– Что с тобой, Фаилла? – продолжал Эдан. – Я знаю тебя с детства, я играл с твоими сыновьями. Я помню, как твоя мать Лиа, да будет она счастлива в Садах Вечности, кормила меня сладостями, когда я тайком от родителей прибегал к ней на кухню… Я многих здесь знаю и люблю с детства. Что с вами? С каких это пор друзья и подданные Сельхенвурдов оскорбляют их гостей? Я не желаю, чтобы моих друзей называли здесь чужаками. Айслинд и его свора здешние, но почти всё зло, которое тут сейчас творится, из-за них. Это они впустили в наш мир зло, открыли для него врата. Дело не в том, что они открыли врата в другие миры, а в том, что они нашли там себе подобных и спелись с ними. Гости из другого мира, которые сейчас находятся в этом зале, не только не замышляют против нас ничего дурного, но и готовы помочь нам. А леса наши гибнут уже давно, просто заметили это не сразу. Раньше мы думали, что гибнут только те рощи, на которые напускают свои чары Айслинд и аханары, но ведь теперь-то уже ясно, что дело не только в этом. В последнее время изменяется даже Лес Богини, куда эти проклятые колдуны и не суются.

– Но почему он изменяется всё быстрей и быстрей? – спросила Фаилла. – Почему именно сейчас лес перерождается не по дням, а по часам? Мне жаль, если я обидела твоих гостей, молодой господин, но иногда ведь не знаешь, что и думать?

– Мы нисколько не обиделись, уважаемая Фаилла, – улыбнулся Пит Уотсон. – Когда Германар стало заносить айсхаранским вечным снегом, мы тоже были в растерянности, не знали, что думать и что делать. Так уж получилось, что наши миры связаны и решать проблемы мы должны сообща. А почему леса изменяются всё быстрей и быстрей… В других мирах подобные бедствия происходили примерно так же. Если нарушено равновесие, изменения обычно начинаются незаметно, а потом набирают силу и скорость. Иногда всё заходит так далеко, что остановить процесс и предотвратить бедствие уже невозможно.

– Ты думаешь, у нас уже тоже всё зашло так далеко? – спросил Дигималис, тот самый воин, который пятнадцать лет назад, не подумав, подшутил над сыном веринга, после чего Эдан отправился в святилище Вуурданы, чтобы исцелиться или умереть. Тогда Эдан никому не сказал, чьи слова подтолкнули его к такому решению, но теперь об этом знали многие. А Дигималис теперь был одним из самых преданных друзей Эдана Сельхенвурда.

– Не знаю, – нахмурился Пит. – Хотелось бы это выяснить. Но одно мы уже поняли – на здешние растения повлияли недостаток настоящего снега и избыток магического. Некоторые растения, не получая необходимой порции влаги, которая образовывалась после таяния снега, вступили в странный симбиоз с магическим снегом и льдом…

– Что такое симбиоз? – перебил воевода Фарн.

– Что-то вроде сосуществования. В результате некоторые растения и прочие организмы изменились. И продолжают изменяться. Насколько я понял, одни растения из-за этого изменились в лучшую сторону, например, приобрели целебные свойства, а другие стали ядовитыми, деградировали, а то и вообще погибли. К сожалению, отрицательных изменений наблюдается больше, причём многие из них пока не бросаются в глаза. Их можно увидеть лишь при помощи того, что вы называете магическими стёклами. На самом деле никакие они не магические, они просто увеличивают и позволяют разглядеть то, что не видно обычным глазом…

– Значит магические и есть, – упрямо сказала Фаилла.

– Пусть так, – согласился Пит. – Но они ни на что не влияют. Они не могут изменить то, что мы сквозь них рассматриваем. Они лишь позволяют увидеть уже произошедшие изменения.

– У вас тут сегодня лекция по симбиогенезу? – раздался голос Джанни Моретти.

Все тут же повернулись к двери. Никто не знал, сколько Джанни и Хай-Вер тут простояли, но, судя по выражению лиц, услышали они достаточно. Илана была рада, что Джанни вмешался в беседу – когда речь заходила о научных проблемах, Пита порой заносило, и остановить его было непросто. Да и вообще хотелось поскорее свернуть этот разговор. У Иланы было такое чувство, что Эдан нарочно спровоцировал его, положив на стол в общем зале эту злополучную ледяную ветку. Похоже, ему так надоели косые взгляды и намёки, что он решил открыто обсудить наболевшую тему, расставив все точки над и. Он поступил правильно, но хотелось поскорей переключиться на что-нибудь другое и развеять атмосферу неловкости, которая висела в зале, словно душное облако.

