставил бы мне неприятности — и не того рода неприятности, в которых я бы предпочла с ним оказаться. Он должен понимать, что говорит. Эмир не наивен.

— Конечно, нет, Ваше Высочество. — Я держу голову выше. — Если вам так нужно знать, я пытаюсь снова направить воздух.

Он усмехается и качает головой. Его белые волосы падают на подбородок, касаясь бледной кожи.

— Я уже говорил тебе, тебе будет легче сначала научиться направлять воду. Это твоя природная стихия.

Я скрещиваю руки.

— Значит, я должна сдаться?

— Нет. — Он протягивает руки. — Мы можем попробовать вместе. Давай. Ты, возможно, не можешь направлять магию сама, но с моим руководством ты можешь добавить энергии.

Я делаю осторожный шаг ближе.

— Какой прок, если я не могу сделать это сама?

— Возможно, ты сможешь с помощью Хелены.

— Она умеет работать только со светом.

— Она всегда может научиться. Если твои дары продолжат расти, ты сможешь учить ее.

Я протягиваю руки, но у меня нет смелости взять его в свои. Он делает это за меня, его большой палец гладит тыльную сторону моей ладони. И снова это тепло — то самое. Я ничего не могу сделать, чтобы подавить его, когда он касается меня.

— Закрой глаза, — тихо говорит он.

Я делаю, как он просит. Уже от простого прикосновения магия бурлит вокруг нас. Это он управляет стихией, и теперь я это знаю, но кажется, будто ветер проносится сквозь меня, точно так же, как в первый раз.

Когда я открываю глаза, воздух вихрем проносится по комнате, опрокидывая книгу, которую я выбрала, и несколько других. Страницы шелестят. Он продувает мои волосы, вырывая локоны, толкая нас ближе. Я не могу сопротивляться. Моя грудь прижимается к его, соски мучительно твердеют под слоями ткани.

Это просто прохладный ветер. Не более.

Его губы приоткрываются, а глаза темнеют.

— Почувствуй магию, маленькая полукровка.

Проклятое мое желание. Я ничего не могу с ним поделать.

— Хватит! — Я смеюсь, удивляя себя этим звуком. — Этого вполне достаточно.

Он отпускает мои руки, и ветер стихает.

— Это та магия, которую ты искала?

— Было приемлемо. Теперь я должна научиться делать что-то сама.

— Почему? — Он смотрит на меня так, будто ищет что-то — что-то, чего я не могу ему дать.

Его кончики пальцев касаются моей кожи, убирая пряди волос с лица. Мне тепло везде, где он касается, от кончиков ушей до яблочек щек.

— Ты не привыкла работать с другими? — спрашивает он. — Нет своих братьев и сестер?

— М.… нет. Я единственный ребенок. — Я отвожу взгляд. — Мой отец женился незадолго до смерти, и у его жены было двое детей.

Мои сводные сестры стали — возможно, не совсем сестрами, но они были друзьями. Легко забыть о них теперь, когда я здесь, но тоска растет в груди, такая сильная, что я боюсь, она вырвется наружу и Эмир увидит то, что я хочу сохранить в тайне.

То, чего я вообще не хочу чувствовать. Я все еще скучаю по своей семье, несмотря на то, как они в конце концов меня предали.

— Прости, — шепчет он.

Я хмурю брови.

— За что? Ее дети были не так уж ужасны.

— За твою потерю. Твоего отца.

— Ах… — Я киваю. — Прошло три года, но все еще кажется, что он должен быть здесь. Я не могу объяснить это лучше.

— Скорбь требует времени. Это чувство в груди становится легче с годами, но всегда остается. Это довольно большая проблема для тех, у кого такая долгая жизнь — как у нас.

Он словно читает мои мысли, выхватывая те, что приходят ко мне поздно вечером, когда тишина окутывает дворец и мысли начинают бешено мчаться. Он не понимает, что я скорблю не только по отцу, но и по своему дому и сводным сестрам.

