Несколько голосов, сливающихся в единый хор. С такого расстояния не разобрать слов, но это явно что-то весёлое, поскольку иногда слова в песне заменяются на яркий, открытый смех.

Пройдя же ещё дальше мы замечаем свет от огня.

— Это они! — вскрикнула Светозара и понеслась вперёд.

— Стой! — велит ей Никодим, но девушку уже не остановить.

Мы бежим следом за ней, всё ближе к свету, всё ближе к голосам.

Вскоре мы выходим на открытое пространство. Огромная поляна посреди леса, в центре которого горит большое кострище: несколько брёвен в два человеческого роста, сложенных домиком, а пламя поднимается ещё выше. Огня так много, что хватает осветить всю территорию и всех его обитательниц.

Светозара стоит рядом с несколькими девушками, они обнимаются, держатся за руки. Ей здесь очень нравится, но она сюда не приходит просто так.

За все эти годы нагрянула с визитом к сёстрам всего один раз — чтобы попросить помочь Никодиму.

Светозара выбрала неправильное слово, описывая здешних особ. Ей было шесть лет, поэтому она назвала людей старше себя «женщинами», хотя это слово им совсем не подходит. Пятнадцать девушек, все примерно нашего возраста, даже чуть младше: может лет девятнадцать-двадцать. Красивые, в платьях, с венками на головах. И, кажется, даже чуть-чуть пьяные, но непонятно чем: ни еды, ни воды поблизости не видно. Вообще ничего нет, кроме их самих и высоких костров.

Ещё одна, шестнадцатая девушка, главная среди них: высокая, стройная, с уверенной, горделивой походкой. В каждом её движении чувствуется власть и сила. Подходит к Светозаре и они очень-очень долго обнимаются, будто мать и дочь, хотя никаких кровных связей у них нет.

— Я… я что-то упустил, — произносит Никодим.

— Не ты один, — говорю.

Мы шли сюда, ожидая тяжёлую встречу и трудный разговор.

На деле же оказалось, что Светозара давно мечтала прийти сюда к людям, которые ей запомнились. В итоге мы с Никодимом стоим как два идиота и не знаем, что делать.

И вообще, если это те самые молодые девушки, которых Светозара повстречала в детстве, то почему они не постарели? Они выглядят такими весёлыми и беззаботными, что мы с Никодимом похожи рядом с ними на двух хмурых варваров.

Да и не кажется больше, что её обворовали.

— Эй, идите сюда! — кричит нам Светозара и машет рукой.

— Пойдём? — спрашивает тихо Никодим.

— Пойдём, что же ещё делать?

Мы приближаемся к группе девушек, которые тут же нас обступают и принимаются трогать за голову, плечи, руки. Они выглядят удивлёнными, будто впервые в своей жизни видят людей мужского пола. Пожирают нас глазами.

Никодим совсем потерял дар речи: замер на месте без движения, оробел, боится пошевелиться. Да и я рядом с ним не лучше. Парнем я уродился привлекательным, никогда недостатка во внимании сверстниц не ощущал, но тут творится что-то невозможное.

— Мы пришли, чтобы поддержать Светозару, — говорю. — Отдайте ей… отдайте ей то, что вы забрали у неё. И мы уйдём.

— Это мои друзья, — представляет нас Светозара. — Тимофей и Никодим. А это Ягмила, моя спасительница. Это она исцелила меня в детстве и подсказала дорогу домой.

— Очень приятно познакомиться с друзьями моей сестры, — произносит Ягмила.

— И нам, — говорю.

— Светозара, когда сёстры сказали мне, что ты приходила несколько ночей назад, то я очень огорчилась. Мне очень хотелось с тобой повидаться, но мы разминулись. Однако ты снова тут, это не может не радовать.

— Да, я тут, — подтверждает радостная Светозара.

Вот и как после такой встречи требовать у этих девушек вернуть Светозаре украденное.

Ягмила подходит, чтобы обнять сначала меня, затем Никодима. От неё очень приятно пахнет. И только вблизи мы смогли, наконец, рассмотреть её лицо: молодая, лет двадцать пять, очень улыбчивая. Красивая, как сам дьявол, даже смотреть на неё кажется грехом чревоугодия. Она искренне рада нас видеть.

