Я пригибаюсь и закрываю глаза, ослепленная солнечным светом.

Леди Эшбридж спотыкается и кричит.

— Сейчас, — кричит Хелена. — Беги!

Как я могу бежать, когда почти ничего не вижу? Я следую за голосом Хелены, мчась сквозь яркий солнечный свет. Рука Хелены сжимает мою, мягкая и крепкая под моими пальцами, и она ведет меня вниз по лестнице.

— Свет долго не продержится. — Хелена задыхается. — Мы должны…

Она замирает. Я тоже, и это не наш выбор — оставаться такими неподвижными. Мы застыли на месте, снова в ловушке. Все, чем я могу двигать — глаза, которые мечутся в поисках ответа.

Леди Эшбридж появляется в клубе черного дыма. Слезы текут из ее налитых кровью глаз, а радужки вспыхивают красным. Она держит амулет над головой. Это кричащее ожерелье, которое она всегда носила, зажато в ее костлявых пальцах. Мне никогда не нравилась эта вещь, но сейчас меня от нее тошнит. Она превращает мою кровь в лед. Она превращает мое тело в пепел.

Я ничто, как она всегда и хотела.

Боже. Почему я не могу двигаться?

— Думала, сможешь убежать от меня, — говорит она. — Но магия фейри не сравнится с магией колдуньи. Разве наблюдение за проклятием, которое я наложила на ту землю, ничему тебя не научило, дитя?

Я едва могу издать писк.

— Вот так. — Медленная улыбка появляется на ее лице. — Наконец-то ты поняла. Я та, кто прокляла твоего драгоценного принца. Я та, кого предал гнусный король. Я та, кто написала пророчество и заставила тебя скрываться до твоего рождения. И я буду той, кто разрушит Солнечный Дворец и все остальные, раз и навсегда. Новое правление магии начнется под моей короной.

Все, что я могу, — это плакать.

— Офелия? — шепчет слабый голос по ту сторону деревянной двери. — Пожалуйста. Не паникуй. Это мы.

Мы. Я узнаю голос Элизы, мягкий и сладкий по сравнению с резкими тонами ее матери. Шепот — первое, что я слышу от моих сводных сестер за месяцы, и это мало меня успокаивает. Как бы я ни была расстроена ими, я беспокоюсь.

Они все еще здесь, когда их мать сошла с ума. Они в такой же опасности, как и я.

— Кто это? — спрашивает Хелена, садясь.

Я пробираюсь к двери и опускаюсь на колени рядом с ней, прижимая руки к старому дереву.

— Моя сводная сестра — или, может, обе.

— Да, — говорит Райя. — Я тоже здесь.

Райя — причина, по которой меня изгнали из дома, но, несмотря на наше положение, я не держу зла на младшую сестру. Может, злость придет позже, но у меня нет сил на такую ненависть, когда в доме большая угроза. Райя была наивна, она не знала, что делает.

Никто из нас не мог предположить, что все обернется так… если только…

— Вы знаете, что происходит? — спрашиваю я. — Почему ваша мать заперла меня?

— Не знаем, — шепчет Райя. — И не знаем, как помочь. Мама странно ведет себя с тех пор, как ты ушла.

«Странно» не описывает поведение их матери, но Леди Эшбридж всегда баловала своих дочерей. Они, вероятно, не знают, кто их мать на самом деле.

Я обмениваюсь усталым взглядом с Хеленой.

— В чем именно странность?

— Она исчезает на недели, — говорит Элиза. — Почти не ест, едва спит, а когда дома, редко с нами говорит. Дом пришел в запустение.

Теперь, когда меня нет, чтобы убирать, полагаю, моя спальня стала действительно пыльнее. Я думала, беспорядок только в моей комнате, но если Элиза права, Леди Эшбридж запустила наш когда-то прекрасный дом.

— Она сняла портрет твоего отца, — говорит Райя. — Повесила вместо него свой собственный.

Мое сердце падает в желудок, и моя нижняя губа дрожит.

Мой отец. Этот портрет, который я не видела месяцами, был всем, что у меня осталось на память об отце. Где он? Если есть способ найти его, прежде чем я покину это место, я должна. Я найду.

