— Тара! — Я издаю звук, похожий одновременно на вздох и смех. — Неужели ты впервые видишь фейри? Ты уже довольно стара.

— Ты приходишь в нашу лавку и оскорбляешь меня? — Тара смеется, махнув пухлой рукой, словно этот жест заставит меня исчезнуть. — Убирайся отсюда, девочка.

— Сначала мне нужно заплатить, мадам.

— Сегодня только яблоки?

Я должна ответить, но вспышка невероятных белых волос приковывает мое внимание. Они не белые, как у Тары, изменившиеся с возрастом. Нет, в лице, бредущем снаружи, есть что-то восхитительно юное.

Острые уши, ярко-синие глаза, бесконечный огонек за ними и его фарфоровая кожа. Нет сомнений, что мужчина — фейри, и богатый — из тех, кто редко видит солнце.

Мое сердце трепещет. Я, может, и подшучивала над Тарой, что она никогда раньше не встречала высших фейри, но я не лучше нее.

Полагаю, я встречала свою мать, но это было давно. Она ушла, когда я была достаточно взрослой, чтобы сформировать хоть одно воспоминание. Иногда я что-то вспоминаю — не лицо или голос, но звенящие колокольчики и вспышку серебра.

Прилив магии. Это я тоже могу припомнить, и я чувствую это сейчас. Она растет в моей уставшей груди, и предупреждения Тары падают на глохнущие уши. Даже когда я отрываю взгляд, мое внимание все еще приковано к незнакомцу. Мой разум продолжает возвращаться к нему, кружить вокруг него, как я ни стараюсь его оторвать.

Он — ключ к другой половине меня, к моей матери. Это делает его опасным, но таким манящим.

— Да, — хрипло произношу я. — Это все, мадам.

Бежать прочь или к нему — и почему мне хочется и того, и другого? Я высоко держу голову, подбородок вздернут, когда выхожу на улицу. Я сомневаюсь, что привлеку его внимание, в любом случае. Там есть другие дамы — дамы, у которых нет дыр на платьях и ненакрашенного лица. Нет причин, чтобы он смотрел на меня.

Но он смотрит, и мир замирает. Как я должна оторвать от него взгляд во второй раз? В первый раз и то было тяжело, а теперь… теперь он смотрит на меня.

Высший фейри смотрит на меня, и такое чувство, будто он искал меня. Словно меня поймали. Нашли.

Я сжимаю свой цветочный ридикюль крепче. Если верить историям, этого фейри не интересует содержимое моей сумки, есть кое-что другое, что он предпочел бы украсть. Возможно, он попросил бы моего ребенка или руку смертной в жены, но у меня нет этого, чтобы предложить.

Вблизи его глаза невероятно светлее, серые, как дождливое небо. Он стройный и высокий, совсем не мускулистый тип, к которому я привыкла среди местных фермеров и ведьм. В нем есть сияние, будь то мерцание его белых волос или улыбка, так легко изгибающая его губы. Легкая горбинка на носу — единственное, что можно было бы считать несовершенством, но выглядит она просто божественно.

У него тоже есть друг, полагаю — другой фейри, который едва привлекает мое внимание, несмотря на его крепкое телосложение и суровую внешность. Обычно он больше пришелся бы мне по вкусу, если говорить о мужчинах, но я не могу оторваться от беловолосого.

— Ты веришь в судьбу? — спрашивает беловолосый фейри.

Все во мне хочет задрожать и спрятаться от вопроса и его пронизывающего взгляда, но я заставляю себя сделать наоборот, держа голову еще выше. Фейри любят играть в игры, и я не проиграю в этой.

— Я верю, что ты говоришь со мной заучанными фразочками. — Я фыркаю, меняя хватку на сумке. — Если ты намерен тратить мое время глупыми вопросами, возможно, тебе вообще не стоило меня беспокоить.

Давным-давно я научилась заставлять людей оставлять меня в покое. Никому не позволено подходить слишком близко — достаточно близко, чтобы увидеть мои острые уши или почувствовать лунную магию, пульсирующую под моей кожей. Обычно эти слова заставляют мужчину — по крайней мере, вежливого — отступить. Невоспитанные не отступали бы, и тогда получали бы локтем в живот.

Он удивляет меня не скабрезными комментариями, а раскатом смеха, бурлящего из самой глубины его живота. Даже его друг выглядит потрясенным.

