— Но штрафов, значит, точно не будет? — уточнил я, мысленно потирая руки.

— Разумеется, не будет. Я же именно так и сказал. Чем ты слушал?

— А призы за спасённые жизни начисляться будут?

— Экий наглец… — старец покачал головой. — Но да, признаю, вопрос всё же справедливый и неглупый. Не вижу причин лишать тебя награды. Будут. Но помни про сорок четыре дня.

— Запомнил. И да, теперь непонятно, что мне вообще делать? Ну… Была задача победить Тхат, а теперь её, как бы, уже нет. Точнее, как бы, есть, но какая-то она расплывчатая. И с пустыней вопрос неясен.

Старец чуть помедлил и кивнул:

— Задачи нет. Я должен снова и снова смотреть на переплетения воли и нитей судеб. Должен искать ответы на те вопросы, что ещё не заданы. Ты тоже должен кое-что делать. Должен развиваться. Ты слишком слаб, и это меня удручает. Те силы, что очень скоро начнут себя проявлять во всём их ужасающем величии, даже не заметят твоих жалких потуг. Усиливайся.

— Это я люблю, так что с радостью постараюсь. А кто вообще такой этот Даррас?

Старец вскинул руку:

— Некоторые вопросы не имеют смысла. Особенно те, которые задают люди, не созревшие до ответов.

Рука опустилась, и меня выбросило из мира сновидений.

⠀⠀

⠀⠀

Эпилог

Тупоголовое ничтожество, распростёршееся ниц перед Эйцихом на мраморном полу давно разрушенного храма, наконец, замолчало, перестав терзать слух жалким блеяньем. Голова слегка приподнялась, из-под чёрного капюшона блеснули глаза, наполненные ужасом и отчаянной надеждой. Виновник глупой потери, не мигая, уставился на тёмного экзарха.

А тот, медленно кивнув, уточнил:

— Значит, преображённый лично попросил у тебя артефакт нефритового пути, и ты ему не отказал?

— Да, экзарх.

— И кто же дал тебе позволение распоряжаться предметами из моей сокровищницы?

— Экзарх, прошу! Умоляю! Простите мою глупость! Я был растерян, я был один. После расшифровки того манускрипта мы загружены новой работой, многих не найти на месте. Вот и Нэйгман вторую неделю пропадает на дальних раскопках, и не всегда с ним можно связаться. Как я мог отказать преображённому? Он сказал, что ему надо срочно переместиться на Поле бритв. Там они почти докопались до важного захоронения, о котором сказано в манускрипте. Он обязан лично присутствовать при вскрытии саркофага. Преображённый планировал вернуться после перезарядки артефакта. Вы же знаете, здесь, на Поле бритв, с такой вещью ничего не должно случиться. Ведь это полностью безопасное место. Поэтому я не видел причин для отказа. Да и не посмел. Экзарх, я, конечно, виноват, но ведь ничего страшного не случилось, это не главный камень, это лишь одна малая часть нефрита, далеко с ней не переместишься.

— Мне неинтересны твои оправдания. Я у тебя спросил не это, а имя того самоубийцы, которому взбрело в глупую голову позволить тебе распоряжаться такими вещами.

— Простите, экзарх, никто не позволял. Суматоха возникла из-за манускрипта, и я просто… Я просто подумал, что…

— О чём ты подумал, ничтожный червь? Это не просто кусок нефрита, это артефакт нефритового пути. То есть великий артефакт. Не всё нефритовое по ценности равно твоему любимому нефритовому жезлу, ты даже дышать в сторону камня не имел права.

Эйцих вскинул руку, и тощую чёрную фигуру будто за невидимые нити дёрнули, подвесив над полом древнего храма. Руки и ноги растянулись в стороны, после чего по телу глупца будто невидимая волна прошла, оставляя за собой прах от рассыпающейся одежды.

Миг, и провинившийся остался голым.

Ещё миг, и тело с тошнотворным треском лопнуло от паха до горла. Края чудовищной раны тут же почернели, не позволяя дурной крови окропить светлый мрамор. И тут же наружу вывалились внутренние органы, закружились в воздухе, выстраиваясь в кольцо, зависли вокруг недоумка, допустившего потерю ценнейшего артефакта. При этом они оставались связанными с телом нитями кровеносных сосудов и нервов, жилами и кишками.

