Артефакт молекулярного разделения.

«Артефакт молекулярного разделения. Мана(9/~300). При положительном значении сосуда может разделять между собой молекулы объектов на расстоянии. Стоимость разделения зависит от плотности вещества и площади разделения.»

Вот это «рояль в кустах»! Приписка «на расстоянии», в отличии от Убиватора!? Я тут же схватил меч и начал вертеть в руках. Приятная тяжесть меня радовала, рукоять клинка влилась в ладонь, как будто слепок сделали с моей руки. Напитал меч под завязку, и сосуд показал триста семьдесят четыре единицы.

‒ Алира, тебе знакомы эти письмена? ‒ спросил я искина, разглядывая синеватое лезвие, которое стало слегка светиться после напитки маной.

‒ Нет. Причем совершенно! Из твоих воспоминаний могу выявить аналогию, как из одного кинофильма «Хищник», ‒ хмыкнула Алира, поправляя очки и рассматривая клинок.

‒ Это точно… ‒ пробормотал я, вспоминая новый фильм семидесятого года. ‒ Ну что ж… Я буду не я, если сейчас же не испробую свой «Нагибатор», ‒ захохотал я.

Выйдя из комнаты, я направился к единственной свободной стене, возле входа. Оглядевшись, взял шелковый рулон ткани и положил у стенки. Отошел к середине зала и встал перед сундуками. Активировав меч, я сделал резкий взмах сверху вниз, в сторону полотна ткани. И ничего не произошло… А десять маны, вложенные в импульс списались.

‒ И что не так? ‒ хмыкнул я, подойдя к ткани.

Шевельнул её ногой, и две половины тут же отделились. Вот оно как, я же не касаюсь мечом предмета, вот и не видно разделения. Приглядевшись к стене, чуть ли не с лупой, я увидел легкое смещение каменного блока в месте, где я примерно нанес удар.

Ладно, эксперименты чуть попозже, а то я так все хранилище разнесу, и даже не пойму этого.

Спрятал свою прелесть в инвентарь, я опять подошел к заветному стеллажу. На нижней средней полке, под ветошью лежали темные и позолоченные свитки и… шкатулка между ними. Мда, не густо видимо будет, но я уже полностью удовлетворен своей предыдущей находкой.

Взглянув на темные свитки, я покачал головой и просмотрел все остальные, темные.

Пергамент магической аномалии тьмы.

«Пергамент магической аномалии тьмы. Пропитанная мананитом бумага, одноразовое воздействие. При активации, через некоторое время, волнообразно создает концентрированную тьму в радиусе тридцати метров. Высасывая из окружающего пространства любую материю и энергию. Воздействие абсолютно. Сосуд 122.»

И куда его применять, это типа «вакуумной» бомбы что ли? И что за «воздействие абсолютно»? Таких свитков десять штук, сосуд самих свитков между собой чуть различался, плюс-минус десять единиц. Короче, хотелось бы чего поувесистей, но это темное «добро» тоже не пропадет.

А вот золотые свитки меня немного порадовали.

Пергамент магической аномалии света.

«Пергамент магической аномалии света. Пропитанная мананитом бумага, одноразовое воздействие. При активации, отменяет любое проявление тьмы в радиусе десяти метров. Фотоны равномерно распределяются в пространстве, а аномальные волны света поглощают аномальные волны тьмы. При чрезвычайной концентрации тьмы, возможен пробой пространства для отвода активной энергии. Воздействие абсолютно. Сосуд 180.»

Это что? «Отменялка» тьмы? В ловушке тьмы она сработает? И что за пробой пространства? Ничего не понятно, но то что она рассеивает тьму, уже само по себе хорошо…

Следующей на очереди шла шкатулка. Сначала я сел на корточки и спектральным зрением начал рассматривать саму шкатулку и содержимое в ней, на предмет враждебной магии и ловушек. Спустя десять минут, ничего не обнаружив, я сложил все свои находки в пространственный карман и вышел, закрыв за собой дверь. Начал складывать обнаруженные обычные накопители, малых номиналов рядом с сундуками.

В это время в хранилище зашёл Ваерн.