Я надеюсь, с ними все хорошо.

— Да, — тихо говорю я, — оно остается.

— Я… — Эмир, кажется, находит книгу интересной. Он берет ее и пролистывает страницы. — Я кое-что знаю о скорби, знаешь ли.

Мое выражение смягчается.

— Правда?

— Я потерял брата. Это было много десятилетий назад, но потеря все еще свежа. — Его взгляд поднимается к моему. — Как я и сказал, ты можешь не торопиться скорбеть. Я точно не торопился.

Мое сердце застревает в горле, и я подхожу ближе.

— Спасибо. Я не знала о вашем брате.

— Большинство не говорят об этом.

— В этом королевстве многое остается невысказанным.

С момента прибытия в Солнечный Дворец это самое большее, что я сказала о себе. Я дала Эмиру что-то настоящее, что-то важное. Принц не должен быть моим наперсником, но так легко открыть сердце и излить все ему.

— Пожалуй, ты права. — Он криво улыбается. — Каково это — жить фейри в землях смертных? Не могу представить.

— Это было… — Я тихо усмехаюсь. — Что ж, скажем так: я счастлива быть здесь?

— Я тоже счастлив, что ты здесь.

Я наконец снова встречаю его взгляд. Его прохладные радужки холодны, но в его выражении есть тепло, и я чувствую его всем своим существом.

Мое сердце бьется чаще.

Я больше не могу хранить этот секрет. Это эгоистично, но мне нужно, чтобы он знал: это меня он хотел в ночь своего бала, даже если это не изменит наших обстоятельств. Бремя слишком тяжелое. Я не могу жить с еще одной вещью, преследующей меня по ночам.

— Ваше Высочество, — говорю я, — я⁠…

— Эмир? — Веселый голос разрезает комнату, легко заставляя меня замолчать — его невеста.

Принцесса Минетта одаривает его приторно-сладкой улыбкой. Мир вокруг меня рушится, и мечты, которые я позволила себе иметь, всего на мгновение, разлетаются на мелкие кусочки. Она смотрит на него с такой огромной нежностью, ее глаза смягчаются, как только она на него взглянула. Такая любовь — это нельзя подделать, правда? Возможно, это с ней он танцевал на балу.

— Мне пора, — бормочу я.

— Подожди…

Хотя Эмир хочет, чтобы я осталась, я не могу дать ему то, что он хочет. Его жизнь теперь с принцессой, и всегда была с ней. Я больше не могу этого отрицать.

Эмир

Я нуждаюсь в ней. Я хочу ее. Я должен держаться от нее подальше.

Если я сниму это проклятие сам, без свадьбы, тогда я смогу что-то сделать… что-то сказать. Вот на чем я сосредоточусь.

Даже мои сны не хотят, чтобы я был с ней. Карвин преследует меня каждую ночь, предупреждая, умоляя держаться подальше от полукровки.

Как я могу? Искра в ее глазах — путеводная звезда, ведущая меня домой — домой, за пределы этих дворцовых стен, в место, которое нельзя потрогать. По крайней мере, она мой друг, и она — великое утешение для меня в этом холодном дворце.

Нет. Я должен держаться подальше.

Магия во мне велит мне оставаться одному, но в следующие дни избегать ее становится все труднее. Каждый мимолетный взгляд на нее разбивает мне сердце. Она дарит мне самую мягкую улыбку, такую, что, кажется, что-то значит, и я таю в одно мгновение.

К счастью, я занят. Я достаточно силен, чтобы держаться подальше… пока не становится слишком поздно. Пока она не зовет меня.

— Эмир, — окликает она. — Подойдите сюда, будьте так любезны.

Только Офелия достаточно смела, чтобы подозвать принца через всю комнату — и без надлежащего титула. Она улыбается мне и поднимает брови, словно приглашая, и мое сердце пускается вскачь. Что мне делать?