— Что, вот так прям и требует? — уточнил мечник.

— Представь себе, да. Говорю же — охреневший.

— А вы ему не предложили мамочку позвать?

— Ну а как же! За кого ты нас принимаешь, Евво? Первым делом предложили.

— И он за раз пять Искр выпускает, — повторил Гарок.

— А ещё у него шкаф с конём, — добавил Гроц и, подумав, добавил: — Ну или конь со шкафом. Там как-то непонятно.

Евво вздохнул:

— Я, конечно, давно смирился с тем, что вокруг меня одни идиоты. Но ты, Гроц, особенный. Далеко от остальных оторвался. Пацан, ты или сноси Гароку голову своей магией, или мы тебе с этим делом поможем. Он тут всех давно достал своим занудством.

— Э! Ты чего?! — заволновался бородач.

— Того я, вот чего. Гар, тебя скоро дети за бороду ловить станут. Я тебя не узнаю, как ты позволяешь так с тобой поступать какому-то пацану?

— Евво, ты когда-нибудь с медведем боролся по-честному?

— Да я каждое утро это делаю, когда от твоей мамаши выхожу. А что?

— Вот только врать не надо, мужики от моей мамы не выходят, а выползают. Не знаю я, откуда этот пацан взялся, но у него хватка крепче, чем у любого медведя. Не будь у него жезла, я бы ему показал, как на оленях землю пашут, но сам знаешь, с магами мне сложно. Ты спроси у него, чего ему надо? Эй, охреневший, ты мне обещал, что две минуты и всё. Получается, соврал. Меня уже достало так стоять.

— Слышь, пацан, Гар устал. Сноси уже ему башку, пусть человек отдохнёт.

— И себе потом сразу снеси, не то мы снесём.

— Да-да, снеси. Окт у тебя хороший, мне пригодится.

— Чего это тебе? Он и мне не помешает, я на нём к твоей жёнушке ездить буду, надоело сапоги стаптывать.

— Чего вы спорите, придурки. Как только пацан снесёт башку Гару, Евво сразу окта себе заберёт. И хрен вы что ему сделаете.

— Вот-вот, мне как раз окта в хозяйстве не хватало, — подтвердил «светло-красный».

— Евво! Да ты сволочь! — возмутился пленник. — Он просит старшего, так приведите сюда кого-нибудь!

— А чем я тебе не старший? — подбоченился Евво.

— Да тут все повесятся сразу же, если тебя старшим поставят. Зови Оббета, пусть сам с этим сумасшедшим пацаном разбирается.

— Оббет тебе не собака шелудивая, чтобы по пустякам туда-сюда бегать. Сами разберёмся. Эй, пацан, как там тебя… Нехорошо получается. Мы люди честные, гостей уважаем, но и гости должны об уважении не забывать. Пришёл непонятно откуда, двери сломал, синяков нашим ребятам наставил, к Гароку вон пристроился и палкой красивой его пугаешь. Он ведь слабонервный, может крякнуть от такого обращения. Тебе он что, мёртвый нужен?

— Если крякнет, я буду рад, — заявил арбалетчик. — Да все такому счастью рады будут. Гарок, ты ведь и правда всех тут достал. И долги не отдаешь.

— Это кому я долги не отдал?! — возмутился бородач.

— Икрис вчера жаловался. Говорит, проспорил ты ему, когда вы забились на количество костяков в мёртвом патруле. Он угадал, а ты не угадал, и монеты не отдал.

— Да отдам я ему! Отдам всё. Ну когда я не отдавал? Спор — святое. Не было при себе кошелька, вот и не получилось сразу рассчитаться.

— Ладно, поверю, так и быть, — сказал арбалетчик. — Но вообще, пацан, Евво прав, а ты нет. Нехорошо себя ведёшь, неправильно.

— И что неправильного? — хмыкнул я. — Дверь не просто так снес, а из-за спора. Поспорил с вашими людьми, что мне на неё одного удара хватит. Теперь, получается, я виноват, а они святые?

— И что дальше было, после того, как поспорили? — заинтересовался Евво.

— Мне хватило одного удара, — лаконично ответил я.

— А на что спорили? — тоже заинтересовался пленённый бородач.

— Гароку башку вот-вот снесут, а он всё о деньгах волнуется, — хохотнул арбалетчик.

