Галиан вполне мог вернуться. Он мог запросто войти в ту комнату, где работала Ариэна. Она старалась о6 этом не думать. Зачем заби­вать голову неприятными, тревожными мыслями? Она сама удивлялась своему спокойствию, но удивление это было каким-то вялым.

Ближе к обеду настроение у Ариэны заметно испортилось. Та часть сознания, которую она всё это время старалась погасить, стала всё более настойчиво твердить об опасности. Так настойчиво, что Ариэна в конце концов поддалась тревоге. Она хотела успокоиться, но не могла. И это её раздражало. А ещё больше её раздражало постепенно крепнущее понимание того, что расслабляться нельзя. Надо думать об опасности. Надо думать о том, зачем она проникла в этот замок. И вообще надо думать, даже если думать ни о чём не хочется ...

«Что со мной? – удивлялась Ариэна. – Может, это от голода?»

Обед был вкусный и сытный – похлёбка, мясо, тушёные овощи, чёр­ный хлеб и свежезаваренная такала, запах которой сразу приятно за­щекотал ноздри. Замечательный запах, хотя и немного странный. Ариэне захотелось поскорее налить себе полную кружку. Она заметила, что многие именно так и делали. Сперва пили такалу, а уж потом приступали к еде. Ариэна уселась на деревянную скамью и почувствовала, как что-то впилось ей в правое бедро. На скамье ничего не было. Сунув руку в просторный карман штанов, Ариэна поняла, что села на ветку арилла. Тут сознание её прояснилось окончательно. Такала! Её запах недаром казался странным. В напиток что-то добавляли. Это что-то подавляло волю, а со временем, похоже, и вовсе превращало человека в некое подобие живой куклы. Здешние слуги уже слишком долго пили эту отраву, чтобы излечиться от того тихого безумия, в каком они постоянно пребывали. Судя по тому, как они жадно пили такалу, они уже без неё просто не могли. К счастью, Ариэна к этой отраве привыкнуть не успела. Крови ей тоже больше не хотелось. И да­же противно было вспоминать, как она облизывала куски сырого мяса. Возможно, нить выпила слишком мало её крови, чтобы заразить её этой жаждой по-настоящему. Ариэне хотелось верить, что она оказалась сильней Маттар, потому и сумела противостоять её чарам. А может, как-то подействовала и такала, которой тут поили слуг. Впрочем, это уже было неважно. Главное, что она не поддалась ни чарам Маттар, ни чарам колдунов, сделавших из своих слуг живых кукол. Хоро­шо хоть, они не были с ними жестоки. Рабочую скотину здесь, даже можно сказать, берегли. После обеда слугам позволяли два часа от­дохнуть. Большинство просто ложились спать. Отдохнув, подкрепившись хлебом и кружкой такалы, живые куклы были снова готовы к работе. До самого ужина. После ужина все дружно отправлялись мыться, а потом спать.

На следующий день Ариэна оказалась в числе тех, кого послали мыть большой цех, уставленный громоздкими станками. Весь пол был заляпан какой-то пахучей маслянистой жидкостью и усыпан железной стружкой. На третий день пришлось работать на кухне, которая теперь стала для Ариэны самым важным местом. Ведь только здесь можно было напиться чистой воды. Ариэна теперь постоянно присоединя­лась к служанкам, относившим на кухню грязную посуду, и пила из­-под крана. Никто не обращал на это никакого внимания. Она надея­лась, что так будет и дальше. Такалу Ариэна теперь и в рот не бра­ла, но чтобы не привлекать внимание хозяев, ходила, надев маску тупого безразличия.

Хозяева здесь делились на старших и младших. Последние распре­деляли между слугами работу и проверяли, как те с ней справляются. Самим им тоже хватало работы, хотя, конечно, не такой, какую выполняли слуги. Ведь эти юноши были учениками колдунов. Ариэна поняла, что здешние колдуны – это и есть те самые засекреченные аранхиты-изобретатели, которые, вступив в Тайный Союз, теряли связь даже со своими ближайшими родственниками. Ученики между собой называли их стариками. Ариэна этих «стариков» почти не видела. 3ато на третий день своего пребывания в замке столкнулась с аранхитом Халконом, которого не раз встречала в Священном Саду. У него было звание тол­кователя. У Галиана тоже. Но эти двое вели себя так, как будто всем здесь заправляли. Или почти всем. Столкнувшись с Халконом, Ариэна едва не умерла от страха. К счастью, он её не узнал. Погля­дев потом на себя в зеркало, Ариэна подумала, что в этой уродливо повязанной косынке, скрывающей лоб и волосы, узнать её действитель­но трудно. Но она всё равно ходила с низко опущенным лицом и даже глаза поднять боялась.

