Чутьё подсказывало Илане, что Бестия не врёт и не пытается заманить её в ловушку, так что, немного поколебавшись, последовала за ней. Дверь подвала вела в небольшой хозяйственный дворик.

– Сможешь перелезть через ворота? – спросила ариманка.

– Да. Спасибо.

– Не за что. Удачи тебе, принцесса-льдинка.

По ночным улицам гуляла метель. Для марта это было нормально, но Илана знала, что холод не отступит ни в апреле, ни в мае. Весны не будет…

Весны не будет, и не надо,

Крещеньем третьим будет смерть1.

Что ей делать? Может, смерть – единственный выход, который у неё остался? Очень хотелось спать. Будь она обычным человеком, она бы уснула на этой холодной улице и замёрзла. Но принцесса-льдинка не замёрзнет. Принцесса-льдинка должна найти своё ледяное царство. Лоффи считает, что ещё рано. Она ещё не достигла подлинного могущество и, оказавшись сейчас в Айсхаране, может сразу стать жертвой хатанских колдунов.

«Ладно, – сказала себе Илана. – Как говорила героиня одной старинной книжки, я подумаю об этом завтра. А сейчас надо хоть немного поспать».

Она устроилась на ночлег в расписном деревянном домике на какой-то детской площадке. А проснулась от сигнала своего мобильника. Уже почти рассвело. На браслете загорелся знакомый номер. Так, значит, мадам уже знает о её побеге, и связалась с ней, чтобы убедить вернуться. Если Илана не ответит, начнутся поиски. Надо убираться подальше. Городской транспорт уже ходит. Куда лучше податься? В Шиман-Таун? Да, пожалуй. Там проще затеряться…

Следующий сигнал заставил Илану вздрогнуть. Это номер она тоже узнала. Может, ответить? В конце концов, вычислить её местонахождение Вито не сможет.

– Эй, малышка, ты где? – в голосе маэстро звучала неподдельная тревога. – Не бойся, нас не прослушивают. Би только что мне звонила, и, разумеется, я поклялся сообщать о тебе всё, что мне станет известно. Но я не святой, и некоторые клятвы даю, сделав в кармане фигу.

– Вы и сейчас её сделали, маэстро?

– Нет. Мне не хочется обманывать мою старую знакомую, но я не из тех, кто готов вот так вот сразу заложить затравленного ребёнка. Тебе и так в последнее время досталось. Может, скажешь, что произошло?

– Я не люблю, когда меня заставляют делать то, что мне противно. Объяснить более конкретно?

– Не стоит, – ответил Вито после небольшой паузы. – Я всегда этого опасался…

– Но даже не подумал меня предостеречь. Вернее, не шёл дальше намёков.

– Илана, детка, жизнь непростая штука, а ты казалась мне достаточно разумной, чтобы…

– Да, вы правы, маэстро. Кое-чего мы сами не хотим замечать, так что не должны обвинять других. Я не намерена к ней возвращаться.

– Боюсь, что твои намерения никого не интересуют, – грустно сказал Вито. – Теперь герцогиня Левенхольд твоя законная опекунша, и твой поступок расценивается как неповиновение, за которое она вправе тебя наказать. Если тебя найдут, тебя сразу же вернут ей, несмотря на все твои протесты.

– Но я ведь имею право подать жалобу в Опекунский Совет. Я могу рассказать, к чему она меня принуждает…

– А доказать ты это тоже можешь? Дитя моё, это будет всего лишь твоё слово против её, а поскольку её слово подкреплено деньгами и всем прочим, оно перевесит, поверь. В Опекунском Совете сидят те же чиновники, что и везде. Она ещё и не таких покупала. Тебя обвинят в том, что ты выдумываешь всякие гадости, дабы опорочить свою добрую покровительницу, которая всего лишь предъявляет к тебе разумные требования. А ты пытаешься отомстить ей, поскольку, будучи капризным и своенравным ребёнком, не желаешь их выполнять…

– Хорошо, маэстро, я всё поняла. Кругом дерьмо, выбраться из него трудно, но я сделаю всё, что в моих силах. Я не намерена возвращаться к этой развратной старухе, а если меня попробуют вернуть туда силой, то об этом многие пожалеют. И прежде всего она.

– Подожди, не отключайся. Я очень многим обязан Би, но душу я ей всё же не продал. Я хочу тебе помочь. Разумеется, так, чтобы она об этом не узнала. Скажи, чего бы ты сейчас для себя хотела?

