После Еленика легла спать, чтобы уже никогда не проснуться. Я ощущала её отчаяние, страх и вину. Эти чувства перемешивались с моими. Злость, сочувствие. Я злилась на тех, кто так безжалостно отнимал чужие жизни. Еленика не была слабой, но когда в одночасье ты лишаешься всех, а противник специально истребляет тех, кто мог бы дать хоть какой-то шанс укрыться, стать опорой; когда они обвиняют их в предательстве и безжалостно убивают… На тебя ложится не только груз боли и потерь, но и груз вины. Твои родные, близкие, друзья пострадали, пытаясь защитить тебя, или просто потому, что знали тебя, а значит, могли стать защитой, чего враг не мог допустить. Это страшно, это невыносимо. Во мне бушевала буря эмоций, которая просилась наружу, дать волю чувствам, разнести всё в пух и прах. Это и стало толчком к пробуждению.

Резко открыв глаза, первым, что я увидела, была комната, залитая солнечным светом. Не моя комната – вернее, не комната прислуги. Слишком роскошная обстановка. Более того, она больше подходила бы мужчине. И пиджак, что висел на стуле, явно был мужским, как и другие принадлежности. Постельное бельё – чёрный шёлк, огромная кровать, в которой свободно поместились бы четверо, а то и пятеро. Медленно встала, осматриваясь. Ноги коснулись мягкого ворса ковра, шаги стали совершенно бесшумными. Голова немного кружилась, в теле чувствовалась лёгкая слабость, но это уходило на второй план. Главное, что меня сейчас мучило: где я и что произошло? А вскоре меня настигло понимание – это комната самого маркиза. Я бывала тут пару раз, но такую не спутаешь. Какого черта я здесь забыла? В таком растерянном виде, посреди комнаты, меня и застал её хозяин.

– Ты пришла в себя?! – мужчина вошёл недавно, но я даже не услышала.

– Доброе утро, Ваша Светлость. – хотела поклониться, но меня остановили, да и голова закружилась – если бы он не поддержал, я бы шлёпнулась на пол.

– Не стоит, ты только проснулась. У тебя был сильный жар. Лучше вернуться в постель и… – на мгновение он замолчал, с интересом разглядывая меня. Стало некомфортно от такого пристального и откровенного рассматривания. – …лучше накинуть халат.

Услышав такое, взгляд сам собой опустился вниз. На мне был пеньюар – один из последних подарков от портнихи Джессики. Не слишком откровенный, но… в общем, он прав, мне срочно нужен халат.

– А…

– Он там. – маркиз наконец отвёл взгляд и сам сходил за халатом, лежавшим на стуле у кровати.

– Благодарю. – не скажу, что горю со стыда, но всё равно неловко. Щеголять перед чужим мужчиной в таком виде – удовольствие ниже среднего. Ещё и со сна, после болезни…

– Ложись обратно в кровать. Сейчас я дам тебе лекарство, слуги принесут перекусить.

– Спасибо, но не стоит. Я…

– Это не обсуждается. – сказал как отрезал. Спорить бесполезно. Зато, когда взгляд упал на прикроватный столик и я увидела свой медальон, меня накрыло страхом и тревогой.

– Деймону пришлось его снять, иначе мы не могли ничего сделать и понять, что с тобой. – спокойно пояснил маркиз, поймав мой взгляд. – Думаю, нам есть о чем поговорить… Еленика. Я ведь не ошибся?

Голова пошла кругом, сердце забилось так, что пульс в ушах заглушил всё.

– Мне пора собирать вещи?

– Куда? – как ни странно, он вёл себя спокойно, будто ничего не случилось, ничего не изменилось – наоборот, будто всегда так и было.

– Ну, не знаю. Там как раз послы из Селении прибыли. Может, к ним, а может…

– А ты тут видишь кого-то, кроме меня? – он протянул мне стакан с водой и ложку с лекарством. Я послушно приняла. Можно было бы предположить, что стража за дверью, но тогда я бы не лежала здесь, а валялась бы в тюремной камере или какой-нибудь другой комнате, дожидаясь участи. Или вообще не проснулась бы. Герцог вряд ли стал бы ждать – сразу вынес бы приговор и привёл бы в исполнение. – Об этом пока никто не знает. Во всяком случае, о твоей личности. Деймон, Генри и Харви тебя видели, и мадам Жизель, но они не догадываются. Пока просто будут молчать.