Наказуемый был всё ещё жив, и Эйцих внутренне усмехнулся, когда понял, что тот ещё не осознал, что с ним происходит.

Экзарху нравились такие моменты.

Рука сжалась в кулак, и где-то в ином измерении, недоступном для восприятия смертных, также сжалась человеческая воля.

Всё.

Больше это ничтожество ничего не осознает.

— Кто приказал тебе украсть артефакт нефритового пути? — с ледяным спокойствием спросил Эйцих.

— Ни… никто… — еле слышно вырвалось из уст почти мёртвеца.

— Ты хотел украсть его сам?

— Не… нет…

— Кто тебе приказал отдать артефакт преображённому?

— Ду… Дуорм…

— Почему ты его послушал?

— Ду… Дуорм ино… иногда… Иногда приводил дево… девочек… Арте… артефактом… Тай… тайно… Ни… никто не… не знал. Я не мо… мог ему отка… отказать…

Эйцих медленно кивнул:

— Ничто человеческое вам, недоумкам, значит, не чуждо…

Потеряв интерес к ничтожному лжецу, взмахнул рукой. Исковерканное тело будто из катапульты запустили. Сорвавшись с места, оно вмиг долетело до угла храма, где размазалось кровавой кляксой по остаткам стен.

Отвернулся, направился к раскопу, бросив через плечо:

— Найти Дуорма. Допросить. Найти всех, кто девочек водили, или что там ещё эти подонки с артефактом вытворяли. И собрать всех тех, кто должны отвечать за безопасность сокровищницы. Срезать плоть с костей. Заживо срезать, и до самого конца не позволять им умирать. Мясо и внутренности выбросить в выгребную яму, а кости пусть служат уборщикам и ассенизаторам.

Возле зияющего провала раскопа стояли и лежали девять скверно выглядевших тел. Похоже, их кто-то ещё при жизни жестоко искалечил, а затем насекомые и мелкие трупоеды Запретной пустыни внесли свою лепту.

То, что эти события произошли несколько дней назад, тоже сказывалось. Запах вокруг ямы стоял такой, что мухи со всей округи слетелись.

Но Эйцих даже не поморщился.

— Что они сказали? — спросил он у тёмной фигуры, что выдавливала из мёртвой экспедиции слово за словом.

— Экзарх, они нашли саркофаг в толще земли. Начали копать проход к нему. Оставалось два дня работы, когда их убили. И да, скорее всего, они работали напрасно. Вон там, на углу, вскрытый тайник со старыми останками. И, похоже, вскрыли его несколько дней назад. Мы нашли частицы сеххиума, его плиты окружали тайник со всех сторон и сверху. Поэтому наши братья его не заметили, но заметил их убийца. Всё указывает на то, что он пришёл за содержимым, а не за нашими людьми. Это была случайность.

— По-вашему, всех их убил один человек?

— Экзарх, наши братья пали слишком давно и слишком пострадали при гибели. Нам удалось выяснить не так много. Да, скорее всего, это был человек. Один. Очень сильный маг, его удары выжгли весь раскоп. Даже преображённый ничего не смог сделать. Его власть не подействовала.

— Описание внешности есть?

— Простите, экзарх, боюсь, что подробности мы от них не узнаем. Было темно, и всё случилось быстро. Так быстро, что не все успели разглядеть напавшего. И те, кто его видели, детали не сообщают.

— Он убил их и забрал камень, или сделал что-то ещё?

— Пропали все артефакты, кроме костей разговора, остальное нетронуто. Также под навесом остались оттиски лошадиных копыт.

— Он что, на лошади сюда прискакал? — с трудом не выказал удивление Эйцих.

— Точно установить сложно. Такие оттиски можно нанести вручную. Достаточно носить с собой набор копыт.

— И зачем это делать?

Говорящий пожал плечами:

— Хотя бы затем, чтобы запутать нас. Простите, экзарх, я просто рассматриваю все возможные варианты.

— Другие следы остались?

— Да, экзарх, остались, но толку от них почти нет. Простите, но два дня назад здесь прошла сильная чёрная буря. После неё наши следопыты только руками разводят. Они всё же нашли две цепочки почти уничтоженных следов, но проследить их не получилось. Вон там, за тем пригорком, похоже, некоторое время находились человек и конь. Вон там они тоже отметились. Повезло, что примяли живую траву, она даже после чёрной бури иногда способна давать ответы.