— Я ставил сто пятьдесят символов ци, что снесу дверь одним ударом, а они по пятьдесят каждый, что не смогу. Их трое, сто пятьдесят — хорошая сумма. Пришлось сносить.

— Так всё и было?! — требовательно спросил Евво.

С задних рядов ответил виноватый голос:

— Угу. Откуда мы могли знать, что он реально, как демон лупит.

«Красный» покачал головой:

— Долги отдавать надо так-то… Но ты, пацан, в любом случае встрял. Ты щас вынес дверь, которую ставил лично Оббет. Он на такое обязательно придёт и сам с тобой разберётся.

— Ага, ну да, уже пришёл, ага, — донеслось со стороны коридора.

Взглянув туда, я напрягся.

К залу приближался кто-то очень сильный, ярко-красный.

Такой же цвет, как у Ната Менная, или чуточку светлее.

Но даже если светлее, этого всё равно достаточно, чтобы начинать бояться.

⠀⠀

Вооружённая толпа расступилась, пропуская немолодого и невысокого мужчину. Седой до последнего волоса, телосложение далеко не богатырское, шагает неспешно, вразвалочку, будто не привык к физическим нагрузкам. Но даже если отбросить кричаще-яркую «окраску», с первого взгляда понятно, что перед тобой очень сильный и опасный человек.

Встав в двух шагах, Оббет хмыкнул и спросил:

— Парень, Гарок не похвастал своим новым амулетом? Ага, не похвастался. Дельный амулет, от магии защищает, ага.

— От меня не защитит, — ответил я и задал свой вопрос: — Ты кто такой? Это ты здесь старший?

Оббет отвечать не торопился. Склонил голову налево, затем направо, на миг погрузился в себя и еле заметно улыбнулся:

— Ага, ну да, как интересно получается. Вы только посмотрите на него: кожа светлая, явный северянин, ага; рожа хоть и загорелая, но породистая; кожа чистая, как у милой девушки, ни прыща, ни шрама; зубы белые и ровные, один в один, будто их ювелир ставил в челюсть, ага; храмовый меч и дорогой жезл; доспех южный, с кое-как залатанной прорехой. А ведь южане такие вещи так ладно чинят, что следов не остаётся, ага. И вон, ага, гляньте на этого красавца. Настоящий окт чистых кровей. А ведь мудавийцам даже на навоз такого коня полюбоваться не дано, ага. Совсем не похож парень на мудавийца, совсем, ага. Может кто-то уже понял, кто нас сегодня почтил своим присутствием? Что, нет догадливых? Ага, получается, нет. Ладно, позвольте представить вам Гедара Хавира, седьмого десницу императора Кабула. Большой человек, ага. Самый главный имперец здесь, ага. Десница, вот на кой ты мою дверь выломал?

— И скажи ему, чтобы отпустил меня, наконец! — взмолился Гарок.

— Хочешь убивай, хочешь отпускай, хочешь, запихай ему жезл куда-нибудь пониже, — спокойно перечислил Оббет. — Мне всё равно, ага, да и ребята тоже Гарока не любят. А вот вопрос двери для меня важен, ага. Так зачем?

— Наша шутовская троица на полторы сотни знаков забилась с ним, что с одного удара он твои двери не снесёт, — ответил Евво.

— Ну ничего себе, ага! И я так понимаю, десница выиграл…

— Именно так, — кивнул я. — Только деньги не успел получить. Твои люди зачем-то набежали.

— Они не мои, — возразил седой. — Они люди вольного народа паченрави, ага, а у нас никто никого не может называть своим. Даже власть родителей над ребёнком это не та власть, что связана с владением, ага.

— Пусть уже уберёт жезл! — снова взмолился Гарок. — Пусть бросит его!

— Как тебе это, ага? — спросил меня Оббет.

— Никак, — ответил я. — Бросать оружие негоже, разве что сдавать. Но оружие благородные люди Равы могут сдавать лишь при входе в императорский дворец. А могут и не сдавать. Там по-разному бывает. Дворца не вижу, императора здесь тоже нет, так что без вариантов.

— Ну… допустим, дворец найти здесь не такая уж проблема, ага. Но не будем усложнять. Можешь тут и дальше стоять, портить нервы Гароку, а можешь пойти со мной. Пообщаемся, побеседуем, глядишь, на пользу и тебе и мне пойдёт, ага.

— Он не паченрави, — пробурчал арбалетчик.

— Не паченрави, ага. Но гостем нашим побыть он разве не может?