Алима сплела венок из стеблей травы-волосянки и прикрепила к нему крупную ризену – похожий на звезду ярко-синий цветок с во­семью заострёнными лепестками. Надев на голову это подобие венца со звездой во лбу, Алима принялась рассматривать себя в маленькое зеркало, которое достала из кармана передника. Её бледное личико даже слегка разрумянилось от удовольствия. Девочка так самозабвен­но собой любовалась, что не заметила, как подошёл дед. Хавел был явно недоволен, даже раздражён. Опасливо оглядевшись, он велел внучке снять венок. Хавел ещё что-то сказал. Что – Ариэна не рас­слышала, но после ухода деда Алима выглядела очень расстроенной. Она порвала венок, за6росила его в кусты и долго сидела, угрюмо уставившись в лежащую у неё на коленях книгу.

– Дедушке не понравился твой венок? – спросила Ариэна, подойдя к девочке.

Та ничего не ответила и посмотрела на неё настороженно.

– Давай сплетём другой, – предложила Ариэна. – Возьмём побольше цветов… Разных.

– Давай, – Алима слегка оживилась. – Только ризены рвать не 6у­дем.

«Наверное, ей вредна ризеновая пыльца, – подумала Ариэна. – ­Или запах. Потому Хавел и рассердился».

– А от других цветов тебе плохо не бывает? – на всякий случай спросила она Алиму.

– Нет, – сказала девочка после не6ольшой паузы. Создавалось впечатление, что она не поняла вопроса.

Больше Ариэна ничего не стала выяснять. Она сплела Алиме венок, потом рассказала ей сказку о девочке, которая нашла чудесный цве­ток, сделавший её самой красивой на свете. На северо-западе эту сказку знал каждый ребёнок. Алима слышала её впервые.

Через несколько дней, увидев Ариэну в саду, Алима сама её окликнула и попросила что-нибудь рассказать. Они подружились. Ари­эне, у которой не было ни сестёр, ни братьев, даже нравилось опекать больную девочку. Она лепила ей из глины фигурки, рассказыва­ла сказки, читала вслух книги. Правда, интересных книг в доме Ха­вела было немного. В книжных лавках и на рынках Ур-Маттара прода­вались в основном истории о славных деяниях аранхитов, которые с помощью Маттар избавляли своих сограждан от всяких бед. Алиме больше нравились истории, придуманные Ариэной. А от картинок, которые та для неё рисовала, девочка была просто в восторге.

В конце осени Алиме стало хуже. Говорили, что в это время года её болезнь всегда обостряется.

– Неужели ей не помогают никакие лекарства? – спросила Ариэна у Лиссы, вдовы известного зодчего Тарнаха, снимавшей квартиру на втором этаже.

– Только на время, – вздохнула Лисса. – Похоже, её уже не вылечишь.

Когда Ариэна изъявила желание посидеть с больной, старый Хавел посмотрел на неё со смесью удивления и неприязни. Однако навестить Алиму разрешил. А увидев, как та обрадовалась гостье, позволил Ариэне приходить в любое время. Служанка, которая ухаживала за Алимой, 6ыла только рада. Оставляя гостью с больной, она и не подозревала, что та может что-то подсыпать Алиме в лекарство. Ариэна же делала это каждый раз, когда навещала девочку. Она знала, что вреда от добавленной в питьё тщательно измельчённой паутины не 6удет. Вопрос в том, будет ли польза? Вскоре выясни­лось, что польза от этого есть. В какой-то момент Ариэне даже по­казалось, что чудесная паутина исцелила Алиму окончательно, но чу­да не случилось. Через месяц болезнь обострилась снова. Ариэне опять удалось поднять девочку на ноги. Она чувствовала, что болезнь вернётся, но решила не отступать. Она продолжала тайком ле­чить Алиму при помощи паутины. В конце концов, без этого лекарства больной было бы ещё хуже. Талму Ариэна пыталась лечить скорее для успокоения совести – она знала, что аранхина обречена, но в то, что болезнь прервёт жизнь маленькой Алимы, она почему-то не вери­ла. Не могла поверить. Даже после одного зловещего сна. Ей при­снилась бледная красавица с серебристыми волосами, которая, изде­вательски посмеиваясь, сказала: «Зря ты так стараешься, дорогая. Ох как зря!» Это опять была она. Прислужница Гиамары, явившаяся в мир людей за очередной жертвой.

«Ну уж нет, – подумала Ариэна. – Алиму я тебе не отдам!»