За ужином Джанни и Хай-Вер рассказали о своей вылазке на Майдар. Вернее, рассказывал Джанни. Хай-Вер почти всё время молчал и, казалось, с трудом скрывал тревогу и подавленность.

– Дядя устроил нам встречу в членами Коллегии, – сообщил Джанни, с аппетитом поглощая всё, что ему услужливо подкладывала на тарелку хорошенькая Наймина. Эта девушка с самого начала положила на него глаз и почти этого не скрывала. Зато Хенне стоило большого труда скрывать своё раздражение каждый раз, когда Наймина начинала увиваться вокруг симпатичного чернокудрого гостя. – Леди Иона Гонсалес – бывшая моего дяди. Они познакомились, когда учились на Эридане, и были вместе лет пять. Вроде бы, даже пожениться планировали, но её высокородная семейка сочла, что Моретти недостаточно аристократичны для их дочери, и она не захотела ссориться с родителями. А может, просто любовь к тому времени потихоньку сходила на нет… Сейчас это уже неважно. Важно то, что у леди Гонсалес есть и мозги, и совесть, и она до сих пор питает к моему дяде искреннюю симпатию. Лорд Санда-Рон – гражданин Гатта-Наары. Он тоже нам верит и обещал всяческую поддержку. Заключение экспертов готово. В общем, послезавтра отправляемся на Атену. Я раздобыл для нашей колдуньи картинку с видом Атенополиса – изображение парка возле гостиницы «Корона». Там нас и разместят.

– Ну и каково же заключение экспертов? – осторожно спросила Изабелла.

– В подробностях мы это узнаем только на заседании, но известно, что на Авалоне и на Тевкре обнаружены лаборатории аханаров. То есть лаборатории обнаружены не только там, но колдунам почти везде удалось замести следы. А на Авалоне, где-то недалеко от Камелота, и в одном глухом тевкрийском поселении они, похоже, еле успели унести ноги и всё оставили как есть. Там нашли около трёхсот замороженных. Все альфа-гуманоиды, и почти все в возрасте от десяти до пятнадцати. Заморожены недавно, а посему гормов из них сделать не успели. К сожалению, они не помнят, как туда попали, а иные даже о жизни своей мало что вспомнить могут. Их голограммы разослали по всем мирам, так что родные скоро их опознают и заберут.

– А как их извлекли из магического льда? – удивилась Лилиана. – Илане это ничего не стоит, Эдера делает это при помощи линдимина.

– Не знаю, – подумав, ответил Джанни. – Возможно, есть и другие способы. Тот же лазерный луч… Главное – их спасли, существование колдовских лабораторий, где проводятся незаконные опыты над разумными существами, доказано. Обстановка в Германаре тоже изучена досконально, и Коллегия скорее всего согласится с необходимостью подвергнуть правителей-оборотней проверке. То есть звучит это несколько иначе – подвергнуть проверке на соответствие психо-физиологическим стандартам альфа-гуманоидной расы королеву Германара Изабеллу Фабиани, наследного принца Германара Гая Джулиуса Фабиани и их двойников, называющих себя теми же именами и претендующих на их титулы. В общем, пока вы только претенденты, но, думаю, скоро всё встанет на свои места.

После собрания Илана подошла к Хай-Веру.

– Тебя что-то беспокоит?

– Слишком уж хорошо всё складывается.

– Но ведь мы же на это и надеялись.

– Конечно… Возможно, я стал слишком мнителен. Лорд Санда-Рон не мог нас обмануть, во всяком случае, меня. Если на Гатта-Нааре узнают, что он предал своего соотечественника и это удастся доказать, то ему там лучше не появляться, и даже его родичам придётся оттуда уехать – подальше от позора. Наш закон очень суров к предателям. Некоторые даже считают, что слишком. Не обращай на меня внимания, Илана, я просто устал. Мне необходимо несколько часов глубокого сна.