– Ну вот, – удовлетворённо сказала Таома. – Теперь нам никакие холода не страшны.

Покои Гинты состояли из пяти смежных комнат. В двух больших были стенные камины, а три маленькие при необходимости обогревали переносными печками. Осенью мастер Гессамин сделал специально для покоев аттаны три изящные печурки – все в виде цветов из диурина, так что они могли одновременно и греть, и освещать комнаты. Заодно мастер предложил немного обновить зимнюю купальню Гинты. Гессамин уже давно работал в Радужном замке и всегда с особым удовольствием выполнял заказы маленькой аттаны. Он ещё год назад пообещал девочке, что украсит её купальню так, что она всю зиму не захочет оттуда выходить.

– Мозаику на дне бассейна не стоит менять, – решил мастер. – Это долго да и ни к чему. Узор из хаммелей1 тут очень даже хорошо смотрится. А вот рельеф на стенах я изменю. И фонтан… Здесь будет статуя с диковинным зверем, которого ты никогда не видела.

Зверь оказался похожим на большую рыбу с человеческими глазами. Он изогнулся в прыжке, а на спине его сидел обнажённый мальчик – юный водяной божок линн. Зверя Гессамин сделал из синего хальциона, а линна из голубовато-белого, подкрасив глаза и волосы голубым. Чудо-зверь со своим наездником словно парил над водой – подставка, соединяющая статую с дном бассейна, была из прозрачного диурина, не сразу и разглядишь. Из пасти зверя била струя воды. Ещё больше Гинту поразили рельефы, которыми Гессамин украсил стены. Он изобразил водяную богиню Лиллу в окружении её детей линнов: тела из белого хальциона, волосы и глаза из голубого, а вокруг – не то цветы, не то звёзды из серебристого зиннурита. Кое-какие фигуры выступали из стены больше других. Они держали в вытянутых руках зиннуритовые чаши, из которых струилась вода, или светильники в виде хаммелей из белого, голубого и прозрачного диурина.

– А что это за зверь такой? – спросила Гинта.

– Килон, – ответил мастер. – Они ещё называют его вельгом, водяным демоном.

– Кто – они?

– Валлоны. Я видел такую статую в одном святилище, в Хаюганне. Оно прямо в горах находится, правда, совсем невысоко. Возле маленькой горной речки Анги. Его снизу, из долины, и не увидишь, с дороги тем более – оно за скалой стоит. Это святилище построили валлоны. Они ходят туда молиться водяным богам. Ну и наши тоже ходят. Никто никого не гонит…

– В Ингамарне поселились валлоны?!

– А что тебя удивляет? Они сейчас везде… Но у нас-то их мало, несколько человек. Они в конце лета тут появились. Держатся особняком. Я даже точно не знаю, где они живут. По-моему, они нас побаиваются. А наши их недолюбливают. Не все, конечно, но многие…

– Тогда зачем они сюда приехали?

– Да похоже, некоторые валлоны боятся своих абеллургов ещё больше, чем наших колдунов. Видишь ли, эти хотят молиться водяным богам, а их главный абеллург велел почитать только бога солнца.

– Понятно. Значит, они тут прячутся. И богов своих прячут… Мне их жалко.

– Кого? Валлонов или богов?

– И тех, и других. Наверное, боги тоже иногда нуждаются в жалости.

– Юная госпожа очень добра, – с улыбкой сказал мастер. – Когда ты станешь минаттаной, ты не будешь гнать чужеземцев из своих владений?

– Если они придут с миром, то не буду. А если они попросят защиты от абеллургов, они её получат. Мне не нравится, когда людям запрещают молиться. У нас даже Танхаронну молятся. Если человеку это нужно и он не боится, как можно ему запрещать?

– Ты не по годам умна и терпима, аттана Гинта. Я тоже думаю, что не стоит ненавидеть валлонов только за то, что они валлоны. Те, что здесь поселились, не сделали ничего плохого. Просто хотят спокойно жить и молиться богам, которых издавна почитал их народ. Мой приятель Сагин помогал им украшать это святилище, но статую с килоном сделал валлонский ваятель. У нас, в Сантаре, нет таких зверей. Они живут в стране озёр… Вернее, жили. Она погибла сто сорок лет назад. Один из валлонов, которые ходят в это святилище, сказал, что водяные боги разгневались на его народ, поскольку он перестал их чтить, вот и наслали на страну бедствие. Я думаю, он прав. Все боги достойны почитания, и никого из них нельзя забывать. А водяные божества… Их тем более опасно сердить. Они могут быть и добрыми, и очень коварными – как и сама вода, их стихия. Она даёт нам жизнь, но она холодна, как смерть. Мы без неё не можем и в то же время боимся её… Ну, я имею в виду простых людей. Ты – будущая нумада, а нумады ничего не боятся.