– Убраться отсюда подальше. Желательно на Авалон. Говорят, в Камелоте много театральных трупп, и даже детей берут на работу, не требуя с них разрешения родителей и опекунов. И вообще не спрашивая никаких документов…

– Ну, это, конечно, не совсем так, хотя устроиться в Камелоте на работу действительно легче, чем здесь. Да вот только мало кому из незаконных эмигрантов удаётся там хорошо устроиться. А уж детей-то там работодатели обдирают нещадно…

– Я всё это знаю, но у меня нет другого выхода.

– Хорошо, я помогу тебе добраться до Камелота. Значит, так … Если ты мне доверяешь, скажи, где тебя можно найти. Я посылаю за тобой своего человека, и он отвозит тебя в надёжное место. Я буду там чуть позже и займусь твоей внешностью. Тебе сейчас лучше не привлекать внимание, а ты уж больно ярко светишь, моя белая звёздочка. Идёт?

– Я очень хочу тебе верить, Вито, – сказала Илана, впервые обращаясь к маэстро по имени. – Не обижайся, но я должна предупредить: если я замечу, что… что-то не так, я могу убить. Я способна на это. Я уже не та, что прежде.

– Я знаю, – спокойно отозвался маэстро Полари. – Где ты будешь?

Приятель Вито – начинающий молодой фотограф по имени Майкл Джентри – отвёз Илану в свою квартиру, которая находилась в одном из невзрачных домиков Раббит-Хилла. Этот непристижный район едва ли не примыкал к Шиман-Тауну. Через полчаса туда прибыл маэстро. И сразу приступил к делу. Волосы Иланы были выкрашены в русый цвет, контактные линзы сделали её глаза зеленовато-серыми, а лицо пришлось покрыть слоем стойкой пудры бежевого оттенка.

– Руки уж красить не будем. Наденешь перчатки.

– Хорошо. Маэстро, вы просто волшебник! Меня так никто не узнает.

– Вечером Майки отвезёт тебя в космопорт. «Лоэнгрин» отбывает в 21.00. Майки представит тебя корабельному стюарту как свою кузину, которая летит в Камелот по приглашению его друга Леонардо Бенчи. Это один тамошний антрепренер. Лет десять назад он подрабатывал у меня моделью и параллельно танцевал в труппе Августа Вебера. Потом перебрался на Авалон… В общем, теперь у него собственная танцевальная труппа, и он постоянно обновляет её состав. Мы уже давно с ним не общались но, насколько я знаю, он держится на плаву. Лео мне кое-чем обязан. Некоторые люди предпочитают забывать о своих долгах, но он всегда был неплохим парнем. Надеюсь, он тебе поможет. Хотя бы на первых порах. Это тебе тоже пригодится… – Вито сунул в дорожную сумку, которую только что купил в одном из магазинчиков Раббит-Хилла, пачку банкнот. – Здесь пятьдесят тысяч. На первое время хватит… Да, вот письмо для Лео. На конверте его адрес. Я написал, что ты прошла несколько классов Королевской балетной школы. Ты ведь занималась по их видеопродукции – так что я совсем даже не соврал. Главное – сразу произвести впечатление. Эта наша школа гремит на всю Федерацию. Ну а когда он тебя посмотрит, разочарован не будет. Я же знаю, как ты танцуешь.

– Спасибо, Вито, – Илана хотела обнять маэстро, но замялась, смущённо глядя на него сверху вниз. Она только сейчас заметила, насколько стала его выше. – Некоторые люди предпочитают забывать о своих долгах, но я к таким не отношусь. Я никогда не забуду о том, что ты для меня сделал…

– Поговорим об этом, когда всё действительно будет сделано, как надо, – Вито тоже казался смущённым. – Свяжись со мной, как только доберёшься.

Было уже темно, когда старенький антиграв Майка, доставшийся ему от отца, набрав допустимую высоту, двинулся в сторону космопорта. Транспортные пути в этой части города, особенно воздушные, были оживлёнными в любое время дня и ночи, поэтому Майк заметил «хвост» далеко не сразу.

– Чёрт, – тихо выругался он. – Неужели это нам сигналят? Точно, нам…

– Кто? – встрепенулась Илана.

– Воздушная полиция. Готов съесть свои ботинки, я не нарушил никаких правил.

Майк пытался шутить, но Илана видела, что он близок к панике. И причины для таковой имелись. Если они не нарушили правила движения, значит, у полиции есть другая причина задержать их. И причина тут могла быть только одна.