«В последнее время он без намёков вообще не может, – с лёгкой досадой подумала Илана. – Как будто пытается меня в чём-то уличить».

Она легла спать, повернув картину к стене. Впрочем, утром повесила её на самое видное и хорошо освещённое место.

Кто ей устроил сюрприз, Илана выяснила сразу после каникул, услышав разговор Снежаны Грундер с Марго Аффенштайн.

– Мы больше не берём торты у Томпсона, – заявила Снежана. – Его продукция уже далеко не лучшего качества. Папа говорит, что с таким оборудованием далеко не уедешь…

– Это он, наверное, потому так говорит, что «Томпсон и К0» отказались покупать у него холодильные установки, – ехидно заметила Марго.

– У «Транс-Холода» и без таких, как эти жалкие кондитеры, хватает покупателей! – вздёрнула нос Снежана. – Папа считает, что Томпсон долго не протянет. Лучший компаньон от него ушёл, а детей у него нет. Некому продолжать дело. Сомневаюсь, что он захочет приобщить к своему бизнесу племянничка. Отношения с семьёй сестры у него так себе. Дэн Томпсон был очень недоволен, что она вышла замуж за этого Бертона. Ну, тут-то его можно понять. Джим Бертон – полное ничтожество. Сорок лет, а так ничего в жизни и не добился. Мой папа вообще таких презирает… Однако семейка с претензиями. Из кожи вылезли, а сына своего в нашей школе учат…

Дальше Илана слушать не стала. Она уже поняла, о какой «семейке» судачат эти две маленькие стервы. Учеников в элитной гимназии № 7 было немного. И только один из них носил фамилию Бертон. Илана подкараулила его в раздевалке.

– Знаешь, голубчик, это нечестно! – напустилась она на Тима, оттащив его в сторонку.

– Что-о? – едва ли не испуганно протянул мальчишка.

– Устроить мне такой пир и даже не побывать на нём! Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я бы пригласила тебя в гости.

– Ну… Я хотел как интересней, – Тим смущённо засопел, но он явно был рад, что его поступок перестал быть для Иланы тайной. – И я боялся, что ты… В общем, я не знал, как ты к этому отнесёшься…

– Как я отнесусь к тортам и конфетам? К этим вещам я отношусь совершенно однозначно – ем. А если этого очень много, ещё и друзей угощаю. Послушай, Тим, твои родители так потрати…

– А вот и нет! – поспешно перебил Тим. – Родители тут ни при чём. Они даже ничего не знают. Это всё дядя.

– Я и не знала, что Дэн Томпсон твой дядя. До сегодняшнего дня… Ты что – ему всё рассказал? Или он отвалил тебе такую гору сладостей, ни о чём не спрашивая?

– Дядя Дэн никогда не задаёт лишних вопросов. Я просто сказал, что очень хотел бы отблагодарить одного человека, а у него как раз скоро день рождения. Знаешь, я ведь с дядей совсем недавно познакомился. До этого он… В общем, они с мамой ссорились, а теперь всё налаживается. Мы с дядей сразу подружились. Кажется, я ему нравлюсь. Мама даже боится, что он меня избалует.

– А откуда ты знаешь, когда у меня день рождения?

– Да я тут перед Новым Годом у директора в компе немного порылся, – небрежно сказал Тим. – Мы с Робом Уайтом с математики сбежали – не хотели контрольную делать, а нас дежурные в туалете застукали. И потащили к директору. А того как раз зачем-то завхоз позвал. Директор сказал: «Постойте пока, подумайте о своём поведении, а заодно приготовьтесь всё объяснить – чётко и связно. Не хочу слушать младенческий лепет». Он вышел, а мы с Робом решили пошариться у него в компьютере. Чего над поведением-то думать? Классная раздумывать не будет. Просто возьмёт да и снизит оценку по поведению за неделю. Против этого нам всё равно ничего не придумать. У директора в компе данные про всех учеников. Вот я и прочитал про тебя. И ещё я там кое-какие поправки внёс! – Тим довольно захихикал. – Да нет, не в твоё досье. Думаю, пока никто ничего не заметил, ну а когда заметят, уже и не вычислят, кто это сделал.

– И что ты там сделал, герой?

