Меня снова сбивает с ног. Я падаю на землю и некоторое время не могу пошевелить ни рукой ни ногой.

— Стоять! — ревёт кто-то со стороны.

«Надеюсь, это Волибор, – мелькает мысль. — Мне позарез нужен кто-то с защитой от сил».

Оказалось, что мне на помощь пришёл не Волибор, а Ярослав Лысый. Наш сотник, завербованный в Новгороде во время междоусобицы. Следом за ним бегут другие воины из нашего отряда.

«Держись!» — велит Веда.

Девушка-дух в образе красного меча пытается попасть по кочевнику, но тот так быстро перемещается с места на место, что она попросту не может за ним угнаться.

— Ул хамараах зуйл, — произносит кочевник.

Он направляет на меня указательный палец, и длинная ветвистая молния впивается в моё тело. Меня крутит, изгибает, выворачивает наизнанку. Если бы у меня была красная ступень, то уже поджарило бы как кусок мяса на вертеле. Но у меня синяя, наполовину фиолетовая ступень, поэтому я всего лишь трясусь, прикусив язык и сжимая кулаки в нестерпимой агонии.

Ярослав настигает мужчину, но тот исчезает и появляется у него за спиной. Кочевник ударяет нашего сотника ладонью с сильным разрядом, но тот этого даже не чувствует. Ярослав отмахивается коротким мечом, монгол снова исчезает, отчего оружие проходит мимо.

Это похоже на сражение взрослого воина с беззащитными детьми. Мы ничего ему не можем сделать — он слишком быстр.

— Вставай, — говорит Ярослав. — Возьми мою силу.

— Не могу, я слишком устал.

— Тогда стань за моей спиной. Он не может навредить мне своими молниями.

Мы с Ярославом стоим спиной к спине, оглядываясь по сторонам. Кочевник прыгает с места на место, не давая за ним уследить. У него наверняка девятая ступень, и такие рывки совсем не влияют на его выносливость. В очередной раз, появившись рядом со мной, монгол указывает на меня пальцем, и меня начинает крючить под ударом молнии.

Ярослав прыгает вперёд с мечом, но всё бесполезно — кочевник уже исчез.

К нам подбегает с десяток воинов: все становятся кругом, ощетинившись копьями.

Кочевник прыгает с молниями из стороны в сторону и каждый раз, появляясь рядом с нами, он направляет в кого-то из людей сильный удар. Один за одним мы падаем на землю, отчего на ногах вскоре остаётся один только Ярослав, которому молнии врага нипочём.

Вот она — настоящая сила. Это та вещь, благодаря которой в эпоху безумия не прекращается кровопролитие. Когда у тебя девятая ступень чего-то боевого, ты способен на всё. Поэтому у нас каждый месяц менялись князья: старый умирал, а на его место приходил новый, чтобы потом так же и уйти.

«Я попробую его поймать», — произносит Веда.

Девушка-дух поднимается повыше и висит на уровне верхушек деревьев, выцеливая врага. Монгол не стоит на месте, он постоянно перемещается, нанося удары по стоящему Ярославу.

— Это всё бесполезно, — говорит наш сотник. — На меня это не работает.

— Унэс эрийге хамгаал, — отвечает мужчина.

Сначала монгол появляется перед с Ярославом, после чего перемещается ему за спину и вонзает кинжал в шею Ярослава, между шлемом и кольчугой. Теперь и Ярослав опускается вниз, припадая на одно колено и сжимая рану на шее.

— Дэмий оролдсон…

Монгол поднимает кинжал повыше, стараясь выцелить щель на шее Ярослава, но в этот момент на него опускается Веда. Она пронзает ему плечо, наполовину отсекает руку.

Истошно вопя, мужчина исчезает с ударом молнии и улетает короткими скачками всё дальше из лесу — в сторону своего лагеря.

— Он выживет, — говорю. — Я ощущал у них в лагере целителя с неплохой ступенью.

— Сучёныш, — отвечает Ярослав.

— Ты как?

— Жить буду. Крови мало, значит ничего важного не задел.

По очереди осмотрев каждого из наших воинов, я с радостью отметил, что никто из них не погиб. Все получили серьёзные ожоги, но они дышат и находятся в сознании.

— Блядский молниевый прыгун, — вздыхает Ярослав. — Чуть не уделал всю нашу братию.

— Спасибо, Веда, — говорю. — Ты спасла наши задницы.

