— Ма… мастер Бьег, мне рассказывали об этом испытании. Рассказывал мой…

— Никаких имен! — перебил Бьег. — Вас не просто так попросили оставить свои имена на входе. Имена ваших родственников и близких должны оставаться там же. Мы, конечно, понимаем, что не каждый сумеет это скрыть, но хотя бы не выдавайте себя на глазах у всех в первую же ночь. Минус балл, Сшон. За непоседливый язык. Итак, тебе про испытание известно. Так почему ты действовал так, как действовал? То есть, скажем прямо, ты не делал то, что следовало делать. Почему?

— Мастер Бьег, — испуганно залепетал мальчишка. — Но кто бы меня послушал? И не только меня. Не я ведь один знал. И все молчали.

— Да, Сшон, признаю, в твоих словах что-то есть. Это наша извечная проблема. Вы на испытании дошли до третьей волны воинов-кукол. Семь лет назад испытание ни в чем не отличалось и на вашем месте были другие люди. Так вот они продержались до пятой. Я полагаю, каждый понимает, что чем дальше, тем труднее становится прохождение. Пятую волну можно считать равной дюжине первых или пятерке вторых. Сколько из вас осталось в строю после второй? Всего лишь пятеро. А они на этом этапе потеряли лишь четверых. Как такое возможно? Как? Чак, это вопрос к тебе.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, что не прошло мимо внимания мастера.

— Чак, тебя что-то удивило?

— Да, мастер Бьег. Я не знал, что вы обращаетесь именно ко мне.

— Теперь знаешь. Итак, повторяю вопрос: почему семь лет назад ученики выстояли первые две волны, потеряв при этом лишь четверых?

— Мастер Бьег, ну ведь ответ очевиден.

— Я не уверен, что он даже для тебя очевиден, Чак, а уж про остальных и говорить нечего. Итак, жду, что ты скажешь. Не испытывай мое далеко не безграничное терпение.

— Мастер Бьег, у меня лишь одно объяснение: семь лет назад ученики объединились. Вместо того чтобы устраивать сотни одиночных поединков, они встретили кукол сообща. Куклы тоже умеют поддерживать друг дружку, но неэффективно. Можно использовать эту их особенность им во вред.

— Кто тебе об этом рассказал? — заинтересовался Бьег. — Не надо имен, просто скажи: родственники или учителя?

— Никто. Я сам додумался.

— Дай слово, что сам.

— В этом нет необходимости, я ведь человек благородный. Мое слово — это мое слово, и оно сказано.

— Хорошо. Тогда поясни, как можно использовать взаимовыручку кукол им во вред? — спросил мастер.

— Мастер Бьег, это очень просто, если действовать сообща. Надо атаковать одну или две куклы группой. Соседние при этом развернутся и бросятся им на выручку. В их строю возникнут разрывы. Разорванный строй ослабляет человеческую армию, а армию кукол тем более. Они ведь не умеют реагировать на сложные угрозы. Разделенные уже не рвутся помогать тем, кого от них отрезали. Даже если видят их, все равно не лезут. Не знаю почему, но это можно использовать.

— И как же это возможно, Чак?

— Можно разделять их снова и снова, постепенно уничтожать по частям. Создать несколько сильных групп для таких действий, а все остальные будут стоять в обороне и удерживать места прорывов, не рискуя с атаками.

— Звучит не так просто, как ты заверяешь, — заметил мастер. — Ладно, я понял твою мысль. Но мне непонятно, почему ты не попытался ее воплотить. Так почему же?

Я пожал плечами:

— Мастер Бьег, Сшон уже ответил. Я, как и он, не представляю, как заставить всех учеников действовать сообща. Меня бы никто не стал слушать.

— Так уж и никто? Я видел обратное.

— Да, мастер, признаю. Но это другое. Так уж получилось, что ученик Огрон решил выполнять мои приказы. Стечение обстоятельств: он мой сосед, мы успели познакомиться. Ну и случилось кое-что в начале испытания. Судить по нему нельзя.

— А остальные? Вокруг тебя быстро собрались еще четверо, а потом и остальные начали подтягиваться.

— Полагаю, их притянули наши с Огроном успехи, — скромно ответил я. — И не могу сказать, что они выполняли мои приказы так же, как и он. Мы просто держались вместе.

