– Белый город разрушен, но он ещё не стёрт с лица земли, – заметил Саннид. – Во время войны он пострадал гораздо меньше, чем Сингатама и другие западные города.

– Остаётся только ждать, когда явится зверь богини и доведёт дело до конца, – засмеялась Гинта.

– Но он может явиться слишком поздно, – добавила она уже серьёзно. – Род Уллавина угасает.

– Я думаю, он явится, когда нужно, – внимательно глядя на Гинту, промолвил Саннид. – Всему своё время. Кстати, вторая часть пророчества, которую мало кто знает, гласит: зверь богини придёт не раньше, чем в пустыне вырастут любимые цветы богини. Дитя моё, почему тебя так интересуют древние письмена?

– А это плохо? Ты считаешь, боги разгневаются на меня? Я совсем не хочу той власти над людьми, о которой мечтал Кинвар. Но может, записи древних, если какие-нибудь из них сохранились, содержат очень ценные сведения.

– Недостаток знания часто приносит вред, но далеко не всякие знания приносят пользу. Древние знали больше нас и к чему пришли?

– По-моему, дело не в том, что они слишком много знали, а в том, что среди них было много злых людей, и они взяли верх.

– Таких и сейчас хватает, – вздохнул Саннид. – И не всегда знаешь, что от кого ждать. Мой брат… Он был способнее меня…

Старый нумад немного помолчал, потом поднял на Гинту свои звёздно-синие глаза, и девочка вспомнила статуи на границе. Два брата-близнеца. Сан и Тан.

– Ты как-то спрашивала меня, был ли кто-нибудь из амнитанов на Танхаре. Многие ученики задавали мне этот вопрос, и каждый раз я уходил от ответа. Но тебе, внучка Аххана, отвечу. Я знал человека, который достиг Чёрной ангамы. Он давно уже покинул Эрсу, но он жив. Его плотное тело истлело в могиле, его нао превратилось в танн. Я говорю о своём брате-близнеце. Его таннаф живёт на Танхаре. Ты же знаешь, что такое таннаф?

– Знаю. Соединение нао и нафф без плотного тела – это нафао, а соединение нафф и танн – это таннаф. Или танх.

– Да, в народе таннафов обычно называют танхами, живыми тенями. Удачное название. Мы, нумады, всё чаще и чаще пользуемся им.

– Твой брат стал танхом? – с ужасом спросила Гинта. – Он служит Танхаронну?

– Танхаронну служат многие, – усмехнулся Саннид. – Для этого необязательно быть танхом. Мой брат Равид слишком рано обнаружил способности к таннуму, раньше меня. Мы были очень похожи, отличались друг от друга только цветом глаз – у Равида они были тёмно-карие. Помню, в детстве… Один человек в шутку назвал нас именами божественных близнецов – Сан и Тан. И сказал, что, наверное, легендарные братья решили снова явиться в человеческом обличье. Наша мать испугалась, а отец ужасно рассердился. Тот человек больше у нас не появлялся, а Равиду понравилось это сравнение. Он даже просил, чтобы его называли Таннид. Говорил: «Это нечестно. Саннида назвали в честь полубога, а меня не хотят. Зовите уж нас Саннид и Таннид – «маленький Сан» и «маленький Тан». Отец его тогда отругал. Он сказал ему: «Назвать в честь доброго божества – это одно, а в честь злого – совсем другое, и лучше этого не делать». А брат рассмеялся: «Чего бы стоили добрые боги, если бы не было злых?» Он был очень умён для своих лет. И память предков пробудилась в нём раньше, чем во мне. Он тоже должен был стать богом. И он стал им. Мой брат ушёл, когда нам было по двадцать пять. Незадолго до этого он сказал: «Мне надоела земная жизнь. Надоело смотреть, как все эти несчастные создания ходят по замкнутому кругу. Люди сроду не признаются, что зашли в тупик. Иногда им нужна хорошая встряска, чтобы они опомнились и зашевелились. И попробовали найти выход».

– Какая ещё встряска? – нахмурилась Гинта. – И при чём тут тупик? Не понимаю…

– Я не хочу объяснять тебе то, что ты должна понять сама, если не сейчас, то немного позже. А пока просто запомни слова моего брата.

– Учитель, а он рассказывал тебе о Танхаре? Что это за ангама?

