Да, настойка получилась действительно крепкой. Провалюсь под землю, но узнаю, из чего именно Ягмила её сделала.

— Светозара говорит, что ей прекрасно живётся без ощущений, она не понимает чего лишилась, но мы-то с вами знаем. Она попросту забыла каково это: быть нормальным человеком.

— Значит вы считаете, что отдать боль было неправильным решением?

— Правильным, конечно. Вы ведь её спасли. Но теперь пора всё вернуть обратно.

— Не могу, — вздыхает Ягмила.

— Боюсь, меня не устраивает такой ответ.

Поднмаюсь на ноги и чувствую, что крепко стою на земле. От браги часто мир начинает плыть, старается сбросить тебя, но от настойки Ягмилы ничего такого нет. Только глаза подводят. Заставляют видеть странные завихрения красок и звуков.

— Верните Светозаре боль, или мне придётся использовать кулаки.

— Кулаки?

Девушка тоже поднимается на ноги, с усмешкой осматривая меня с ног до головы. Кажется, она совсем не видит во мне угрозы, а зря. Я — довольно опасный человек, особенно когда злюсь.

Светозара же сидит в сторонке, не понимая, чью сторону ей занять. Против лучшего друга и по совместительству нового кавалера идти не хочет, но и спасительницу свою оскорбить не желает.

Здешние девушки не просто жители леса, они что-то вроде упырей, только пьют не кровь, а людские ощущения. Ягмила забрала у Светозары боль, исцелила её и отправила домой. Она это сделала, потому что увидела в ней родственную душу. Если бы на её месте оказался заплутавший крестьянин, то из него высосали бы всё без остатка. Вернулся бы назад в село без всех телесных ощущений, без любви к собственным детям, без смеха, радости, восторга и умиления. Грустным серым отголоском. Всё отобранное девушки разделили бы между собой, чтобы и дальше петь песни, да веселиться.

Именно такие слухи ходят о жителях леса. Скорее всего правда.

Неизвестно сколько человек пришло на эту поляну, заблудившись. Может быть сотни. И все они потеряли свои ощущения, превратившись в пустые человеческие оболочки. В то время как здешние обитательницы стали получать больше удовольствия от еды, танцев, ощущения ветра на коже.

Звучит не так опасно, как настоящий упырь, но в этом тоже нет ничего хорошего.

— Кулаки, — говорю. — Это угроза.

— Послушай совет умного человека, — всё добродушие Ягмилы тут же испарилось. — Не угрожай тому, кого не сможешь побить.

Мгновение назад девушка была весёлой и жизнерадостной, а сейчас помрачнела, и будто стала выше ростом. Прежде привлекательные черты стали ужасающими. Направленный на меня указательный палец кажется настоящим оружием, даже чувствую жар в груди в том месте, на которое она указывает.

Причём самое странное, что она продолжает улыбаться, только теперь делает это как-то иначе.

— Во-первых, — говорю. — Это не слова умного человека. Только тому и нужно угрожать, кого не можешь побить. А во вторых, угроза из моих уст гораздо лучше, чем кулаки.

— Ты не представляешь куда попал, — продолжает девушка. — Это не то место, где ты можешь дать палкой по голове другому мужику и победить. Здесь палки недостаточно. И угрозы твои выглядят смешными.

— Давайте успокоимся, — вмешивается Светозара.

Моя подруга смотрит то на меня, то на Ягмилу, пытаясь предотвратить драку, но она не понимает, что драка уже идёт. Просто иногда она происходит на словах. И побеждает в ней не сильнейший, а тот, кто ведёт себя более убедительно.

— Я может и не знаю, куда попал, — говорю. — Но и ты не знаешь, кто именно здесь оказался. Ты и твои сёстры готовы поставить всё, что у вас есть на то, что ты сможешь избавиться от нас без проблем? Что у нас нет с собой никаких сюрпризов?

В свете кострища видно, как Ягмила играет желваками. Девушка определённо не простая: она очень сильна и наверняка может превратить нас в пепел, если захочет. Но и мы не простаки. Думаю, я мог бы снести ей голову так быстро, что она и пикнуть бы не успела. Тем более, что находимся мы слишком близко.