Она была единственной из всех жильцов, кого хозяин особняка изредка удостаивал приветливой улыбки. Кажется, Хавел наконец-то понял, что ученица Святилища не пытается извлечь из дружбы с его внучкой какую-то выгоду. Ариэна исправно платила за квартиру, да­же не заикаясь ни об отсрочке, ни о снижении суммы. Иногда ей ка­залось, что Хавел как-то странно на неё смотрит. Не мог же он не заметить, что улучшения в состоянии Алимы напрямую связаны с ви­зитами юной художницы. Ариэна даже представить себе не могла, что он по этому поводу думает. Скорее всего, старик вообще избегал искать какие-либо объяснения. Он обожал свою внучку. И хотел, чтобы она подольше прожила. Наверное, по сравнению с этим всё осталь­ное представлялось ему не таким уж и важным.

Общение с Алимой спасало Ариэну от приступов уныния, которые то и дело накатывали на неё в течение всей осени. Она знала, что никогда не привыкнет к этому страшному городу. Никогда не простит ему Герона. Но Ур-Маттар стал частью её судьбы, и в его обманчи­вой красоте было что-то завораживающее. Иногда по вечерам она вылезала через верхнее окно своей мансарды на крышу и, сидя под навесом ли6еновых ветвей, подолгу смотрела на город. Здесь, на юге, даже в конце осени было тепло, а короткая зима напоминала осень в окрестностях Зимогорья. Когда в Ур-Маттаре пошли дожди и Ариэна, выйдя на балкон, увидела, что крыши соседних домов ста­новятся пёстрыми от опадающей листвы, она подумала о своём родном уре, где уже, наверняка, начали топить камины. И немного загрусти­ла, вспомнив свой маленький уютный дом. Сейчас там жили Рауд и Эла. Ариэна сама на этом настояла, узнав, что Рауд окончательно поссорился с семьёй.

– Ты только сделаешь мне одолжение, – сказала она перед отъездом в Ур-Маттар. – Я не хочу, чтобы мой огород зарос сорняками. И бу­дет очень обидно, если сгниёт то, что я вырастила и собрала в этом году.

Рауд и Эла прислали уже три письма. Ариэна ответила только на одно. При внешней размеренности её новая жизнь была настолько на­сыщенной и напряжённой, что к вечеру она порой чувствовала себя совершенно вымотанной. Ариэна сама не понимала, почему она так устаёт. Ведь её теперешняя жизнь была во многом легче прежней. Каждую декаду слуга из Святилища приносил ей запечатанный воском конверт с новенькими серебряными монетами. Их хватило бы не то что на десять дней. Их бы и на пару месяцев хватило, даже если бы она постоянно покупала наряды и объедалась сладостями из лучшей в го­роде кондитерской Дивела. Ариэне больше не надо было готовить. За­чем тратить на это драгоценное время, если на твоей улице целых две таверны, радующие глаз яркими вывесками с подсветкой. Иногда, возвращаясь домой после занятий, Ариэна заходила в таверну тётуш­ки Раймы и покупала что-нибудь такое, что дома оставалось только подогреть. Ариэна даже могла нанять служанку – средства ей позволяли, но она не хотела, чтобы у неё дома хозяйничал кто-то чужой. Она к этому не привыкла. Как и ко многому другому, с чем ей здесь пришлось столкнуться.

А вот Зия освоилась в новой среде едва ли не сразу. Единствен­ное, что её пугало, так это то, что столичные девицы могут счесть её законченной провинциалкой. Приехав в Ур-Маттар, она тут же от­правилась в модную лавку и в первый день занятий явилась в школу разодетая так, как будто собралась на приём в честь какого-то важного лица. Её старания не пропали даром. 3а оценивающими взгля­дами последовали одобрительные улыбки, которые лучше всяких слов говорили о том, что 3ию здесь считают своей. Вскоре она завоевала даже благосклонность старших учениц. Эти особы уже чувствовали се­бя настоящими мастерицами и поглядывали на новеньких свысока. Ариэна с удивлением обнаружила, что избалованная, самовлюблённая внучка аранхита, которая в 3елёном Уре всегда держалась с подруга­ми заносчиво, умеет, если надо, угодить и подольститься.

Жила 3ия у дальних родственников, в роскошном двухэтажном особ­няке, окружённом садом. В школу она являлась в сопровождении слу­ги. Когда занятия заканчивались, он ждал её у западных ворот. Если учениц отпускали раньше обычного, Зия брала в сопровождающие кого-нибудь из слуг Святилища. Они всегда были рады подзаработать. Знатные девицы в Ур-Маттаре редко ходили по городу без сопровожда­ющих. Особенно в последнее время, когда город наводнили таинствен­ные кровососы. Зато железных демонов можно было больше не бояться. Так сказали избранники Маттар. Около года назад они объявили, что Мать-Паучиха обуздала этих чудовищ, и они больше не посмеют напа­дать на её детей. Но людям всё равно следует быть осторожней и держаться подальше от мест, где обитает зло. Было бы наивно думать, что оно ушло совсем, – ведь Гиамара продолжает борьбу за владычество над миром.