– А у нас?

– А наши ещё не готовы.

– Ничего себе! – возмутилась Гинта. – У нас тут самое опасное место!

– Да, но… Все говорят: вам лучше, у вас тут такая нумада…

«Да, тут такая нумада, что вот возьмёт да и… ничего не сможет сделать», – подумала Гинта.

Отряд был в состоянии тихой паники. И без того бледное лицо Даарна казалось белее лепестков хеймона.

– По-моему, эта громадина движется прямёхонько на замок, – сказал Вирад, предводитель дружины Ингатама. – Совсем она его, может, и не разрушит, но делов наделает, это точно.

– Ты остановишь его? – с надеждой спрашивали воины, окружив Гинту со всех сторон.

– Я попробую его уничтожить.

Голос юной аттаны звучал спокойно и уверенно, а внутри у неё всё сжималось от страха – вдруг не получится…

То, что двигалось из пустыни, было действительно огромно. Сделав зрительный анхакар, Гинта невольно содрогнулась. Опять какая-то смесь человека и мангура, да ещё с крыльями и отвратительными шипами. Вблизи это лучше не видеть. За ним шли другие, втрое меньше, но тоже ужасные. В основном рогатые многоногие твари с длинными телами – что-то вроде гигантских насекомых.

Гинта посмотрела на небо. Сзади, над Уллатамом, бушевала гроза. Сколько Гинта ни пыталась приблизить её к пустыне, ничего не выходило. Небо над бесплодными землями оставалось ясным. Царь бесплодия не пускал в свои владения ни капли влаги.

Гинта вспомнила сон, который ей приснился возле Золотого зверя. Сон-воспоминание… Она уже ловила молнию, у неё получалось. Правда, слишком долго её не удержишь. Если ты притянул молнию, её надо на что-то направить, иначе она поразит тебя. Но чтобы уничтожить такую громадину…

«Надо собрать всю силу небесного огня, – вспомнила Гинта. – Пусть все молнии сверкнут и ударят вместе! Возьми весь огонь, который рождает эта гроза!» Только грозу надо приблизить к границе, к самой границе с пустыней. Тогда оружие Гинты достигнет цели.

Крупные капли со звоном закапали на сухую землю. Вскоре мёртвый дес потемнел от дождя.

– Зиннурит… Мне нужен зиннурит! Как можно больше!

Воины засуетились.

– Вот, только это копьё! – К Гинте подбежал Тахар, самый младший из её дружины. – У моего копья зиннуритовый наконечник.

– Может, ещё такие найдутся? – спросила она.

– Нет, у остальных наконечники железные, – развёл руками Вирад.

– Ладно. Лучше, чем ничего… Разойдитесь! Уйдите подальше в лес!

Гинта подняла копьё, взывая к силам всех стихий, потом отдельно обратилась к духам небесного огня. Зиннуритовый наконечник засветился. Сверкнула молния, и над копьём, словно его продолжение, вспыхнул яркий луч. После следующей вспышки молнии луч стал ещё ярче и шире. Гинта несла его на кончике копья и шептала заклинания. Она уже вышла из леса и приблизилась к той черте, за которой начиналась сухая, не тронутая дождём земля. Ещё одна вспышка – и над головой Гинты запылал огромный огненный столб. Воины с тревогой и восхищением смотрели на тонкую девочку-подростка, несущую на острие копья огонь.

Каменное полчище приближалось. На этот раз оно двигалось очень быстро. Гинта знала: дальше ей идти нельзя. Она и так уже на границе с пустыней. Если гроза далеко, молнию не поймать, а то, что она уже успела притянуть, надо поскорее направить на цель. По лицу Гинты градом катился пот, руки дрожали, она уже чувствовала, как копьё жжёт ей ладони. Она собралась с силами и послала огненный луч вперёд. Только бы он достиг цели, не погас под небом пустыни, не успев поразить врага..

Казалось, вся Улламарна содрогнулась от оглушительного взрыва. Фонтан песка и каменных осколков на какое-то время полностью скрыл горизонт. Одним ударом была уничтожена не только самая большая фигура, но и несколько статуй поменьше.

Воины с ликующими криками вернулись к пушкам, готовые встретить обезглавленное войско дружными залпами. Когда основной противник повержен, уже не так страшно. Но, великие боги, сколько их сегодня было, этих каменных чудовищ! Они ещё никогда не появлялись в таком количестве. Улламарна гудела от пушечной пальбы. Враг наступал повсюду.