– Она состоит из вещества марр.

– Значит, это каменная ангама?

– Камень не целиком состоит из марр, он содержит это вещество. И больше всего содержание марр в камнях Западной пустыни.

– В царстве Маррона?

– Да. В царстве бесплодия и смерти. Марр – мёртвая материя, которая стремится к вечному существованию за счёт чьих-то жизней. Именно марр удерживает в камне нафф, и высвободить душу из камня невозможно.

– Совсем-совсем невозможно?

– Это умел только Тунгар, величайший из белых колдунов древней Уллатамы. Он мог войти в камень и выйти из него, но как он это делал, сейчас никто не знает.

– Кроме самого Тунгара, – заметила Гинта. – Ведь говорят, что он до сих пор жив, если это, конечно, можно назвать жизнью. Его плотное тело истлело, но его нафао пребывает в холодных пещерах Ханнума. Боги наказали его, навеки поселив в церстве мёртвых и лишив возможности получить новое воплощение.

– Так-то оно так, – усмехнулся Саннид. – Но хотел бы я видеть того, кто осмелится туда спуститься и попросить у Ханнума разрешения поговорить с Тунгаром.

– А почему Танхар называют ангамой теней?

– Потому что её населяют те, кого называют танхами или таннафами. Больше я ничего не знаю о Танхаре. В детстве и юности мы с братом были дружны, но последние пять лет его пребывания в этом мире не очень-то ладили. Мне тяжело говорить о своём брате, и всё же я не могу уйти, не поделившись с кем-нибудь одной догадкой. Видишь ли, среди танхов есть и очень могущественные демоны… Тебя никогда не удивляло, что деревья вирны и птиц вангов называют танхами, живыми тенями? Ведь они имеют плотные тела. А танх или таннаф – это соединение тени (танн) и души (нафф), то есть создание, не имеющее плотного тела. Надеюсь, ты понимаешь, что танн, которое поглощает нао, имеет иную природу, чем обычная тень, которую в солнечные дни отбрасывают все существа и предметы. И всё же вирны и вангов не случайно называют танхами. А почему – я сейчас объясню. Стать танхом может только человек. Причём некоторые становятся таковыми не по своей воле. Есть танхи, которые могут вселиться в чужое плотное тело, вытеснив оттуда нафф. Это очень трудно, поэтому на такое способны лишь немногие демоны. Нафф растения слабее, чем нафф животного, так что в вирновых рощах достаточно деревьев, в которые вселились танхи. А ванга, у которого вместо птичьей души душа злого демона, бывшего некогда человеком, встретишь нечасто.

– Так вот почему эти птицы умеют разговаривать! – воскликнула Гинта.

– Да. Не все, конечно, а только те, что когда-то были людьми, а потом стали танхами и вселились в тела птиц. И танхи-растения умеют разговаривать. Чёрные тиумиды гадают по шелесту священных деревьев, ты ведь наверняка слышала об этом. Когда танхи-вирны шелестят на ветру, это похоже на человеческий шёпот, и можно разобрать кое-какие слова.

– Но зачем они вселяются в растения и птиц?

– Зачем? Чтобы влиять на людей и на ход земных событий. И потом… В прошлом они сами были людьми, имели плотные тела. Иногда им хочется обрести их вновь. Хотя бы даже тела растений или животных.

– Жить птицей – ещё ладно, – подумав, сказала Гинта. – Летать – это здорово. Но деревом…

– Если тёмному демону надоело древесное существование, он всегда может покинуть дерево, но такой вирн обычно сразу погибает и засыхает.

– А ты можешь отличить обычный вирн от танха? Или обыкновенного ванга от того, в которого вселился демон?

– Честно говоря, я никогда не пробовал. Чёрные тиумиды это умеют. Они общаются с танхами. И мой брат явно общался с ними.

– А тёмные демоны вселяются только в вирны и вангов?

– Это дерево и эта птица посвящены Танхаронну. На другие растения и прочих животных он не посягает. У богов свои правила, которые они не смеют нарушать. Но самое страшное то, что танхи могут вселяться и в людей. На такое способны только высшие из тёмных демонов, ведь нафф человека сильна, и вытеснить её очень трудно. Это можно сделать, когда человек при смерти. Нафф покидает его, нао слабеет и тоже отделяется от плотного тела, а таннаф входит в него.