Через некоторое время Гинта передала, что злополучное зеркало обнаружили недалеко от Улламарны. Как и предполагалось, нафао «бога» в нем больше не было. Насторожил Амниту и рассказ подруги о таинственном исчезновении четырёх охотников из Хаюганны, которые отправились на восток в леса за Спящими Землями. Эти леса тянулись с севера на юг. От Ингамарны и Лаутамы их отделяла длинная полоса пустоши, кое-где поросшей колючим кустарником тума. Её-то и называли Спящими Землями. Говорили, что это месте три тысячи лет назад пострадало от оружия валларов, и там долгое время вообще ничего не росло. Бои шли на западе, но в конце войне валлары пытались уничтожить леса Ингамарны. Может быть, потому, что там жил и трудился над выведением новых сортов ненавистный им Динннувир. Валларам удалось повредить лишь часть леса. Из всего, что там росло, чудом уцелела только посаженная Диннувиром аркона. Сейчас и она умирала. Правда, от старости. Нумады не спешили будить Спящие Земли. В Лаутаме и Ингамарне хватало лесов и плодородных полей, а полоса пустоши как бы служила барьером между посёлками и зловещими восточными лесами. За ними издавна закрепилась дурная слава. Считалось, что там поселились все те лесные духи, которые так и не простили людям Великую войну, погубившую столько лесов и их обитателей. Естественно, людям хотелось по возможности отгородиться от царства злых духов. Лесные божества не живут на мёртвой земле. Впрочем, леса постепенно наступали на Спящие Земля, и те пробуждались. С каждым циклом пустошь всё меньше и меньше походила на пустошь. Молодые хаги упорно вытесняли заросли тумы. Среди них было много чахлых и кривых, но дальше на восток преобладали здоровые, крепкие деревца. Они робко приближались к старому лесу, словно просили его принять их в свою семью. Охотники, которые бывали в восточных лесах, говорили – огромные древние хаги растут там так тесно, что местами совершенно темно. И ещё там много топких болот, где кишат гинзы и ядовитые саввили. Вообще живности там было полно, но смельчаков, которые ходили туда на охоту, мало кто одобрял. Разве мало дичи в лесах Ингамарны?

Четверых продавших пытались искать. Кое-кто примерно знал, каким маршрутом они обычно ходили. Поиски ничего не дали, и походы в восточные леса прекратились. За два тигма до этого случая в Хаюганне слышали отдалённый грохот – что-то вроде взрывов. Доносились эти звуки с востока, оттуда, где горный хребет граничит с лесами.

«На нравится мне это, – говорила Гинта. – В Улламарне тоже когда-то слышали непонятные звуки. Думали, может, ветер гуляет по горнам пещерам. А оказалось, что эхо доносило рёв гигантских зверей, которых выращивали в долине колдуны. Просто так ничего не бывает. Особенно в наше время».

Амнита была с ней полностью согласна. Диннар, который иногда беседовал со своими подданными, сказал ей, что в последние годы они часто видели в небе железных птиц, летящих в сторону гор. Разумеется, он сообщил об этом и Эрлину, так что теперь пилоты из Эриндорна время от времени кружили над пустыней. Правда, ничего подозрительного они так и не заметили.

Амнита поинтересовалась, не нашли ли пропавший дайвер. Оказалось, что не нашли, а недавно исчез Килд, лучший ученик Айнагура, который долгое время был его правой рукой и со временам рассчитывал занять его место. Тихушник Килд всегда раздражал Амниту. Он всем улыбался, редко высказывал своё мнение, а если и высказывал, то весьма уклончиво. Он никого и ничего не критиковал, хотя было видно, что новая политика, которую проводили Эрлин и большинство молодых абеллургов, ему не нравилась. Килд тоже был молод, он только в прошлом цикле закончил высшую шкоду, но ещё являясь учеником третьей ступени, заслужил расположение Айнагура. Главный абеллург говорил, что, когда хармин перестанет на него действовать – а когда-нибудь это всё равно должно было случиться, его место займёт Килд. То, что Айнагур начал поддерживать новую политику, явно не понравилось его лучшему ученику. Его исчезновение всех насторожило. В Эриндорне знали цену его улыбкам. Единственной хорошей новостью было сообщение о том, что строительство дайверана идёт успешно.

«Представляешь, до сих пор не выпал снег», – сказала Гинта во время последней беседы. И Амнита вдруг вспомнила, что зима уже началась. В пустыне снега не ждали, но похолодало заметно. Никого это не огорчало. Здесь любили конец осени и зиму, когда не было той изнуряющей жары, которая вынуждала с восхода до заката прятаться в подземных жилищах. Теперь весь световой день можно было проводить под открытым небом. Девочки повадились бегать на развалины Уллатамы. Они то и дело находили там что-нибудь интересное. Один раз даже принесли обломок плиты с надписью на каком-то непонятном языке.

Диннар с сыновьями вечно где-то пропадали. Однажды вечером несколько девочек ворвались в залу с накрытым для ужина столом, возбуждённо крича:

– Они летят! Идите посмотрите! Они летят на птицах!

Все кинулись на окружённый скалами внутренний дворик. В небе на фоне заката чернели силуэты огромных птиц. Целая стая вангов со всадниками парила над площадкой, собираясь приземлиться. Мальчишки весело махали Амните и сёстрам.

– Мы были на Танхаре! – похвастался самый младший, семилетний Зуран.

Он слез со своей птицы и обнял её за шею. Ванг отнёсся к этому детскому порыву со снисходительной невозмутимостью.

– Вы правда летали на Танхар? – спросила Амнита у Диннара.

– Да. А что тут такого? Эти мальчишки ничего не боятся. Я познакомил их с хиссанами...