– Я нашёл анкету Снежаны Грундер и кое-что там исправил. В графе «отец» написал – «главный германарский душегуб», а в графе «мать» – «замороженная глиста». Моя мама эту Линду Грундер терпеть не может. У отца в компьютере хранятся все её фотогалереи, а мама говорит, что Линда похожа не на Снежную Королеву, а на замороженную глисту.

О том, что Снежана Грундер – один из главных врагов Иланы, знала вся гимназия. Тим рассказывал о своём подвиге небрежным тоном, но чувствовалось, что он ждёт одобрения.

– Рисковый ты парень, Тим, – покачала головой Илана. – Представляешь, если бы тебя за этим поймали!

– А ты не боялась, что тебя поймают? – помолчав, робко спросил Тим. – Я ничего никому не говорил, но некоторые сами догадались… Ведь картины появлялись там, где ты была… Или где ты была незадолго до этого…

– Не одна я там была. По коридорам школы ходят целые толпы…

– Потому никто ничего и не может доказать. Но теперь все знают, что ты настоящая колдунья. Почти все…

– А где ты достал такие чудесные лилии? – желая сменить тему, поинтересовалась Илана. – Может, у тебя есть ещё один дядя? Владелец цветочного магазина.

– Нету… – слегка растерялся Тим. – Какие лилии? А-а, это, наверное…

Мальчишка спохватился и умолк, закусив губу.

– Ну-ну, продолжай! Кто это?

– Да я не знаю, я только… Спроси у Марка Лемана. Он больше знает.

– Ах, он больше знает? – Илана уже начала сердиться по-настоящему. – Что-то тут все вокруг слишком много знают. А меньше всех знаю я. Это что – заговор?

– Да какой заговор? И вообще… Я же не виноват, что некоторые тут в тебя влюбились…

– Чего-чего? – Илана почувствовала, как её бросает в холод. Зеркальная стена вестибюля отражала её тонкое лицо, которое в мгновение ока приобрело нежно-голубой оттенок. Тим же, покраснев и надувшись от сдерживаемого смеха, подхватил портфель и умчался прочь.

У Марка Лемана Илана ничего не стала спрашивать. Она всё поняла, увидев, как он разговаривает с Таддеушем Бельски. Сразу вспомнился увитый белыми лилиями меч на серебристо-голубом фоне. Герб, изображённый на дверце кареты, которая иногда привозила Таддеуша в гимназию.

Недавно завязавшиеся приятельские отношения между Марком и Таддеушем удивляли многих. Говорили, что началось это в сентябре, после того, как граф и графиня Бельски пригласили семейство Виктора Лемана на один из своих приёмов. Якобы это позволило Виктору собрать какой-то важный материал и кое-кого разоблачить. И вроде бы, это разоблачение было в интересах графской четы. А иначе стали бы они ему помогать! Позже Илана узнала, что семьи Бертонов и Леманов уже не первый год дружат – настолько тесно, что время от времени наносят друг другу визиты. В школе Марк и Тим не общались – старшие мальчики вообще поглядывали на малышей свысока, но однажды, оказавшись в гостях у Леманов, Тим решил покрасоваться перед Марком и рассказал ему о своей проделке в кабинете директора. Из этого-то разговора Марк и узнал о дне рождения Иланы. Почему он решил сообщить сию знаменательную дату Таддеушу? Марк был не из тех, кто рад выслужиться. Похоже, он просто хотел сделать Таддеушу приятное. Марк Леман никогда бы не признался, что дружба с юным аристократом, который к тому же старше его на целых два года, льстит его самолюбию, но Илана видела, что это так. И ещё она видела, что Марк искренне восхищается Таддеушем. Да и как можно было им не восхищаться? Она вот только до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что кто-то может восхищаться ею. Избавиться от клейма уродины, которое Илана носила с раннего детства, было непросто. Девочка с неправильным именем и неправильной внешностью ходила теперь, высоко подняв голову, но проклятое клеймо не исчезло. Оно лишь стало невидимым и нет-нет да проступало, словно рисунок, сделанный исчезающими чернилами на бумаге из криоволокна, если подержать лист на огнём. Присутствие Таддеуша Бельски по-прежнему смущало её. Наверное, если бы она, встретив его в коридоре, пореже отводила глаза, она давно бы уже поняла, почему Снежана Грундер ненавидит её всё больше и больше. Впрочем, задираться Снежана не решалась, так что её ненависть давно уже не причиняла Илане хлопот.