Прекрасно. Щиты лишними не бывают. Да и неизвестно, насколько жалкие остатки уцелели от предыдущих. Одно понятно: раз новый прикрыл меня без проблем, с ними далеко не все хорошо.

Проскочив через брешь, устроенную мастером в оболочке, я успел увернуться от пары мелких отростков, торопившихся к месту событий. Должно быть, ремонтом хотели заняться.

Пусть ремонтируют. Пусть хоть полностью все восстановят. Это уже не имеет значения.

Ведь я внутри.

Вложив все силы в прыжок, я на лету прокричал:

— Учитель! Главный прием!

Ну да, больше он мне ничем помочь не сможет, а вот попасть под раздачу — это запросто.

Пусть уходит.

Оттолкнувшись на лету от одной из «спиц», я приземлился в скопище белесых отростков. Те самые щупальца, густо разросшиеся на верхушке громадной «картофелины». Они тут же заволновались, набросились со всех сторон, торопливо оплетая меня. Едва успев активировать прилепленные на Крушитель большие растворения, я направил оружие навершием вниз и активировал «каменную сферу».

Плевать на почти сдутый щит, теперь у меня несколько секунд абсолютной неуязвимости. Двигаться в таком состоянии невозможно, зато ничто не мешает раз за разом бить Крушителем. Им ведь можно управлять не шевелясь, как это уже проверено на практике в схватке, что случилась под тюремным замком Хлонассиса. Здорово я тогда наемников потрепал…

Жизненный опыт — великая вещь.

Пригодился.

Я не видел, что происходит вокруг. Навык из тех, что тоже можно называть ультимативными, но не лишен недостатков. Информация искажается, мало что получается понять. Вроде бы от близких высвобождений зарядов чистой силы белесым щупальцам пришлось несладко. Некоторые фатально пострадали, другим досталось поменьше. Мое тело они полноценно удержать не смогли, и я приложился о «картофелину». Но это не страшно, ведь успел в самом начале скрючиться так, что не свалился с нее, а уперся в поверхность навершием Крушителя.

С которого так и продолжали сыпаться удары.

И на котором «тикал» механизм запала гранаты.

Особой гранаты. «Взрывчатку» для нее можно добывать лишь там, где безраздельно царит Жизнь.

Не знаю, время навыка истекло или то, что случилось дальше, оказалось чрезмерным испытанием. Просто и без того скудный ручеек информации иссяк.

Я перестал ощущать окружающий мир.

И себя тоже.

⠀⠀

Придя в себя, не сразу осознал, что действительно пришел в себя. Тьма кромешная, тело сдавлено чем-то неподъемным, рот забит приторно-кислой массой. Попытался пошевелиться и замычал нечленораздельно от вспышки боли в плече.

Дело дрянь: рука или сломана, или вывихнута.

А вот со всем остальным ничего не понятно. Где я? Что со мной? Чем меня завалило?

И что это за звуки где-то выше? Если, конечно, там действительно верх, ведь я не очень-то уверен, что правильно ориентируюсь.

Прислушавшись, не понял, чем именно шумят. Но это походило на работу человека. Уж не спрашивайте, как я это заподозрил. Наверно, частенько наблюдал, как пашут другие, да и сам не ленился, много всяких дел переделал. Вот и сложились в мозгу какие-то стереотипы, давшие подсказку насчет происходящего.

Подсказка не обманула, надо мной действительно работал человек. Перед глазами начали мелькать проблески света, темнота стремительно отступала. И вот я сумел определить, что меня не заживо в могилу закопали. Я оказался под переплетением чего-то непонятного, подозрительно напоминавшего то, из чего состояла туша «перекати-поля». То есть завал из побегов разной толщины.

Понятно, почему пострадала рука. Надо радоваться, если все ограничится лишь этим, ведь это все равно что угодить под массовое падение деревьев на лесоповале.

Кто же знал, что после гибели тварь так фатально потеряет форму? В кучу ботвы превратилась.

Здоровенную кучу.