– Почему? – только и смогла выдавить, хотя вопросов было куда больше.

– Я же сказал: нам есть о чём поговорить. Для начала я хотел бы послушать твою историю. Но предупреждаю сразу: на этот раз никакой лжи!

– Мне нечего скрывать. Вопрос в том, поверите ли вы мне?

– Это я решу после того, как услышу твой рассказ.

– В таком случае есть одна вещь, о которой я попрошу никому не рассказывать. О ней совершенно никто не знает, и это очень важно для меня и для той, кто просила меня о помощи, отдав за это свою жизнь. – я решила идти ва-банк. Если я раскрою перед ним даже такую информацию, скрывать остальное уже не имеет смысла. Более того, если он не сдал меня сразу – не сдаст и потом. Будет докапываться до истины. Он сильный, очень сильный союзник. И моя интуиция подсказывала, что выбор правильный.

– Хорошо, если она не несёт угрозы. – спокойно и быстро согласился он.

– Справедливое условие. Я тоже согласна.

– Господин, я принесла завтрак для леди. – послышался голос мадам Жизель.

– Входи.

– Доброе утро! – сдержанно поздоровалась она, с беспокойством поглядывая в мою сторону.

– Доброе утро, мадам Жизель.

– Как леди себя чувствует? – всё же спросила она, и меня почему-то задело такое обращение.

– Мадам Жизель, изменилась только внешность, но я всё та же. Мне бы не хотелось слышать от вас таких формальностей. И… извините, что скрывала.

– Значит, на то были веские причины. – спокойно ответила она. – Хильда приготовила лёгкий завтрак и чай из листьев липны. Он очень полезен.

– Спасибо… – поблагодарила я, и она ушла. Мне стало грустно – не хотелось бы портить отношения с теми, кто обо мне заботился.

– Не стоит. Ей просто нужно время. Мадам Жизель понятливая, просто пока не знает, как себя с тобой вести. – Маркиз пытается меня утешить? Я всё больше поражаюсь и восхищаюсь этим мужчиной. Молча кивнула в знак благодарности. – Мне нужно отдать распоряжения. Пока меня не будет, советую съесть всё, что тебе принесли. Потом продолжим разговор. Если захочешь принять ванну – она там. Мадам Жизель поможет.

– Я могу и сама…

– Нет. Хочешь ещё и голову разбить? Ты слаба, так что будь любезна остаться в целости до нашего разговора. Не думаю, что у меня хватит терпения ждать ещё несколько дней. – Вроде всё вывернуто так, что он не готов покрывать меня без причин, но даже в этом подтексте читалась забота. Всё-таки он считал меня своим человеком – возможно, считает и сейчас. Как бы там ни было, я ему благодарна.

– Хорошо. Спасибо… за всё.

– Пока не за что.

Когда он ушёл, я действительно принялась за завтрак и съела всё, что принесли. Аппетит оказался зверским. Позже пришла мадам Жизель с другой одеждой – пижама: топ, штаны и халат. Этот вариант куда скромнее и лучше пеньюара.

Ванная маркиза оказалась огромной, отделанной мрамором – проще назвать это мини-бассейном. Не зря он прислал помощь – одна я бы точно либо утонула, либо расшибла голову. Мадам Жизель молча помогала. Когда она коснулась плеча со шрамом, я невольно вздрогнула.

– Прошу прощения. Болит? – в голосе слышалось сочувствие.

– Нет. Уже нет. Просто… непривычно. Мадам Жизель, мне правда очень жаль, что приходилось скрывать. Это вопрос жизни и смерти. Но я не хочу, чтобы наши отношения испортились – я очень дорожу ими. Вы и остальные стали мне очень дороги. – Я не пыталась давить на жалость, просто говорила искренне. После увиденных воспоминаний и пережитых чувств я иначе взглянула на ситуацию и стала больше ценить окружающих.

– Ника, ни я, ни другие девочки не станем держать на тебя обиду. Этот шрам не сам появился, и я не стану выспрашивать, откуда он. Когда сможешь, сама расскажешь, если захочешь. Но нам нужно время, чтобы привыкнуть. Сиротка оказалась леди – значительные перемены.

– Ну… леди или нет, а всё равно сирота – у меня никого не осталось. Так что разница невелика. – На мгновение мадам Жизель застыла, но быстро взяла себя в руки.