Так же молниеносно вернув лук во Вместилище, выхватил меч:

— В атаку!

Ну да, стрел всего ничего осталось, пора начинать работать экономнее.

Атаковать непросто, мешали завалы из тел и туш, нами же устроенные. Местные лошади куда хладнокровнее земных собратьев, они бесстрашно способны ступать по трупам, даже если от них такое потребуют не слишком настойчиво. Но очень уж этих трупов многовато, сплошная масса. Причём местами эта масса в несколько слоёв возвышается, там она почти непроходимая для обычной конницы.

А местами ещё и шевелится.

И стонет страшно.

Для окта всё это мелочи, не заслуживающие ни малейшего внимания. В две секунды преодолев самые непроходимые завалы, я ворвался в задние ряды отступающего отряда. Забрасывая врагов магией и рубя мечом, направился прямиком туда, где пытался выбраться из-под лошади определённый под неё офицер.

Надо отдать врагам должное, меня то и дело пытались остановить. Швыряли дротики и копья, разряжая щиты, пару раз мелкими группами перекрывали дорогу. Но это обычные рядовые простолюдины, сплошная бледная «зелень», я играючи сметал все преграды, прорываясь дальше и дальше. И, глядя на кровавую тропу, что стелилась за мной, всё меньше и меньше врагов отваживались встать на пути.

Успел в последний миг. Офицер как раз поднимался, когда окт врезал ему грудью, снова отправляя на землю.

Слетев с седла, я прижал остриё меча к горлу поверженного противника и рявкнул:

— Ну что, отрыжка Тхата, добегался? Если не хочешь подохнуть прямо сейчас, отвечай, как вы связываетесь?!

— Ч… что?.. — пробормотал молодой воин, опасливо косясь на меч.

Почти ребёнок, как это нередко бывает в войсках Тхата. Южные аристократы полагали, что поход в Мудавию станет лёгкой прогулкой, и заранее забили офицерские должности своими отпрысками. Пребывание на войне — плюс для репутации и полезный бонус для тех, кто рассчитывают на карьеру при королевском дворе.

Вот и этот из таких. В глазах страх и растерянность, похоже, толком не понимает, что здесь вообще происходит.

Но уже начал пугаться, а это именно то, что нужно.

Я продолжал давить, не останавливаясь:

— Даже не вздумай врать! Я знаю, что вы можете связываться с другими отрядами! Вам, южным ублюдкам, Запретная пустыня ничего не запрещает! У вас есть какой-то амулет?! Или хитрый навык?! Говори, или я тебя прямо здесь выпотрошу, а труп оставлю стервятникам!

Чуть шевельнув клинком, я слегка рассёк кожу на горле.

Судорожно пытаясь вжать кадык, несчастный офицеришка затараторил:

— Постойте, господин! Постойте! Это не я вам нужен! Не я! Вам нужен господин Ицх Боцер!

— Что за Ицх?! Голову мне не морочь, падаль!

— Я не морочу! Господин Ицх. Он… он… Мне дали двух солдат, мы должны его охранять. Солдаты… ну… солдат нет теперь… А господин Ицх… вот… Это он связывался с другими отрядами.

Юнец опасливо вытянул руку, указывая на мага.

Тот на происходящее предательство никак не отреагировал. Лежал себе смирно на боку, уставившись куда-то в бесконечность стекленеющими глазами.

Да уж, рановато я решил с некромантией завязать. Сейчас остро не хватает навыков допроса недавно скончавшихся.

Впрочем, у меня есть живой источник информации.

— Ты хочешь сказать, что был при этом маге заботливой мамочкой, и знать не знаешь, как он связывался с другими отрядами?! Ты лжец, южанин! Я твои гнилые кишки на меч намотаю!

Убрав цзянь от горла, повёл клинок к животу, что резко повысило словоохотливость пленника:

— Господин, не надо! Умоляю! Сумка! Сумка за седлом господина Ицха! Сумка из чёрной кожи! Там то, что вам нужно!

— Если солгал, проклянёшь свою мать за то, что на свет недоумка родила! — пригрозил я, направляясь к лошади.

Отцепил сумку, раскрыл, заглянул. В ней ничего не было, кроме закопчённого детского черепа и такой же тёмной кости. Похоже на ребро, и тоже явно не от взрослого человека, но не уверен.