Никто из хозяев и слуг так и не заметил появления ещё одной служанки. Последние вообще смотрели на мир 6езо всякого интереса, а у молодых помощников было слишком много обязанностей, чтобы они старались запоминать лица тех, кого уже давно привыкли восприни­мать как безликую массу. Судя по всему, здесь вообще не боялись, что в замок проникнет кто-то посторонний. Ведь замок и ближайший лес окружала такая прочная стена.

Иногда стену превращали в купол. Из разговоров учеников Ариэна поняла, что это обязательно делается во время грозы. Якобы она пу­гает «попрыгунчиков», которые сразу становятся агрессивными и непредсказуемыми. Попрыгунчиками здесь называли железных демонов. Ещё Ариэна выяснила, что в мыло для слуг добавляют эссенцию, полу­ченную при переработке паутины Маттap. Это вещество входило и в состав благовоний, которыми пользовалась хозяева. Пахло от них, ко­нечно, лучше, чем от слуг, но Ариэна предпочла бы нюхать навоз. Она поняла, что запах Маттap защищает обитателей замка от железных демонов и от нитей. Она благодарила судьбу, что, пройдя сквозь стену, не столкнулась ещё с одной летающей убийцей. «Попрыгунчики» её боялись, но нити не трогали лишь тех, от кого пахло, как от Маттар. Оказывается, они летали не только снаружи, за стеной, но и около замка. Ариэна жила здесь уже седьмой день, когда её и ещё пятерых служанок отправили на берег озера за ядовитой травой хамсарой. Ей стало не по себе, когда над её головой зависла, слегка извиваясь в воздухе, длинная нить. Немного покружив над ней, кровопийца уле­тела. Ариэну спас отвратительный запах мыла, но у неё было такое чувство, будто этой твари всё же что-то не понравилось. Ведь больше она ни над кем не задержалась.

Через день Ариэне «посчастливилось» мыть цех, где перера6атыва­ли нити Маттар. Ей даже довелось пронаблюдать процесс изготовления масла для ламп. Туда тоже добавляли эту отвратительную эссенцию. Прислушиваясь к беседам колдунов и их подмастерьев, Ариэна узнала много интересного. Те разговаривали в присутствии слуг обо всём на свете – они же не подозревали, что одна из «кукол» находится в здравом уме, да ещё и держит ушки на макушке. Она узнала, что для изготовления эссенции используют обычную паутину и мёртвые боевые нити. Так называемых боевых нитей, которые обладали охотничьим инстинктом и примитивным разумом, паучиха создавала гораздо меньше, чем тех, что составляли обычную паутину. Боевые нити являлись чем-то вроде недоразвитых порождающих нитей. Зрелая нерата, утратив способность производить полноценное потомство, периодически создавала таких вот летающих чудовищ – душителей и кровопийц. Примерно через каж­дые сто лет у Маттар были пятилетние периоды активности, когда она ткала охотничьих нитей в несколько раз больше, чем обычно. Именно такой период она сейчас и переживала. А вместе с ней Ур-Маттар и его окрестности, где вели охоту нити-убийцы. Они все обладали разной силой. Нить, что напала на Ариэну недавно, была гораздо сильней тех, которые оказались в паутине, украшавшей Храм Света. Жили эти летающие хищники недолго – не больше полугода. Они охраняли замок и 6лижайший лес от непрошеных гостей, а когда «умирали», то есть теряли способность убивать, их пускали на сырьё для изготовления эссенции, которую ученики в шутку назвали «маминым сиропчиком». Ариэна поняла, что по-настоящему управлять боевыми нитями может лишь один человек – Галиан. Остальные могли только подманивать их при помощи мастина – вещества, в состав которого входили человеческая кровь и экскременты либо Маттap, либо железных демонов. Это вещество поджигали, и едкий запах дыма привлекал летающих убийц.