Вот и получается, что мы угрожаем друг другу. Никто из нас на самом деле драки не хочет, но и отступать нельзя: я отстаиваю интересы Светозары, а Ягмила защищает своё положение на этой поляне.

— Я тебе кое-что покажу, — произносит женщина.

Ягмила разворачивается и идёт в сторону леса. Я с сомнением поворачиваюсь к Светозаре, но та лишь пожимает плечами. Светозара поднимается на ноги, но Ягмила жестом её останавливает. Что-то показать должны именно мне, не ей.

Вместе с Ягмилой мы идём в лес. Наверное, стоило бы взять с собой и Никодима, но он сейчас наотрез откажется уходить. Уж слишком ему понравилась компания молодых и красивых девушек. Никто никогда не восторгался им так, как это делают они.

— Я сделаю, что ты просишь, — продолжает Ягмила. — Но взамен ты сделаешь кое-что для меня.

— Надо кого-то убить? — спрашиваю. — В этом деле я — мастер.

— Вроде того.

Вскоре посреди леса появляется небольшая избушка. Квадратная, с четырьмя окнами в четыре стороны, с печной трубой над соломенной крышей.

— Твоя? — спрашиваю.

— Наша с сёстрами, — отвечает женщина.

— Маловата для вас всех.

— Не суди по внешнему виду. Разве безумие этого мира не научило тебя, что глазам не всегда можно верить.

— Твоя взяла. Так что от меня требуется?

Ягмила останавливается напротив входа в избушку, в то время как дверь хижины сама по себе отворяется с жутким скрежетом.

— Ты спрашивал, что́ тебе нужно убить, — произносит Ягмила с ухмылкой. — Так вот. Твоя задача — убить беспорядок в этом доме. Пусти кровь бардаку. Отруби голову хламу. Расправься с ненужными вещами.

— Хочешь, чтобы я прибрался в твоей избушке?

— А ты умный. Не зря Светозара тебя выбрала.

— Она рассказала о нас?

— Нет, ваш маленький секретик никому не известен, голубки. Мне и не нужно было спрашивать, я и так всё вижу в ваших взглядах, в ваших позах. Как закончишь — возвращайся.

Развернувшись, Ягмила уходит на обратно на поляну. Я же делаю нерешительный шаг внутрь избушки. Сегодня мне не предстоит драться. Всего лишь заниматься обыкновенными домашними делами.

Стоило войти войти в домик, как окружающее выкрутилось наизнанку: внутри оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. Теперь это не квадратная халупа с одним окном на каждую сторону. Изнутри на стенах по несколько окон, а большие помещения переходят одно в другое. Снаружи казалось, что в нём не смогут жить все здешние девушки, если только они не спят на полу. Внутри же нашлось не только место для каждой, но и дополнительные комнаты.

Дом, вмещающий в себя несколько самих себя. Поляна в лесу, которую можно найти только потерявшись. Здесь работают силы, перечащие самой сути пространства.

Ну и конечно же здесь оказался бардак. Не такой, как будто произошло сражение на смерть. Нет ничего сломанного, ничего по-настоящему грязного. Всего лишь лёгкий беспорядок, равномерно распространившийся на всю избу. Вещи, лежащие не на своих местах, предметы одежды, разбросанные как попало. Всё выглядит так, будто здесь устроили большую работу, но не удосужились после окончания всё вернуть в сундуки и на полки.

Даже несколько тёмно-жёлтых духов беспорядка кружатся в воздухе. Я таких не видел уже несколько лет, поскольку у нас на мельнице всегда было чисто и прибрано.

Посреди всего этого летает обыкновенная метла. Подметает пол, пытаясь навести здесь порядок, но у неё это не получается — здесь нужна рука человека. Ягмила явно оживила этот инструмент, чтобы он помогал ей. В какой-то мере метла справилась: пыли здесь нет, но бардак остался.

— Эй, — произносит Веда, появляясь рядом со мной в форме девушки-духа. — Ты живая?

Метла мгновенно превращается в девушку такого же маленького размера, как Веда. На ней тоже длинная рубаха до пят, но чёрного цвета. Она выглядит хмуро, будто очень давно не спала.

— Живая, — отвечает метла.

— Давно здесь убираешься?

— Давно. Ягмила велела, чтобы дом блестел. Я скорее полы проскребу насквозь, чем сделаю тут чистоту.