Мало ли. Война всё-таки, отряд Тхата может забрести по глупости или незнанию. Ведь южане не в курсе, что на этой земле ни добычи, ни жертв не найти.

С юга нужды в дозорных не было. Там до провала рукой подать, а жуткие твари, что в тумане скрываются, я так понимаю, оттуда никогда не выбираются.

В общем, дозоры с юга не поставили, и потому меня заметили лишь на ближних подступах к лагерю. Очень даже многочисленному лагерю. Я-то думал, меня десяток-другой встречать соберутся. Этого более чем достаточно, чтобы и уважение выказать, и зафиксировать результат спора. Да и откуда здесь лишним людям взяться? Никто не верит в победу дерзкого чужака, так какой смысл тратить кучу времени на подземную дорогу, а затем переться в степь и жариться на солнце в ожидании того, чего не случится?

Лагерь оказался столь приличным, что я даже остановился на минутку, когда его увидел. Подумал поначалу, что окончательно заблудился и вышел к отряду южан. Но нет, на их стоянки насмотрелся, они совсем не такие, да и стойбища кочевников выглядят не так.

Значит — паченрави.

Но почему их так много? На глаз — сотни четыре. Если меня не вводили в заблуждение по поводу численности населения, это чуть ли не половина взрослых жителей Ормо. На кого они город оставили? Как выбирались такой толпой через систему узких и весьма непростых подземных дорог? Зачем им это?

Ответов нет.

Да и не надо. Дойду, и там сами всё расскажут.

Народ у них общительный, и, несмотря на скрытную жизнь, парадоксально открытый не только внутри общины, а и с гостями.

Сбегаясь со всего лагеря, паченрави резко останавливались, уставившись на меня неописуемо. Перед ними будто невидимая преграда вырастала, ни один за неё перейти не решался. Таким образом, между мной и палатками вскоре выстроилась ровная человеческая стена, жгущая сотнями напряжённых взглядов.

Смотрят и смотрят… нет, чтобы помочь. Так-то значительная часть параметров уже на две трети восстановилась, но пережитое всё ещё сказывается.

Давненько мне так не хотелось спать. Благодаря Герою Ночи я могу неделю и больше бодрствовать почти без последствий, но в данном случае все цифры бесполезны.

Мне надо отдохнуть.

Срочно.

Из «человеческой стены» вышел Оббет. Неуверенно приблизился, остановился в нескольких шагах:

— Гедар?

Я остановился, провёл ладонью по лбу. Сухо, пота нет, но на коже неприятное ощущение, будто насекомые мелкие бегают. Въевшаяся в кожу туманная сырость тому виной или что-то иное, но негативные ощущения до сих пор проявляются.

— Ну да, я. А ты кого ждал?

Оббет покосился мне за спину:

— А… А это что? Высшая нежить?

Я сбросил, наконец, ненавистную лямку неказистой волокуши и указал на то, что тащил на ней:

— У меня есть особый навык, под ним этот паук странно светится. Похоже, его кости годятся для артефакторики. Вот я и решил, чего добру пропадать. Если вашим мастерам сгодится, о цене договоримся.

— Это… это ты его убил? — как-то осторожно уточнил Оббет.

Я покачал головой:

— Когда мы встретились, этот паучок уже был не сказать, что живой. Я просто окончательно его успокоил. Тащите эту падаль в лагерь.

⠀⠀

Старик молчал. Просто смотрел на меня и ни слова не говорил. И глаза нечитаемые, будто стеклянные. Мне даже захотелось подойти и рукой перед лицом помахать, проверить реакцию.

Сдержавшись, я присел, скрестил ноги, и также безучастно уставившись перед собой, нейтральным голосом произнёс:

— Если что, мне претензии предъявлять не надо. Я несколько раз пытался спать, однако вы не удосужились устроить аудиенцию. Так что это не я пропадал, это вы не хотели встречаться.

Ещё несколько секунд тишины, и старик, резко встрепенувшись, уставился на меня взглядом рассерженного ястреба:

— Мальчишка, ты где столько пропадал?

