В середине восьмого дня пути отряд набрёл на развалину какого-то нелепого огромного строения. Оно мало на что походило, зато имело крышу, которая надёжно покоилась на низких мощных колоннах. Здесь всегда была тень, и песок не нагревался так, как под открытым небом.

– Хорошее место, – сказал Зиндубар. – Даже не надо ставить палатки. Отдыхаем до вечера, и снова в путь. У меня такое чувство, что не сегодня-завтра мы куда-нибудь придём.

Зиндубар не ошибся. Ночью отряд вышел к руинам большого города. Воины заметно оживились.

– Смотрите, стены целые. И ворота… Чудно!

Никто не знал, какая опасность таится за этими стенами, но ещё больше людей угнетало однообразие пустыни и нависшая над ней тишина. Гинта любила живую, полную неуловимых звуков тишину леса. Она уже давно научилась понимать его лукавое, многозначительное молчание. Она говорила с ним, и он ей отвечал. Молчание пустыни было для неё сродни молчанию немого. Возможно, потому что она была здесь чужая, и пустыня не хотела с ней говорить. Гинта сделала анхакар, но ничего не услышала, только ощутила смутную тревогу.

Ноги больше не вязли в песке. Отряд шёл по гладким каменным плитам прямо к городским воротам.

«В чём дело?» – спросил Синг.

«Я… Я, кажется, видела это. Золотые стены, белые ворота с узорами из зиннурита… И надпись на арке. Вон, посмотри…»

На арке ворот красовалась выложенная зиннуритом надпись:

«Да, какие-то закорючки… Что это такое?»

«Название города. Почти все знаки мне известны. Я догадываюсь, что тут написано».

«И что же?»

«Сингатама».

«Похоже на моё имя».

«И не случайно. Сингатама – Город Золотого Зверя. Когда он был основан, его название звучало так – Сингалтама. Потом звук [л] выпал. Здесь написан более поздний вариант названия. Ведь город не раз перестраивался. В легендах его называют то Город Золотого Зверя, то Золотой Город».

«Первое название лучше, – сказал Синг. – Ты говоришь, что видела этот город… Но когда? Ты уже здесь была?»

«Да. Очено давно. Это наш с тобой город, Синг. Добро пожаловать в Сингатаму».

«Ты хорошо знаешь это место?»

«Нет… Наверное, когда-то знала хорошо. Сейчас здесь почти ничего не осталось…»

«Я тебя не понимаю».

«Я была здесь три тысячи лет назад. В другой жизни. Я кое-что помню. Кое-что… И теперь я знаю ещё один знак древнего письма! Вон тот, предпоследний – видишь? Похожий на наконечник копья… Он передаёт на письме звук [м]».

От древнего города действительно почти ничего не осталось. Резкие чёрные тени придавали руинам ещё более зловещий вид. Здесь было светло, даже слишком… Гинта не сразу поняла, что дело не только в луне и звёздах. Пустынные улицы и площади сияли множеством огней. Как будто всюду горели фонари…

– Ой, смотрите, что это? Неужели цветы?!

– Откуда они здесь?

– И вон там тоже!

– И там… Да они тут везде!

– И такие большие…

Мощёные улицы древнего города были усеяны цветами. Они пробивались сквозь каменные плиты, росли между ступеньками и по обочинам дорог, сверкая в лунном свете золотыми листьями и лепестками, а их круглые серебряные серединки отливали холодной, яркой голубизной. Санты… Священные цветы богини луны, исчезнувшие полтора больших цикла назад, как и сурсы, и варканы… Откуда они здесь? Да ещё таких размеров! Одни были высотой не больше локтя, другие примерно с капт, третьи с человека, а встречались и высотой с деревья...

– Они же из камня!

– И правда… Это зиннурит!

– Чудеса…

Каменные цветы звенели, когда воины касались их наконечниками копий.

– Тише, тише, – унимали молодёжь нумады. – Нельзя шуметь в незнакомом месте.

– Почему именно санты? – удивлялись путники.

– Одни только санты…

– И кто их тут столько сделал?

«Их никто не сделал, – авторитетно заявил Синг. – Они тут выросли».