– Мы бы тоже не испугались, – обиженно заявила восьмилетняя Асура.

– Не дуйтесь, – подмигнул девочкам Диннар. – Слетаем и с вами.

– А когда?!

– Только не сейчас, – сказала Амнита. – Ужин стынет.

После ужина она обычно уединялась в зале с аллюгиновым озером. Она сейчас старалась побольше отдыхать днём и бодрствовать по ночам. Кама приближалась к царству своего отца, и Амнита подолгу сидела у озера, делая упражнения, котором ее научил Араннум. Улларин у неё на груди то вспыхивал, то гас. Однажды во сне к ней опять явилась светлоглазая женщина с темным лицом. На голове у неё был серебряный обруч с матово светящимся лунным камнем. Она коснулась его рукой и сказала:

– Скоро.

– Что – скоро? – спросила Амнита. – Гибель или спасение?

– И то, и другое. Страх перед смертью не спасает от смерти.

– Я не боюсь.

Женщина улыбнулась, и лицо ее стало постепенно растворяться в темноте, а белый камешек на лбу наоборот вспыхнул и, стремительно разгоревшись, засиял, как яркая белая звёздочка.

Проснувшись, Амнита почувствовала, что кто-то старается пробиться в её сознание. Она решила, что это Гинта, и настроилась на мысленное общение, но голос, который она услышала, принадлежал не Гинте.

«Я решила, что должна с тобой поговорить. Ты стала такой, какая ты есть, не без моего участия, хотя я понимаю, что моя роль в твоей судьбе была определена свыше. Так же, как и роль каждого из нас.

«Ты Айданга?»

«Да».

«Но почему ты до сих пор молчала?»

«Я боялась повлиять на твое решение. Если бы ты отказалась от намерения выведать у Трёхликой её тайну, я бы вообще не потревожила тебя. Никто не вправе требовать от тебя того, что ты хочешь сделать, и никто не вправе судить тебя, если ты отступишь. Я узнала от Гинты, что ты приняла решение. Сама. Она говорит – ты не из тех, кто отступает. И уж если ты намерена всё узнать, я хочу дать тебе небольшую подсказку. Кама боится белой звезды…»

«Я знаю...»

«Послушай меня. В материи Камы отражаются в основном картины ближайшей к ней части Энны. То, что она как бы может видеть. И зрение у неё отличное. Ведь она в деталях видит картины жизни на Эрсе, Санте и даже на Танхаре. Всё, что существует, имеет копии в тонкой материи, которой пронизано пространство вокруг каждой ангамы. Образы всего сущего носятся в Энне, и Кама обладает способностью ловить картины того, что происходит во владениях нашего солнца. Это свойство древнего аллюгина, который когда-то похитила Кама. Точнее, камы или камарны, завладевшие аллюгином Эрсы. Возможно, разум этих демонов слился в единый разум. То, что мы называем сознанием Камы, очень трудно объяснить. Она видит ближайшие миры, а иногда и далёкие от неё. Зрение Камы похоже на зрение хорошей нумады. То, что близко, ты видишь хорошо, то, что далеко, – хуже. Это естественно, и в большинстве случаев тебя это не волнует. Птица, летящая высоко в небе, кажется маленькой точкой, но если ты чувствуешь, что эта птица тебе чем-то угрожает, у тебя возникает желание рассмотреть ее получше, и ты делаешь зрительный анхакар. Примерно то же делает и Трёхликая. Поэтому в её материи иногда появляются образы далёких от неё миров. Белая звезда в созвездии Ллир достаточно далеко от нашего солнца, и то, что она попала в поле зрения Камы, заинтересовало меня ещё много лет назад. Думаю, ты прекрасно знаешь эту окружённую туманом звезду, которую называют Глаз Птицы или просто Глаз. Он то открыт, то закрыт. И открываться он стал лишь пятьсот лет назад. Туманность вокруг белой звезды – результат сильной вспышки. Примерно три тысячи лет назад небольшая звезда в созвездии Ллир взорвалась, выбросив в пространство часть своего вещества. Две с половиной тысячи лет люди видели только мутное белов пятнышко, но туман, даже звёздный, постепенно рассеивается. И пятьсот лет назад заметили, что в центре этого пятна что-то мерцает. Стало видно звезду. Сначала Глаз Птицы открывался ненадолго. Теперь звёздная птица бодрствует чаще. Туманность тает, и мы всё чаще видим звезду. Видно её или нет – это зависит и от того, как туманное облако вращается. Местами оно более плотное, местами совсем разрежённое. Когда-нибудь оно полностью рассеется. И гораздо раньше, чем погаснет звезда. Я удивилась, увидев однажды в аллюгиновом озере сначала крупное и чёткое изображение созвездия Ллир, а потом его части – со звездой Глаз. Это была одна из так называемых «оговорок», когда богиня случайно показывала то, о чём думала. Увидев звёздную птицу во второй и в третий раз, я стала догадываться, что эта птица чем-то пугает Трёхликую, вот она к ней и присматривается. Чувствовалось, что особенно её беспокоит белая, окружённая туманным облаком звезда Глаз… А однажды я увидела её без туманности. Картина была очень странная. Звезда как бы раздвоилась. От неё отделилась звезда поменьше и полетела прочь. Наверное, это был амнилит. Но он как-то странно двигался, а потом исчез… После этого звезда вспыхнула и стала разгораться так стремительно, что было страшно смотреть. Тут картина исчезла. Я хотела ещё что-нибудь узнать об этой вспышке и о странной летучей звезде, но Трёхликая молчала, а когда я проявляла настойчивость, вообще отворачивалась от меня. Я поняла – она что-то скрывает. Я чувствовала её страх…»