Стараясь скрыть удивление, я повторил:

— Говорю же, не надо на меня всё валить. Да, мне не каждый день выпадала возможность поспать, но несколько раз получалось. Вы сами меня не вызывали, а по своей инициативе я к вам попасть не мог. Не знаю, как это делается.

— Разумеется, не знаешь, твой скудный разум далёк от постижения сути путей переплетений сознания и воли. И кстати о воле, я вижу на тебе её отпечаток. Да-да, я определённо вижу отпечаток чей-то воли. Чужой воли. Повторю вопрос: где ты пропадал столько времени?

— Не пропадал, а добросовестно выполнял ваше поручение. Слонялся по Запретной пустыне.

— Ну неужели ты до неё добрался? И что же ты оттуда принёс?

— Здоровенного костяного паука. Прям очень огромный. На большой ходячий череп похож, и сделан из мелких черепов. Не знаю, каким способом они скрепляются, но даже после смерти эта тварь не развалилась. Это не простое умертвие, это что-то непонятное.

— Я тебя не про кости спрашивал, мне нужны знания. Говори: что ты смог там выяснить?

— Да много чего. Там, под поверхностью пустыни, местами проложены дороги. По пещерам, по древним подземельям. Их поддерживают в рабочем состоянии паченрави. Это особый народ, потомки особых специалистов. Те в древности, очень давно, обслуживали быстрые пути перемещения. С виду это арки из какого-то непонятного минерала и лунного металла. Войны, катаклизмы всякие, многое забылось, большую часть порталов уничтожили ради ценного сырья. Я так понимаю, сохранились лишь те, которые затеряны в проклятых землях и те, которые сумели сохранить паченрави. В пустыне наверху делать нечего, там много опасной нежити, она обладает аурой, снижающей параметры. Есть ли от неё защита, неизвестно, но на меня она действует слабее, чем на других. Тоже ничего приятного, но почти везде могу находиться, а вот местные и нос боятся наружу показывать. Хуже всего в низинах, затянутых туманом, там даже я еле выжил, а потом ещё окта с трудом вытащил. Также в пустыне встретил каких-то тёмных личностей. Они там искали кости, на которых оказалась та самая чужая воля, что так вас напрягла. Одиннадцать некромантов со своими умертвиями. Вроде как, прислуга какого-то Дарраса, пятого столпа подножия Великого Чёрного Трона. По мне — звучит очень уж пафосно и абсолютно непонятно. И ещё этого Дарраса ПОРЯДОК то и дело вспоминает, когда нежить в туманной низине уничтожаешь. Также я…

— Стоп! — скомандовал старец. — Я хочу знать подробности. Рассказывай по порядку, день за днём, что ты видел и слышал. Не надо так торопиться.

— Это займёт очень много времени, а мне бы хотелось побыстрее решить с вами вопрос о вознаграждении. А то всё штрафы да штрафы, да и за пустыню кое-что обещали…

— Если хотя бы часть из того, что ты сейчас так быстро перечислил, не выдумка, вознаграждение будет. Давай, рассказывай. Неторопливо и с подробностями. Я должен знать абсолютно всё.

⠀⠀

⠀⠀

Пробудившись, я долго таращился в потолок палатки. Такое впечатление, что не часы проспал, а недели. Старик совсем будто обезумел, включил режим максимальной дотошности. Он пытался поминутный отчёт от меня получить, его действительно интересовало абсолютно всё, и особенно любые упоминания Дарраса. На таких моментах он по пять-шесть раз заставлял повторяться, по разному придираясь к каждому слову.

Также его весьма заинтересовал момент с археологическими раскопками и последующими событиями. Похоже, старца и вправду очень напрягло то, что меня озадачили какой-то посторонней волей, но виду он старался не подавать. Просто очень долго и въедливо расспрашивал.

На втором месте по интересу — Вестник. Каждую деталь клещами пытался вытащить, требуя описать внешность и особенности поведения.

Под конец продолжительного допроса последовал очередной «аттракцион невиданной щедрости». Старец милостиво отменил начисление штрафа за бойню в ущелье на том основании, что именно благодаря этой самой бойне я, наконец, оказался в Запретной пустыне.