Гинта ещё два раза сделала огненный луч. Ещё два мощных взрыва прокатились по округе, отдаваясь гулким эхом в горах.

– Больше не надо, – робко уговаривал свою аттану Вирад. – Теперь мы сами управимся. Тебе надо отдохнуть, ты уже бледнее валлона.

Гроза утихала. Мокрые весёлые парни подкатывали к пушкам ядра. Гинте казалось, что они играют блестящими серебряными мячами. Эти мячи ярко светились в тумане, а туман всё сгущался. Потом не стало видно даже мячей…

Она очнулась в комнате с высоким потолком. Стены украшали искусно вышитые ковры, а прямо напротив кровати висел беллам, с которого на Гинту смотрела красивая темноглазая девочка примерно её лет. Аттана Диннара. Видимо, это её покои.

– Тебе лучше?

Над Гинтой склонился Сагаран. Он помог ей сесть и дал выпить настой из целебных трав.

– Что со мной было?

– Ты переутомилась. Целыми днями возилась с этими цветами, с посадкой, потом пошла сражаться с каменными чудовищами. Тебе надо отдохнуть. Дня три, не меньше… Кстати, ты обожгла руки. Разве я тебе не говорил: работая с огнём, надо делать очень хороший наружный анхакар.

Гинта рассеянно взглянула на свои ладони.

– Я уже залечил. Ожоги были лёгкие, но всё могло кончиться гораздо хуже.

– Как там… на границе?

– Сегодня спокойно. А вчера всем досталось. Такого нашествия ещё не было. Думаю, теперь они надолго затихли.

– А почему меня принесли сюда?

– Так распорядился Акамин. Он говорит, что это самая удобная спальня во всём замке.

– У меня и до этого была удобная комната.

– Ну, не знаю… Он тебе очень благодарен. Ты столько сделала для Улламарны. И просто для него. Я тоже хотел тебя поблагодарить…

Сагаран замялся.

– За что?

– За то, что ты тогда заступилась за неё. На Совете. Если бы всё это сказал я… Думаю, это бы не имело успеха, скорее наоборот.

– Сагаран, а ты… А у вас с ней что-нибудь было?

– Всего одна ночь, – грустно усмехнулся молодой нумад. – Праздник Золотых Звёзд. Мне было пятнадцать, а ей семнадцать. Она была моей первой и единственной женщиной. Больше я никогда никого не желал. Только её.

– А она тебя любила?

– Нет. Возможно, она хотела отблагодарить меня за то предсказание…

В голосе Сагарана Гинта уловила скрытую горечь.

– Мне не следовало… Но я не мог устоять. Я любил её. И люблю до сих пор.

– Сагаран, а тот ребёнок, Диннар…

– Нет, Диннар не мой сын. Я знаю, некоторые думают, что я его отец, и я никогда не опровергал эти слухи. Пусть лучше считают его отцом меня, чем…

Молодой нумад нахмурился и замолчал.

– А ты видел того, кто…

– Нет. Я только знаю, что они встречались в вирновой роще. Однажды я пошёл туда, а на меня набросилась одна из этих чёрных птиц. Еле ноги унёс.

– Наверное, это был танх. А ты знаешь, что они могут вселяться в человеческое тело?

– Знаю.

– Нянька Диннара сказала, что какая-то сумасшедшая старуха ходила за ним и твердила, будто он её сын.

– Мало ли что может говорить безумный.

– Сагаран, а что ты думаешь обо всех этих статуях из пустыни?

– Спроси что-нибудь полегче. Сейчас вся пустыня ближе к границе в каменных обломках. А одну статую оставили целой. Суар остановил её и просил не разбивать. Хочет тебе показать. У этого ваятеля какое-то извращённое воображение.

– Он очень искусен.

– Да, хотя в последнее время хорошо сделанных статуй появляется всё меньше и меньше. В основном грубая работа. Иногда идут еле отёсанные истуканы. Когда мастер заинтересован в большом количестве изделий, ему уже некогда демонстрировать своё искусство.

– Ты думаешь, это всё один мастер?

– Похоже, у него много помощников, – пожал плечами Сагаран. – Да… Давно хотел тебе сказать, и всё из головы вылетало. Мне тут однажды показалось, что я видел бывшего ученика твоего деда. Того, который несколько лет назад ушёл из школы. Или Аххан его выгнал? Не помню имя…