— Ты знаешь, как его найти? — спросил тот же голос.

— Сейчас нет, — так же осторожно ответил управляющий.

Нож чуточку отстранился от горла. На половинку самого тончайшего волоска. Но испытываемое Эшем напряжение было столь велико, что даже столь неуловимое движение не осталось незамеченным.

— Что значит «сейчас нет»? А когда «да»?

— Возможно, через год он будет на юге, — ответил Эш, каждое последующее слово произнося все тише и тише.

Слишком их много получилось. Опасная болтливость.

— Где именно на юге?

— Там, где вывешиваются торговые листки. Или где их можно достать. Он сказал, что через них я смогу передавать ему послания.

— Необязательно самому там находиться. Их могут привезти ему куда угодно, — справедливо заметил неизвестный.

— Могут, — согласился Эш. — Но больше я ничего не знаю. Он сказал, что, когда вы придете, я не смогу ничего скрывать. Поэтому ничего мне не сообщил.

— Разумно. Необычный мальчик. Согласен?

— Здесь, на севере, хватает странных людей, — осторожно ответил управляющий, решившись не ограничиваться односложным «да».

Раз уж собеседник сам начинает плодить слова, это прямое приглашение поступать аналогично.

— Он сказал тебе, в чем его сила?

— Нет. Он никогда никому ничего не рассказывал. Мы могли только догадываться.

— Догадки? Значит, у тебя были какие-то мысли? Так в чем его сила, по-твоему?

Помедлив, Эш неуверенно ответил:

— Амулеты. У него есть амулеты. И он получает больше трофеев, чем обычные люди. Это я могу сказать точно.

— Что за амулеты?

— Не знаю. Он не рассказывал, а я такое не спрашивал. Мы с самого начала договорились, что чем меньше мы о нем знаем, тем лучше.

— Я тебя понял. Действительно разумно. Очень странный мальчик…

Нож исчез. Только что сталь отблескивала у шеи, отражая желтоватый свечной свет, и вдруг ее не стало.

На миг показалось, что человек, все это время скрывавшийся за спиной, тоже исчез.

Но нет, послышался тот же голос:

— Если ты узнаешь, где он, что он делает, что собирается делать или куда хочет отправиться, ты сразу же пошлешь человека в Дьен. На перекрестке Мокрой улицы и Кривого переулка есть пекарня. Хозяина зовут Добж Цавик. Твой человек должен оставить письмо ему. И сказать одно слово: «Кремень». Если ты не пошлешь человека или пошлешь не сразу, я буду вынужден вернуться. Нет, это не то, о чем ты сейчас подумал. Все будет хуже… намного хуже.

Эша никто не назовет трусом. Да, он, как и все люди, способен испытывать страх. Но, как бы тяжело ему ни было, всегда оставался выше своих слабостей, никогда не скатывался в панику и не позволял трусливым эмоциям собою управлять.

Но этот голос за спиной — это совершенно иное. Управляющий стоял, не шевелясь и едва дыша, пока одеревеневшие ноги не начали подгибаться сами по себе. И даже тогда он отважился обернуться не сразу, сражался некоторое время с непослушными конечностями.

За спиной никого не оказалось. Также никто не нашелся под кроватью, под столом, в шкафах и в кладовой. Дотошный обыск помещения показал, что здесь и младенцу не спрятаться. Окна заперты под крепкими ставнями, дверь тоже. Ни малейших следов проникновения постороннего.

Если не считать едва заметной ранки на шее, оставленной легчайшим прикосновением кривого клинка в самом начале короткого разговора.

Еще раз проверив запоры на ставнях, Эш, сам не понимая зачем, распахнул ставни во всю ширь, перегнулся через подоконник, с наслаждением подставляя лицо под холодный ветер, осыпающий кожу каплями ледяной влаги.

Постоял так с минуту, медленно покачал головой и пробормотал:

— Не знаю, где ты и что ты там делаешь. И не хочу это знать, — чуть помедлив, неслышно, вхолостую шевеля губами, добавил: — Беги, Гед. Не останавливайся.

⠀⠀

⠀⠀

^{Книга четвёртая}

Чужая территория

⠀⠀

Проявление первородной силы, даже самое незначительное, в теории способен заметить любой абориген, не страдающий завышенной толщиной кожи. Не в буквальном смысле, разумеется. Даже если оно лишь ненамного отличается от повсеместного фона, это можно поставить на службу, чем жители Рока занимаются вот уже несколько тысячелетий.

Если не больше.

Возделанное поле на незначительном проявлении способно дать урожай с особыми свойствами. То, что я называю специями — продуктами, позволяющими атрибутам раскрываться выше минимального уровня наполнения. И это не единственный их плюс. Без правильного питания и на Земле жить непросто, а здесь все многократно усложняется.

Разумеется, элитные специи ни с того ни с сего не вырастут даже на самом сильном месте. Ради них придется попотеть, добывая, например, из тех же панцирников. Однако для бедного люда и «среднего класса» низовая продукция возделанных полей — вполне приемлемый вариант. У них средств не хватает на дорогую еду, да и за максимумом они не очень-то гонятся.

Ведь эта гонка не для всех.

Но существует своего рода альтернативный вариант. Тоже доступный далеко не для каждого. И связан он с одним из многих явлений, на которых держится здешний религиозный уклад.

Первохрамы выполняют множество рутинных функций, как ритуально-бесполезных, так и практичных, почти без намека на мистику. И две из них стояли особняком, по значимости и особенностям выделяясь на обыденном фоне прочих.

Ради первой из них я переплыл через моря и отыскал это древнее место. Да-да, я о возможности пройти испытание на получение ключа от круга силы.

Насчет второй я даже не надеялся, лишь в мыслях мелькало, что, глядишь, что-нибудь обломится.

Дело в том, что при успешном прохождении испытания ПОРЯДОК вознаграждает не только испытуемого, а и храм, в котором произошло действо. Одаряет его толикой Росы ПОРЯДКА. Своего рода местный аналог святой воды: бесцветная жидкость, прекрасно утоляющая жажду, чистая и всегда приятно прохладная, в любую жару.

Вот только даже равийский император пить ее стаканами вряд ли может себе позволить. Подданные и особенно вассалы древних кровей такое не поймут.