— Возможно, она наконец закончила горевать по нему, — говорю я, и в мой тон просачивается горечь.

Кто-то из них дергает дверь, но она не поддается.

— Я не могу поверить, что она заперла тебя там, — говорит Элиза. — Она всегда была холодной женщиной, но я думала, ее жестокости есть предел. Это… это…

Райя рыдает. Я едва слышу звук сквозь толстое дерево, но это почти наверняка она.

— Прости меня. Мне не следовало⁠…

— Довольно, — говорю я, прерывая ее истерику. — Плакать о прошлом ничем не поможет нам в настоящем. Есть ли способ помочь нам освободиться? Вы найдете ключ? К нам кто-то идет на помощь, и если вы сможете впустить его внутрь…

После всего, даже с крокодиловыми слезами Райи, я не должна ей доверять. Ее авантюрная сторона и та ее часть, что желает оставаться в хороших отношениях с матерью, постоянно враждуют, и есть шанс, что она снова меня предаст.

Это неважно, я на самом дне. Если колдунья захочет меня убить, пусть так. Она ничего больше не может сделать, чтобы меня разрушить.

— Мы поможем, — говорит Элиза. — И мы не скажем матери, что видели тебя.

— Тогда вам лучше поторопиться. — Я встаю и прижимаю руку к двери. — Она хитрая женщина, и у нее уши повсюду. Не дайте ей узнать, что мы говорили. Райя?

Райя всхлипывает.

— Да?

— Не дай ей узнать.

— Я не дам, — говорит она.

Возможно, я не могу доверять Райе, но мои сводные сестры — моя единственная надежда. После всего, что я пережила, я не хочу терять дружбу и надежду. Они — единственный свет в конце этого туннеля.

Их туфли цокают, когда они уходят. Звук исчезает, и я снова остаюсь в темной комнате с Хеленой — еще один день посредственной еды и спертого воздуха. Принц может никогда не прийти, может даже не знать, где нас искать.

Я плыву обратно к кровати и сажусь, расправляя крылья. После того, как я так долго их прятала, я никогда не знала, как трудно будет снова их складывать.

Я провожу руками по шелковистому крылу.

— Ты была близка с сестрами? — спрашивает Хелена. — Ты никогда не рассказывала мне о них.

— Со сводными сестрами — но мы когда-то были дорогими подругами, да. — Солнце ползет по горизонту, угрожая нам очередным ужасным днем. — Пока они не предали меня. Они причина, по которой меня изгнали из этого города.

Хелена вздрагивает.

— Это серьезное предательство.

— Да, но они такие же жертвы Леди Эшбридж, как и я. — Я разглаживаю другое крыло. — Если они освободят нас из этого ужасного места, все будет прощено.

— А если они предадут тебя снова?

У меня больше нет семьи. Мои сводные сестры — самые близкие, но если они пойдут на такое, чтобы удержать меня здесь…

Мое горло сжимается.

— Тогда у меня больше нет сестер.

Хелена обвивает рукой мои плечи и притягивает ближе.

— Но у тебя всегда буду я.

Эмир

Я вываливаюсь из портала после наступления темноты, проведя день в дороге. Я там, где нужно, но прошло слишком много времени. За этот день с Офелией могло случиться все что угодно.

Я должен найти ее, пока не стало слишком поздно.

Фар-Уотер напоминает мне только об Офелии и обо всем, что мы разделили, какой бы недолгой ни была наша помолвка. Я не в центре деревни, как в прошлый раз. Вместо этого я стою перед незнакомым пейзажем — чьим-то домом. Я один, без моего верного стража, чтобы защитить меня.

Мои руки дрожат, когда я рассматриваю нависающий готический дом. Проклятие здесь слабее, хотя все еще присутствует, но я знаю, что это не причина тьмы, окутывающей дом. Это колдунья внутри.

Как Офелия могла так долго жить в таком унылом месте? Моя любимая сильнее, чем она думает.

Я запахиваю пальто плотнее и делаю шаг к ржавой калитке.

Маленький голос зовет меня сзади:

— Подождите!

Это не Офелия, ее голос я знаю лучше своего. Ее мелодии — те, что звучат в моей голове в тихие моменты. Если она решит не быть со мной, она все равно будет той, кто озаряет мой разум.