Почти снёс голову невесть откуда выскочившему солдату, намеривавшемуся ткнуть меня коротким мечом, после чего обернулся к пленнику, подбросил в ладони маленький череп и растянул губы в улыбке маньяка:

— Как тебя звать, ничтожество?

— Алле Накеар из семьи Бонамера.

— И что ж ты, дурашка из семейки Бонамера, совсем жить не хочешь?!

— Хочу, господин! Очень хочу! Я правду говорю! Господин Ицх тёр костью по черепу, и у черепа загорались глаза! После этого он говорил с черепом, и тот ему шептал в ответ. Такие кость и череп есть в каждом отряде. Правда! Ну, наверное, в каждом… это я так думаю. И, наверное, у генерала Шаена есть особенные кости. Ведь господин Ицх почти каждый час ему лично что-то докладывал и как-то раз сказал, что генерал умеет то, что никто кроме него не умеет. Поэтому у нас всегда хорошая связь.

Уставившись на череп, я обратился к ПОРЯДКУ.

Проклятые кости. Результат неизвестного ритуала Смерти. На ритуале была пролита невинная кровь.

Бросил взгляд на ребро, но ничего нового не узнал, — информация повторилась слово в слово. Покрутил кость в ладони, провёл ею по черепу. Ноль реакции, и надпись не изменилась ни на букву.

Надавил посильнее.

Глаза черепа начали разгораться.

— Я же говорил! Я же вам говорил! — пленник почти визжал. — Как глаза загорятся, можно говорить! Череп слышит! Клянусь, он всё слышит! А может и видит! Простите, господин, я не могу точно знать!

— Заткнись! — рявкнул я, поднимая череп на ладони.

Уставившись в глазницы, где мерцали нездорово-зеленоватые отблески, осклабился и прошипел:

— Какая удобная штука, эти кости! Я вас теперь быстро найду! Вы у меня за всё ответите, шакалы!

Растопырил пальцы, затем медленно сжал их, ломая череп на множество осколков. Одна глазница лопнула, свет во второй замигал и потух.

Разумеется, никого искать я не собирался. Да и понятия не имею, как в таких поисках может помочь загадочный череп.

Но если враги получили моё послание, оно может их озадачить. Они ведь не знают, что с такими артефактами я доселе не сталкивался, и потому полностью дремучий. Зато знают, что человек я непростой, полон загадок, регулярно сюрпризы преподношу. Глядишь, задумаются, засуетятся попусту.

Ладно, раз я их обманул, и никаких поисков не будет, что же тогда будет вместо них?

Что-что… Всё то, что предусмотрено планом.

Убегать мы будем, вот что.

⠀⠀

— Господин, они добрались до места, где мы разогнали второй отряд, — доложил наблюдатель.

— Так быстро?! — неприятно поразился я.

— Да, господин. Простите.

— Тебе не за что просить прощение. Продолжай наблюдение.

— Да, господин. И ещё их лёгкая конница отставать начала. Не все, но больше сотни уже позади плетутся. У них самые плохие кони.

— Отличные новости.

На самом деле новости не сказать, что хотя бы хорошие. Куда им до отличных… Сотня лёгких конников на крестьянских клячах — всё равно, что ничто. Отстают они или совсем пропали, враг от этой потери слабее не станет.

Даже наоборот — он усилился. Мы ведь ту тысячу разгромили, но не перебили. Большая часть попросту разбежалась. Разве что тяжёлая конница полегла всем составом, да из офицеров никто не ушёл кроме того мальца, которого я пожалел.

И дело не в гуманности, в этом мире она не котируется. Он ведь обузой для преследователей станет, а не подмогой. Понятия не имею, как можно столь некачественно готовить аристократа к воинскому делу, но факт, — этот не готов совершенно. Ни духом, ни телом. Недоразумение, а не боец.

Да этот юнец ухитрился сломать ногу, когда под ним лошадь подстрелили. Такое даже для рядового простолюдина позорно.

Ну да ладно. Это я к чему: преследуя нас, тот неприятный отряд по пути «подметал» спасшихся при разгроме солдат. Им ведь бежать некуда, один путь оставался — только вверх по ущелью, навстречу союзникам, которые их охотно принимали. Медлительную пехоту отставляли за собой, всадников присоединяли к лёгкой коннице. Спрятаться в этом ненормальном овраге негде, так что никого не пропустили.