Гинта молчала. Сколько она себя помнила, она всегда побаивалась воды и даже до сих пор не научилась плавать. Вообще-то в Сантаре это не считалось позором. На парней, которые доплывали до середины Наулинны, смотрели, как на героев.

– Провалиться мне сквозь землю, если я этой зимой не научусь в этом бассейне плавать, – сказала Гинта. – Мне здесь очень нравится. Спасибо тебе, Гессамин. А валлоны… Расскажи мне про тех людей, из святилища в Хаюганне.

– Люди как люди, – пожал плечами ваятель. – Неплохо знают наш язык. С ними даже интересно поговорить. Знаешь, они считают, что солнечный бог – брат-близнец водяного бога. Как же они его называют… Кажется, Лид. Это один так сказал, а другой вообще заявил, что солнечный бог сначала был водяным. Он был линном, а потом убежал на небо… Да-да, именно так он и сказал. Я тоже удивился. Они считают, что мы неправильно изображаем Эйрина. Служитель этого святилища в Хаюганне говорит: «Вы делаете солнечного бога похожим на красивого сантарийского юношу. А между тем, он светлый, и волосы у него серебристо-голубые. Для вас, сантарийцев, вода – непонятная, враждебная стихия, и вам кажется нормальным, что у водяных богов такой странный облик, не похожий на ваш. А Эрина вы любите, он вам близок. Вы хотите приблизить его к себе ещё больше, вот и наделили его сантарийской внешностью».

– Да откуда ему знать, каков Эйрин на самом деле! – воскликнула Гинта. – Боги почти не показываются людям в своём истинном обличье. Они же умеют превращаться.

– Линны не умеют. У них только один облик. Мне это учитель говорил, мастер Фанхар. Он был колдуном. И знаешь… Он видел линнов. Их можно увидеть, когда они во время дождя танцуют над водой. Фанхар сказал, что они были такие же, как их изображения в самых древних святилищах. Похожие на валлонов. И прежде всего, на их живого бога.

– А ты веришь в валлонского бога, Гессамин?

Мастер как-то неопределённо усмехнулся.

– Мой дядя живёт в Валлондорне. Он не то чтобы совсем верит, но… Он говорит, что этот их бог действительно бессмертный. Он молодеет каждый цикл. Весной появляется мальчиком, растёт, становится юношей… А зимой уходит. Потом опять возвращается мальчиком, и видно, что это всегда он. Один и тот же.

– Не знаю, – нахмурился ваятель. – Мой учитель его видел. И не поверил. Он сказал: «Я не знаю, кто он такой – этот прекрасный юноша. Я только одно знаю: те, кто ему якобы служат, много лгут. И добром это не кончится. Потому что нельзя лгать до бесконечности. По-моему, валлоны почитают не бога, а его абеллургов. И служат им, а не ему. Разве богам, чтобы доказать своё могущество, нужны войска, оружие, тюрьмы? Всё это нужно людям. Это людские дела. Причём дела дурные. И бесполезно приписывать их какому бы то ни было богу».

– Знаю я про этих валлонов, – сказал дед, когда Гинта пришла к нему вечером посидеть у камина. – Их восемь человек. Живут тихо, на людях почти не появляются. В основном из-за того, что боятся встретить солдат наместника. Они всех боятся – и своих, и наших, а сами, по-моему, безобидны. Меня куда больше беспокоят эти охотники.

Дед вздохнул и задумался.

– Какие охотники? – спросила Гинтаю

– Думаешь, зачем последний раз наместник приезжал?

– Зачем?

– Просил разрешения на зимнюю охоту. Для своих людей. Я разрешил, а теперь сомневаюсь, что поступил правильно.

– Их будет много?

– Хороший вопрос. В том-то и дело, что нет. Десять человек. Я потому и согласился. Большой отряд я бы сюда не пустил. Они обещали не ставить своих подлых ловушек, а из оружия пользоваться только кинжалами и кестами.