— Не первый раз, прошу заметить, — с гордостью заявляет девушка.

Вернувшись к нашим землянкам, мы находим всех наших воинов: Волибора, Егеря, Молчуна, и четыре сотни других людей. Все живы, все в целости.

— Ну что там? — спрашиваю. — Получилось? А то я сбегал из лагеря впопыхах. Ни разу не оглянулся.

— Неждана опять схватили, — мрачно произносит Волибор.

— Что? Как?

— Мы следили издали и видели, как он бьёт всех подряд. Он успел больше сотни людей уложить, когда землю под его ногами превратили в жидкость… или что-то вроде того. Теперь Неждана держат пленным не в воздухе, а под землёй. В куче грязи, из которой он не может выбраться.

Вот же зараза! Я надеялся, что Неждан устроит небольшую потасовку, а потом сбежит. Я даже представить не мог, что он останется подольше и решит собственноручно разбить всю вражескую армию. Какой же он идиот! Бессмертный, неуязвимый, но всё же идиот. Наверное, только такому и дозволено быть тупицей.

— Получается, всё было зря? — спрашиваю. — Я рисковал своей жизнью впустую?

— Конечно, нет, — отвечает Волибор, улыбнувшись от уха до уха. — Твой брат всё ещё в плену, но ты бы видел этот пожар. У них сгорели почти все юрты, обозные повозки превратились в пепел, лошади разбежались.

— Их всё ещё сто пятьдесят тысяч, — продолжает Егерь. — Мы всё ещё не можем их победить в бою. Но ты только сходи посмотри на остатки их лагеря.

Заинтересованный этими новостями, мы идём на окраину леса, чтобы взглянуть на результат нашей работы. От огромного лагеря врагов остались по большей части только угли. Огромная, несокрушимая армия кочевников, так долго штурмовавшая Новгород, осталась без дома посреди зимы.

Тысячи мелких точек двигаются среди сгоревших юрт, собирают остатки своих вещей. Чёрт побери, мне очень хочется посмотреть, что они будут делать дальше!

В следующие четыре дня кочевники ни разу не пошли на штурм Новгорода.

Они всем своим скопом отправились в лес искать засевших защитников княжества, но мы ушли так далеко в чащу, что даже чудища, должно быть, удивились нашей наглости. Вернувшись к себе, татары стали рубить деревья для постройки нового лагеря, но работа шла медленно, поскольку мы то и дело выходили из леса, чтобы пострелять по дровосекам.

На пятый день произошло и вовсе неожиданное: стала трястись земля.

На юге появились странные камни, медленно выезжающие из почвы и поднимающиеся вверх, образовывая что-то вроде ряда холмов идеально ровной формы.

— Поверить не могу, — произносит Егерь. — Да это сам Черногор явился!

— Да, это его работа, — подтверждает Никодим. — Мы со Светозарой были в Киевском княжестве и видели горы, которые он понастроил для защиты от кочевников. Они выглядят так же, как эти холмы. Прямые и явно неестественные.

Появление Черногора вызвало волну напряжения среди кочевников. Вся армия из ста пятидесяти тысяч воинов стала в боевое построение, готовая отражать нападение врага. Среди них я даже заметил удары молнии, бьющие с неба в землю — тот самый прыгун, готовый убивать.

Но Черногор не стал вступать с ними в битву: его армия из жалких трёх тысяч человек обошла большим кругом Новгород и направилась прямо в лес, к нам. Волибор направил несколько гонцов к нему навстречу, и вскоре Киевский князь появился перед нами во всей красе: худой, одноногий, с заросшим лицом и синяками под глазами. Он пришёл не своим ходом — его принесли на большом щите и поставили на землю, где он облокотился на одного из своих воинов.

— Здравы будьте, — произносит мужчина твёрдым голосом. — Надеюсь, я не помешал своим появлением?

— Конечно нет, — говорю. — Тимофей Гориславович, князь Стародума и всей земли новгородской.

— Отец, я тебе про него рассказывал, помнишь? — выбегает вперёд Чеслав, младший сын Черногора. — Это Тимофей, мой дружбан.

Чеслав без каких-либо формальностей обнимает меня одной рукой за плечо, будто мы — лучшие друзья. Я видел, как он делает точно так же с Никодимом, с Егерем и ещё с целой кучей других людей. Хорошо, должно быть, жить и считать всех окружающих своими близкими друзьями.