— Прошу прощения, — говорит беловолосый фейри сквозь смех. — Я не намеревался тратить ваше время, миледи.

— Ах, но намерения — это только полдела. — Я заставляю себя отвернуться. — Мне действительно нужно быть в одном месте, так что, как бы чудесно ни было встретиться с вами…

— Подождите. — Он прочищает горло. — Миледи, прошу, выслушайте меня. Это срочно.

Срочно? Нет. Это не более чем хитрости фейри.

Я прищуриваюсь.

— Неужели?

Он кивает, выглядя искренне. Я достаточно знаю, чтобы не доверять фейри.

— Я недавно в Фар-Уотере и очень нуждаюсь в развлечениях. Наверняка вы можете сказать мне, где развлекаетесь вы и ваши друзья.

— Это зависит от того, какие развлечения вы ищете. — Мое лицо заливается краской. — Есть бордель, но я не знаю, как туда пройти. Вам нужно спросить кого-то другого.

— Нет-нет. — Он снова смеется, запрокидывая голову, его белые волосы скользят по плечу. — Неужели вы думаете, что я стал бы спрашивать такую леди, как вы, о подобных вещах?

Но я не леди. Неужели он еще не понял этого по моим грубым рукам или дырам на сорочке? Моя настороженность растет, затмевая очарование незнакомцем.

Я пожимаю плечом.

— Почему нет? В конце концов, я жительница этой земли. Я знаю больше вас.

— Ни на миг в этом не сомневаюсь, но я ищу лишь место, где можно выпить. И все.

Что ж.… это относительно безобидно.

— Ах… — Я указываю через его плечо. — Там есть таверна. Идите прямо и ищите пьянчуг, шатающихся вокруг. Вы не можете ее пропустить.

— Вы меня недооцениваете, миледи. — Он опускает голову, приближая свое лицо к моему. — Я ужасен в ориентировании.

Вблизи его глаза сияют, как солнце, с желтыми крапинками за штормовой серостью.

Мои губы приоткрываются, и грудь вздымается, когда я вдыхаю.

— Не вижу, какое это имеет отношение ко мне.

— Возможно, никакого, но у вас все равно может найтись решение. — Он склоняет голову набок. — Выпьете со мной, миледи?

Нет. Я не буду с вами пить. Вы называете меня леди, некоторые говорят, что леди не следует развлекать идею выпивки с незнакомыми мужчинами. Вы самый необычный из всех, милостивый государь.

Я точно знаю, кто вы.

Вот что я должна была сказать, но моя мудрость потерялась где-то между тем, как я взяла яблоки, и тем, как встретилась взглядом с незнакомцем.

Таким леди, как мои сводные сестры, не разрешается проводить время в тавернах, но, хотя у меня много ограничений, моей мачехе больше нет дела до того, что я делаю вне дома. У нее есть две вполне достойные дочери, о которых нужно заботиться, и обеспечение их удачной партией важнее, чем моя безупречная репутация.

Никто и не думает дважды, когда я захожу в таверну, даже если меня сопровождает неземной незнакомец.

Мой морок слабый, достаточный, чтобы слиться со смертными, но, как и с большей частью моей магии, у меня мало контроля над ним. Гораздо проще оставаться скрытой. Мне никогда не было комфортно в моей форме фейри, даже украдкой взглянуть на себя в зеркало. Фиолетовый отлив глаз, уши, торчащие из-под волос, и сияние кожи…

Это такое чувство, будто это не я.

Его друг устраивается за столиком рядом с нашим, и я сижу одна с беловолосым фейри.

— Вы так и не сказали мне своего имени, — говорю я.

Он поднимает бровь.

— А ты еще не сказала мне своего.

Никогда не называй высшему фейри своего имени. Меня так учили, но верно ли это до сих пор, когда я сама фейри?

Волоски на моих руках встают дыбом, мурашки рассыпаются по коже.

— Возможно, так и лучше. В тебе есть аура загадочности. Неужели так ужасно, что я хочу соответствовать?

— Ужасно — не то слово, которое я бы использовал. — Он проводит пальцем по грязному столу и поднимает руку, разглядывая ее. — Возможно, нам стоит заказать напитки, вместо того чтобы обмениваться именами.

Пить со странным фейри — это именно то поведение, которого Леди Эшбридж хотела бы, чтобы я избегала. И все же, в порыве бунта…