— А подчинись тебе все ученики или хотя бы половина, ты сумел бы провести их через третью волну?

Чуть призадумавшись, я покачал головой:

— Простите, мастер Бьег, но, скорее всего, нет.

— Почему?

— У меня нет опыта управления большими отрядами. И я не представляю, чего можно ожидать от других учеников. Следовательно, не сумею собрать из них оптимальные атакующие группы и правильно расставить остальных для защиты.

— Ученик Чак, я понял тебя. Ты мне не понравился, но все равно получаешь плюс один балл. Нет, даже плюс два балла. Не за успехи в бою, а за образ мышления и честность. Честность вообще и честное признание своих ограничений. Прямую ложь от меня не скрыть, даже не пытайтесь. Заметно, что у тебя случаются проблески разумного, и это достойно поощрения. Но за то, что знал, как победить, но ничего не предпринял, я тебя запомню. Хорошенько запомню. И уж поверь, ты будешь рад все баллы отдать, лишь бы это очистило мою память от тебя. Остальные не получают ничего. Ваш бой — это не бой, это драка новорожденных девочек, не поделивших белый бантик. В таком деянии нет ничего, что заслуживает награды.

Ученики зароптали. Дорс даже выдал едва различимое ругательство.

Я его понимал. Здоровяк немало кукол завалил и за каждую рассчитывал что-нибудь получить. Как по мне, балл за голову — это чересчур, а вот за три-четыре — справедливо, если без посторонней помощи справляешься.

Поэтому и сам приуныл, ведь при такой математике мне светило куда больше пары единичек. Даже в конце, на третьей волне, я, прежде чем расчетливо свалиться, не заработав чрезмерное количество тумаков, фатально повредил парочку усиленных кукол. А уж до этого со счета сбился.

Ну да ладно. Минус не схлопотал, уже неплохо.

А пара баллов в плюс — еще лучше.

⠀⠀

Ашшот так не считал. По возвращении в комнату здоровяк рвал и метал, разбудив Тсаса и Паксуса. Да-да, мы управились столь быстро, что ночь еще не прошла и соседи, отказавшиеся от испытания, как раз досматривали предрассветные сны.

Не обращая внимания на разбуженных, Ашшот самым нелестным образом высказывался в адрес абсолютно всех мастеров школы. Очень уж его огорчило то, что ему ни единички не выделили.

Тсас таращился на ругающегося соседа молча, а вот Паксус язык за зубами держать не стал:

— Что, Ашшот, поколотить поколотили, а баллы не дали? Тут это нормально, не огорчайся, забей.

— Да вот тебя бы забить с твоими шуточками! — взъярился здоровяк. — Почему не пошел?! Знал, что так будет?!

— Не знал, но догадывался, — лениво признался Паксус. — У них тут так принято, каждый год все одинаковое. Испытания меняться могут, а вот суть та же самая. Вначале нам должны показать, что мы ни на что не годимся. Это у них вроде как называется стадия объяснения. На этой стадии только гоняют, ничем не радуют. Даже в город никого не выпускают. И, что ни делай, так и будет. Так зачем стараться?

— А потом что будет? — сонно поинтересовался Тсас.

— Потом мы должны с этим смириться, перестать возникать, что-то доказывать, спорить. Это стадия принятия. Так что, пока до принятия не дойдет, больших баллов не жди, а вот минус заработать — это запросто.

— Откуда про стадии знаешь? — снова спросил Тсас.

— А ты разве не в курсе? — удивился Паксус. — Ты ведь тоже не пошел тумаки зарабатывать, я думал, понимаешь, что к чему.

— Нет, именно про стадии я не слышал. Но мне говорили, что вначале ничего хорошего не будет, поэтому не надо ходить на испытания, если можно не идти. Да и не люблю драться. Так откуда про стадии узнал?

— Я много чего знаю, — подмигнул Паксус. — Быстро с людьми общий язык нахожу. Иногда с очень даже полезными людьми. Вот видели стражника в шлеме с перьями? Он сегодня командовал там охраной. Его зовут Ботс, он любитель поболтать. Я ему пару слов, он мне пару. Нормальный мужик, неплохо объяснил расклады по лучшим борделям.