В нос ударило жуткое зловоние: смрад разложения, сгоревшего мяса, аммиака и чего-то неописуемого и невероятно отвратительного. От этого коктейля даже перед глазами потемнело, и я поспешно отошёл ещё дальше.

Забравшись в логи, не удивился, обнаружив изменения.

Сводка за последний час

Актов саботажа — 1

Актов уничтожения — 823

Другое — 1

Актов саботажа

Полностью уничтожен 1 источник угнетающих некро-эманаций. Проклятый нэллос, ничтожный.

Всего уничтожено

823 ничтожных противников, являющихся потенциальными союзниками Столпов Смерти (миссия, обусловленная их происхождением).

Другое

Массовое уничтожение носителей незначительно снизило некротический фон в текущей локации.

Начислена награда

Особых очков заслуг — 1

Особых очков заслуг — 8

Особых очков заслуг — 1

Гм… За «кочан» дали столько же, сколько дают за сотню крыс. А это, как по мне, весьма неравноценная работа.

В тумане угадываются очертания ещё нескольких аналогичных нэллосов, и ближайшая территория очищена от крыс. То есть я без риска могу заработать ещё почти десяток особых очков.

А это, между прочим, почти универсальная валюта. Ею и Баланс можно поправлять, и самые редкие навыки улучшать через функционал апгрейдов.

Наконец-то у меня появился надёжный источник их заработка.

Остаётся только выбраться из этого источника раньше, чем он меня высушит до конца.

И прикончит…

⠀⠀

Резко остановившись, я, не оборачиваясь, пояснил:

— Снег, впереди что-то непонятное, а Взор Некроса вот-вот потухнет. Ждём.

Конь на это лишь вздохнул печально.

Мне, кстати, тоже вздохнуть не помешает.

И тоже печально.

Не знаю, что там у окта с цифрами, а у меня некоторые атрибуты уже больше четверти наполнения потеряли. Причём штрафы давно уже перестали уменьшаться. Усилившийся некротический фон локации «выжимает» параметры так быстро, что перебивает процесс восстановления.

И туман здесь гораздо гуще. Уже на расстоянии в три десятка метров я обычным зрением корову не увижу. Даже безупречный Взор Некроса работает не так, как прежде, радиус его действия заметно уменьшился, качество картинки ухудшилось.

Впрочем, чему тут удивляться? Навыки тоже страдают от штрафов, их параметры снижаются всё сильнее и сильнее. Тем, которые хотя бы частично связаны со Смертью, досталось меньше, но таковых у меня всего ничего осталось. Я ведь многое удалил или радикально уменьшил, чтобы угодить строгому старцу. Из них у меня лишь Игнорирование и Взор Некроса не пострадали напрямую при зачистке.

Картография тоже покраснела, но, на удивление, нередко что-то показывать начинала. Вот и сейчас, несмотря на густую область тумана, нарисовала мою отметку и очень схематично набросала самое ближайшее окружение.

— Снег, нам бы ещё километров пять-шесть на север, и полегче должно стать. Там, можно сказать, граница начинается. Насколько я знаю, она у пустыни расплывчатая. По её краю пастухи ищут потерявшийся скот, любители древностей устраивают раскопки. Там лишь изредка на монстра можно нарваться, там нет этого тумана и нет красных цифр в параметрах. Чем скорее мы там окажемся, тем быстрее придём в норму.

Снег снова печально вздохнул.

— Да понимаю, дружище, пять километров здесь выглядят хуже, чем пятьсот в самой сухой степи. Но назад возвращаться не вариант. Шагать нам придётся по своим следам, чтобы не нарываться лишний раз, в итоге мы окажемся там, откуда пришли. И сомневаюсь, что где-то дальше получше дорогу найдём. Почти уверен, что эта проклятая долина вдоль всей границы тянется. Разве что повезёт наткнуться на подземелье, но это прям очень сильно должно повезти. Нет, мы не такие уж счастливчики, так что нам, в итоге, придётся снова через туман пробиваться. Не вижу смысла это повторять, так что давай, напрягись, последний рывок, и мы на месте.

— Эй! — приглушённо донеслось из тумана.

Я подскочил. Звуки здесь искажаются, но готов поспорить, что кричала маленькая девочка.

— Вы можете мне помочь? Пожалуйста! — снова донеслось из тумана.

У меня волосы на голове зашевелились.

Всего-то минут десять назад мы со Снегом от двух десятков ходячих мертвецов отбивались. Причём это не киношные медленно бредущие зомби, это твари столь стремительные, что я, обвешанный штрафами по уши, пережил в том бою несколько неприятных моментов.

Долго буду помнить, как один из мертвецов внезапно растворился в воздухе, после чего мгновенно материализовался за моей спиной и накинул на шею петлю из собственных кишок. Гнилые внутренности оказались прочнее самого качественного корабельного каната, и омерзительное создание, естественно, попыталось ими меня удушить. И пока он этим занимался, его напарник, повторив трюк с исчезновением и появлением, чуть не выколол мне глаза разлагающимися пальцами. Между прочим, почти преуспел, — левый до сих пор побаливает, слезится и моргает непрерывно.

Я кое-как отбился, но после такого стресса полагается на какую-нибудь психотерапию сходить. Мне до сих пор мерещатся опарыши, ползающие по коже. То и дело пытаюсь их нащупать под одеждой.

И должен сказать, это был не самый опасный эпизод путешествия через туман. Тут если сто шагов прошёл без приключений, уже повод для радости.

И вдруг посреди непрекращающегося кошмара девочка зовёт на помощь. Как?! Откуда она тут взялась?! Ребёнок кочевников, потерявшийся в степи? Да ну, лютый бред, ни один местный к проклятому туману ни за какие коврижки не приблизится, в этом я на все сто уверен. Да и ребёнок говорит пусть и странно, но очень чисто. У мудавийцев характерный южный акцент, а здесь на него ни намёка нет.

— Я рядом! Я здесь! Прошу вас! Умоляю!

Окт всхрапнул, повернул голову, покосился ошеломлённо.

Ответил ему прямо:

— Да не смотри так, я сам в шоке. Ну так что, проверим?

Конь потряс головой, категорически отказываясь от каких-либо проверок.

— Нет, Снег, проверить придётся. Может это и глупо, но ты пойми, если пройдём мимо, я потом себе никогда не прощу. Буду думать, что вдруг там действительно каким-то образом ребёнок оказался.

Проницательный взор Некроса

Сделав несколько шагов вперёд, пригляделся, разглядывая примеченный на прошлом «цикле передвижения» непонятный объект. Картинка получилась столь ненормальной, что я, наверное, впервые не поверил навыку. Поэтому, почти не задумываясь о риске, торопливо направился дальше и вскоре разглядел странность обычным зрением.

Теперь объект стал понятнее и одновременно непонятнее. Это оказался дом или скорее лачуга. Стены саманные, почти полностью лишившиеся известковой обмазки, частично рассыпавшиеся, частично оплывшие. Прорехи местами пытались ремонтировать, там проглядывают облепленные глиной переплетённые палки и почерневшие стебли тростника. Крыша покрыта дранкой и на удивление хорошо сохранилась, лишь посередине продавилась заметно, просев вокруг обложенной плоскими камнями дыры, устроенной над очагом.

Сколько такой хлипкий домик простоит, если о нём не заботиться? Полагаю, уже через неполный век от него просто едва заметный холмик останется. Не то качество постройки и не те материалы, чтобы в нём поколение за поколением жили.