В гибели чудовища сомнений нет. В таком бою не бывает полюбовного финала, когда противники мирно расходятся.

Все просто: раз мы живы, монстру не повезло.

Убрав с меня последний крупный побег, учитель уставился сверху вниз:

— Ли, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо за заботу, учитель. Прекрасно.

— Тогда почему ты мне не помогаешь?

— Я бы с радостью, но, по-моему, у меня серьезно повреждена рука. И я не уверен, что спина не поломана. Да я даже пошевелиться боюсь.

— И это ты называешь прекрасным?

— Ну… вы, учитель, тоже плохо выглядите. На вас места живого нет. И одежды почти не осталось. Лохмотья.

— Одежда — тлен. Всё тлен, кроме энергии. Не забывай об этом. Лежи смирно, Ли. Попробую тебя осмотреть.

— Учитель, подождите пару минут, я сам себя осмотрю. И да, не могли бы вы дать мне в руку хотя бы одну малую искру? Почти уверен, что она мне пригодится.

— Может, среднюю? Или большую?

— Учитель, не будем торопиться. Может, обойдемся минимальными расходами.

Я оказался прав, тратиться нет смысла. Всего лишь вывих. Неприятная травма, но моих навыков хватило, чтобы с ней справиться. Через час-другой забуду о неприятности, если буду все это время лечить себя комплексно.

А лечить придется, потому что вывихом последствия не ограничивались: хватало ушибов, ссадин и мелких ран. И пару неприятных: один здоровенный шип пробил насквозь голень, второй глубоко впился над коленом.

Легко отделался, все прочие удержала кольчуга.

Все же толк от нее есть. Главное, не подставляться под толпу стрелков, против них она как решето.

Подняться сумел спустя несколько минут. За это время мастер прикончил парочку отвратительных падальщиков, примчавшихся на такое пиршество. Если при жизни монстр пугал все живое, после гибели мгновенно превратился в притягательный магнит для обитателей осколка.

Глянув, как падает последняя тварь, я неуверенно поднялся, замер, привыкая к вертикальному положению, и заявил:

— Учитель, надо уходить. Это только начало, могут заявиться падальщики посильнее.

— Здесь везде опасно, — резонно заметил мастер, приближаясь. — Держи, Ли, хлебни зелья. Извини, сразу не подумал об этом, как тебя выкопал. И оружие тоже держи. Повезло, жезл нашелся, когда тебя откапывал.

— Долго откапывали? — тупо спросил я.

— Не очень. Мог и быстрее справиться, но мне мешали. Эти падальщики уже не первые. Вон еще трое. Слабые твари, но неприятные.

Сделав пару немалых глотков, я вернул зелье мастеру и уточнил:

— А что там с трофеями?

— Как это «что»? Обернись. Ты победитель, тебе и собирать призы. Шар Жизни ждет.

Да, хрусталь действительно блестел за спиной. Надо было обернуться, прежде чем глупые вопросы задавать. Но очень уж здорово меня пришибло, в том числе и мозгам досталось. После такого риска и ожесточения неизбежен откат, когда в той или иной мере проявляется неадекватность, при которой запросто можно «тупить» в самых элементарных вещах.

То, что осталось от твари, раскинулось на площади в пару сотен квадратных метров. И это я говорю лишь об основной массе останков. После срабатывания одновременно пары больших растворений, да в сочетании с несколькими зарядами Крушителя значительную часть туши разбросало на значительное удаление отдельными фрагментами. Результат походил на вырубку леса, где множество сучьев и даже мелких деревьев начали стаскивать в одну кучу, собираясь попросту сжечь, но по какой-то причине бросили работу на середине и разошлись, оставив все как есть.

По центру этого развала искрился хрустальный шар рекордных размеров.

Меня дожидается.

Трофеи и порадовали, и удивили. Некоторые предметы я видел впервые. Голова работала плохо, не получалось припомнить, доводилось ли читать о них в книгах.

Да и если читал, что с того? Много ли информации по тем же искрам можно найти в открытом доступе? Или по растворениям жизни?