«Они не могли вырасти, – возразила Гинта. – Они не живые и даже не из диурина…»

«И всё равно они выросли. Смотри, там, где они стоят, в камнях трещины. Я уверен, у них и корни есть. Они совсем как настоящие, и их никто не сделал. Может, конечно, они и не росли, как обычные цветы, но… Я не знаю, как они появились, но их не сделали. А если и сделали, то не люди».

«А кто?»

«Не знаю. Какая-то злая сила. Она исходит оттуда».

Синг поднял голову и слегка прищурился.

«От луны?»

«Да. От той, второй. Правда, её пока не видно. И хорошо. Я люблю вот эту, яркую. Бледная луна её ненавидит. А я ненавижу бледную луну».

«Наверное, ты в чём-то прав, Синг. Стопятидесятилетний цикл Камы подходит к концу. Многое из того, что сейчас происходит, связано с этим. И во всём этом предстоит разобраться».

Самые крупные цветы украшали бывшую дворцовую площадь. Они сверкали в лучах полной Санты белыми, золотыми и серебристо-голубыми бликами. Казалось, что к приезду гостей здесь зажгли множество фонарей.

«А почему, собственно, гостей?» – подумала Гинта.

Разве это не её город? Сингатама, Город Золотого Зверя… Здесь правили её предки. И сейчас она въезжает сюда на верхом на золотом звере… Впрочем, Диннувир был побочным сыном Таункара. Не ему предстояло унаследовать трон Сингатамы. Он построил свой Сингатам и основал новую династию. Из всех сыновей Таункара только он, Диннувир, остался жив после Великой войны. Он оплакивал своих братьев, которые никогда его не любили. Он всегда был одинок. А теперь и Сагарана нет. Такого друга никто не заменит…

«Тебе со мной плохо?» – спросил зверь.

«Да ты что, Синг? С чего ты взял? Синг, я… Ты же говорил, что, когда я о тебе не думаю, ты меня не слышишь…»

«Да я и не слышал твоих мыслей, просто чувствую… Ты опять тоскуешь. Я только хотел сказать тебе, что ты не одна».

«Спасибо, Синг. Хорошо, что ты со мной. А мои мысли… В последнее время они у меня часто путаются. Это всё память… Иногда он овладевает мной настолько, что становится страшно».

«Кто – он?»

«Тот, кто жил в этом городе три тысячи лет назад. Побочный сын царя Таункара Диннувир».

«Что значит побочный?»

«Это значит, что его мать не была законной супругой царя».

«У людей всё как-то очень странно… С детьми».

От дворца правителя сохранились только ворота и часть фасада.

– Вот здесь сидел сингал, – тихо сказала Гинта.

– Что? – обернулся к ней Амит.

– Здесь, возле ворот, была огромная фигура сингала. Из золотистого зиннурита. Она сейчас недалеко от Хаюганны, под большой арконой. Но когда-то она была здесь. Я видела во сне.

– А что ты ещё видела? – спросил Зиндубар. – Что ты знаешь об этом городе?

– Да в общем-то ничего такого… Я видела сражение на этих улицах.

– Сражаться я согласен, – пробормотал Астак. – А вот эта тишина меня скоро с ума сведёт…

– Сражаться пока не с кем, – сказал Даарн. – Здесь, похоже, никого нет.

– Мы всё равно должны быть готовы к бою! – предупредил Зиндубар, повысив голос, чтобы его слышали все.

– Все готовы, отец, – заверил его Астак. – Кесты у всех заряжены, и пушки наготове, но здесь действительно пусто. Всё же видно вокруг.

«А ты как думаешь, Синг?» – спросила Гинта.

«Снаружи спрятаться действительно негде, но… Поблизости кто-то есть».

«Мне тоже так кажется».

«Какое-то движение внизу…»

«Может, это песчаные гинзы?»

«Но мы идём по камням».

«Они живут на большой глубине, до полутора каптов. И обожают места под камнями…»

Как ни странно, задние ворота тоже оказались целы. Они были распахнуты настежь. Следы вели дальше на запад. А впереди, на фоне ночного неба белели ещё какие-то руины.

– Смотрите, опять город!

– Да сколько их тут?

– Это последний, – сказала Гинта. – Самый дальний западный город. Уллатама.

– Совсем рядом с Сингатамой! – удивился Астак.

– В пустыне всё кажется ближе, чем оно есть на самом деле. Но Сингатама и Уллатама действительно построены слишком близко друг к другу. Говорят, их разделяло только поле для ристалищ.