— Сёстры? — спрашивает Никодим. — Вы сёстры?

— Сёстры по духу. Мы сразу это поняли, когда она пришла к нам много лет назад.

— Кстати об этом, — говорю. — Разве вы не должны были состариться, пока Светозары тут не было?

— Время тут течёт иначе, — Ягмила поворачивается ко мне и одаривает самой дружелюбной улыбкой. — Это у вас прошло много лет. А у нас, в царстве вечной ночи, Светозара приходила вчера, или тысячу лет назад, или ещё только случится в будущем.

— Ничего не понимаю.

— Не мудрено. Это можно понять, только побыв здесь некоторое время.

— Как вы назвали это место? Царство ночи?

— У нас тут всегда ночь, день никогда не наступает. Эта поляна находится сразу во всех местах, и нигде одновременно.

— Так или иначе, мы пришли требовать вернуть взятое у неё.

Женщина улыбается так широко, будто я сказал что-то смешное, даже закусывает губу, чтобы не выдать какую-то остроту.

— Какие мускулы! — доносится голос одной из девушек, которая трогает руки Никодима. — Какой сильный!

— А какие плечи широкие, — добавляет другая.

Никодим никакими мышцами похвастаться не может — он из худых. Тем не менее девушки уводят его в сторону, чтобы как следует его осмотреть со всех сторон, а Никодим и не против. Пара духов восторга парит над их головами.

— Пожалуйста, садитесь, — произносит женщина, указывая в сторону.

— Куда? — спрашиваю. — На траву?

— За нашу еду. Я всегда считала, что чашка горячего отвара способствует хорошему разговору.

Оглядываюсь назад и вижу неподалёку расстеленную на земле скатерть, на котором стоят подносы со всевозможными яствами и кувшины с напитками. Могу поклясться, что ничего из этого не было, когда мы подходили. Что это за чёртово место? Что здесь вообще происходит?

Если эта женщина умеет странным образом лечить раны, то как она создала здесь еду? Никогда не слышал о людях, обладающих более чем одной силой. И не уверен, что это вообще была её сила. Ей будто бы сама природа, всё вокруг подчиняется.

— Выпей, — Ягмила протягивает мне глиняную кружку с чем-то тёмным.

Я беру кружку, но она тут же меня останавливает.

— Не больше половины. Это мой любимый отвар из полыни с добавлением одного, тайного ингредиента. Пьянит, но не так, как ваши привычные настойки.

— Здрав буди! — говорю и опрокидываю всю кружку до дна.

Не знаю почему, но я почувствовал к этой девушке странное доверие. Если бы она хотела нам навредить, то уже сделала бы это. К тому же, если судить по лёгкости, с какой ведут себя окружающие, все они до единой под влиянием этого тайного ингредиента.

Если мне понравится действие этого напитка, нужно будет разузнать, из чего он делается. У нас на подворье любят необычное пиво.

— Прости, Ягмила, — произносит Светозара. — Я говорила им, чтобы они не ходили.

— Ничего, — отвечает девушка. — Я рада, что ты вернулась и привела своих друзей.

— Мы пришли за болью, — говорю.

— Далеко же вы забрались, чтобы боль почувствовать…

— Много лет назад вы спасли Светозару, но отняли у неё другое. Сегодня мы пришли чтобы вернуть это. Пожалуйста.

Выходя ночью из Стародума в лес, мы с Никодимом собирались разговаривать грубо и уверенно, а сейчас Никодима вдалеке чуть ли не раздевают, а я сижу и пью отвар, кружащий голову. Ещё и думаю о том, как бы мне самому сварить такой напиток. Не думал, что всё так обернётся.

— Не могу, — отвечает Ягмила, помотав головой. — Отнятое вернуть нельзя.

— Думаю, всё же можно.

— Нет, нельзя.

— А я считаю, что можно.

Чувствую, как мир плывёт перед глазами. Случалось пьянеть от браги, но так сильно — никогда. Даже само опьянение отличается: это не просто лёгкость, распространившаяся по телу, а едва ощутимое онемение. Цвета окружающего мира кажутся ярче, странные узоры расползаются по траве и ночному небу. Странные существа виднеются между деревьев вдалеке: то ли духи, то ли собственные страхи. Даже кожа кажется странной, хочется гладить её без перерыва.