‒ Я все сделал, лорд. Старший оружейного зала, урук Кенрот, ушёл набирать добровольцев. Какая оплата будет у батраков? ‒ задал мне вопрос менталист, когда я укладывал последний камень возле малого сундука и ящика.

‒ Стандартная. И не жмись, мастера и кто себя хорошо покажут, должны получить премию. Это будет стимул, чтобы лучше работать, ‒ сказал я, зевая и потягиваясь. ‒ Закрывай хранилище, я пошел к себе. Будут вопросы, задавай.

‒ Конечно, лорд… ‒ склонился он, перед тем, как я вышел из зала.

Ну что, последние дни «улов» артефактов бьет все рекорды. Но это и не удивительно, «отжать» у древнего демона его игрушки и покопаться в закромах бывшего владетеля демонического города — это должно быть по определению прибыльно! Будем возвращаться в Эрон, нужно будет все золото вынести. Видимо это трофеи Дубоса, с его вторжений в другие миры.

В общей сложности я прокопался в хранилище часа три, пару часов просидел с Ансаром, а пока встал и раскачался… Короче, время уже скоро будет вечер, а по времени Эрон, уже. В этих мыслях я зашел в тронный зал. И офигел!

В зал поставили большой, продолговатый, овальный стол, человек на десять, за ним сидели мои товарищи, Орина, две суккубы в шикарных черных обтягивающих платьях и недовольный Ансар. Стол был набит яствами, как новогодний. Перед ступенями трона, подальше от стола, танцевали две суккубы в синем и красном платье. А сбоку от трона, музыканты играли музыку! Первый раз в мире демонов я увидел музыкальные инструменты и «музыкантов» с рогами. Меня настолько это потрясло, что я даже недовольства не высказал.

‒ Эй! Рокан! Алее! ‒ услышал я голос Лада сквозь музыку, когда завороженно сел за стол.

‒ Что здесь происходит? ‒ удивленно спросил я, а музыканты тут же замолчали. Ребята недовольно посмотрели на них и на притихших суккуб перед троном.

‒ Ну как, ты-то еще не праздновал, вот мы и решили устроить… ‒ сказал Эткин, пожимая плечами.

‒ Продолжайте! ‒ махнул я рукой музыкантам, ребята тут же заулыбались, а Ансар расслабился.

Я же опять уставился на играющих, трех демонов и одну демонессу. Состав был более чем колоритный. Жилистый рогатый урук, голый по пояс, стоя держал в руках гитару, но пятиструнную и с более широким грифом. Дека была так же с вырезом, но сама квадратная и на ней же располагались подстроечные колки. В верху гитары был виден сам держатель струн. Он играл легкий перебор, иногда переходя на бой. Строй гитары был совершенно непонятен, аккорды он играл незнакомые.

Следующий был «басист», как я прозвал про себя. Роин, длинные темные волосы и небольшие рога с мизинец. Он был в обычной одежде, коричневые штаны и светлая свободная рубаха. Сидел на стуле, а у него на коленях находился широченный гриф, с четырьмя толстыми струнами. Дека такого контрабаса была бочкообразная и лежала на полу возле него. Он, в такт гитаре, производил сочный, гармоничный бас.

Барабанщиком был полуголый рослый роин с лысой головой и довольно большими рогами, для роина. Он играл на трех барабанах палками, намотанными на их конец ветошью. Справа от него стояло кольцо на стойке, по окружности кольца были закреплены тонкие монеты. Этот элемент барабанов выполнял роль «тарелки», или если точнее «хайхета», такой сдвоенной тарелки из моего прошлого мира.

Завершала этот список рона, в серой тунике, с пепельными волосами средней длинны и рожками с фалангу мизинца. Она, прикрыв глаза, сидя на стуле, подпевала оперной «протяжностью» своему инструменту, полностью погрузившись в музыку. Играла она на «струнно-смычковом» инструменте. Похожем на виолончель, но это только с виду и только потому, что стоял он у нее между ног. А так, этот инструмент имел всего три струны, гриф имел лады, в отличии от виолончели. Дека же была треугольной, двумя углами ложилась на колени девушке, а один угол с металлической нашивкой упирался в пол. Сама девушка выглядела обычной, не красавица, конечно, но отталкивающих черт, кроме небольших рожек, не было.