— Мы хотим земли, — заявляет Всеслава.

— Понимаю. Раз уж мы заговорили про назначения, то слушайте… Я знаю, мы победили в большой междоусобице. Князья с севера уничтожены, их земли сейчас никому не принадлежат. Вы хотели бы получить их себе, разделить всю Новгородскую землю на пятерых, но я не могу вам этого дать. Слишком много земель для шести человек. Вместо этого те десять уделов, лишившиеся князей, выберут себе новых князей. Десять штук. Каждый из вас возьмёт себе в вассалы по два из этих новых удельных. Это станет вашей наградой за победу в войне, вы будете собирать подати с новых северных земель, но сами вы этими землями управлять не будете.

— Погодите, как это… — спрашивает Всеслава.

Новость окружающим князьям явно не понравилась. Южане надеялись, что заберут земли северян после победы. Однако если дать им так много, каждый из них станет слишком сильным. Это может привести к новой междоусобице. Как бы они ни хотели разделить между собой весь север, придётся им довольствоваться наградой поменьше.

— Всё очень просто, — говорю. — Всего будет три ступени. В самом низу — десять удельных князей, которые будут подчиняться вам. На втором уровне — вы. На третьем — я.

— Звучит честно, — тут же соглашается Длинноухий.

— Почему мы сами не можем получить северные земли? — спрашивает Всеслава. — Мы ведь победили. Мы хотим забрать у них то, что они собирались отнять у нас.

— Слишком много земель для одного человека…

Приходится вновь и вновь повторять им одни и те же слова, пока даже до самых упёртых не доходит, что в этом княжестве не будет шесть князей. Их будет много. Они получили не такую награду за победу в междоусобице, какую хотели, но всё равно вполне большую.

— Вы согласны, что это достойная награда? — спрашиваю. — Мне не хочется вас обижать, мы ведь союзники.

— Да, наверное, — соглашается Всеслава.

— У каждого из вас будет по два вассала.

— Достойная, — подтверждает Длинноухий. — Не переживай.

— Рад, что вы согласились. Можете оставаться в замке сколько захотите, а теперь извините, у меня есть важные дела…

Кажется, я сильно расстроил Светозару, пока валялся на земле полумёртвый. Надо бы догнать её и успокоить. Иду в замок вслед за девушкой. В центральном зале никого нет, поэтому приходится прибегнуть к помощи самой крепости.

— Дядюшка Стародум, — говорю. — Приведи меня, пожалуйста, к Светозаре.

Повинуясь моему приказу, лестница выводит меня к одному из верхних этажей. Здесь, на этом уровне, поселилась Светозара, Мелентий, и некоторые члены их большой семьи. Сейчас никого из них здесь нет.

Светозара стоит на открытом эркере, облокотившись на перила, смотрит на далёкий горизонт. Они с Никодимом вернулись из Киевского княжества, так что она скорее всего глядит в ту сторону, пытается увидеть Киев. Высоты замка может и хватит, чтобы разглядеть далёкий город, но синева воздуха точно этого не даст.

Даже немного совестно отрывать её от задумчивого созерцания красивого пейзажа.

Чуть-чуть кашлянув, чтобы обозначить своё присутствие, подхожу к девушке сзади. Осторожно заглядываю в лицо. Её глаза всё ещё красные, и всё ещё слезятся. Кажется, моё бездыханное тело очень сильно на неё повлияло.

— Я не хочу, чтобы ты расстраивалась, — говорю. — Мне больно, когда тебе больно, ты же знаешь.

Светозара медленно поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

— Прости, что заставил тебя понервничать, но всё же закончилось хорошо…

Девушка подходит ко мне, не говоря ни слова. Она кладёт свои руки на мои щёки с двух сторон, поднимается на цыпочки и целует в лоб. У неё очень мягкие губы, приятные, и горячие от слёз, которые катились по ним совсем недавно.

Вслед за этим она целует меня в обе щеки.

Всё так же молча она касается своими губами моих. Самыми кончиками губ. Это и поцелуем назвать нельзя, всего лишь неловкое прикосновение. Однако этого достаточно, чтобы у меня внутри всё вскипело.

— Скажи, что я сошла с ума, и я больше никогда этого не сделаю, — произносит она едва слышно.

Я знаю Светозару с раннего детства. Мы всю жизнь вместе, я всегда считал её самой близкой подругой, которой можно доверить всё на свете, а она меня — лучшим другом. Однако сейчас она нанесла сокрушительный удар по нашим отношениям. Я и без того иногда смотрел на неё, любуясь, но всегда давил в себе всяческие романтические чувства.

За всё время нашего знакомства она не проявляла никакого интереса в этом плане.

Да и я тоже.

Точнее, интерес был, но я боялся его показать, поскольку боялся получить отказ. Когда ты всю жизнь дружишь с человеком, очень трудно высказать то, что находится у тебя на душе. Гораздо легче сказать это тому, кого ты едва знаешь. Если бы я показал, что она заинтересовала меня как девушка обычно интересует парня, и получил при этом отказ… такого бы я не пережил. И дружба бы наша дала трещину, а я дорожу этим больше всего на свете. Вот и предпочитал ничего не делать.

Сейчас же я увидел её настоящую. Увидел, что и она всё это время имела в себе то, что никогда не показывала. Забавно. Два близких человека, слишком близких, чтобы поговорить начистоту.

— Ты не сошла с ума, — шепчу так тихо, что сам еле слышу свой голос.

— Правда?

— Это мир сошёл.

Чувствую, как трясётся сердце. Очень приятно, очень волнующе. Впервые за долгое время мне больше нечего скрывать. Я могу выразить всё, что у меня на душе. А на душе у меня буря и пламя.

Мы стоим очень близко, смотрим друг другу в глаза. Этот момент принадлежит только нам и никому больше. Само время, кажется, существует только для того, чтобы замереть в этой точке. Растянуться на бесконечной долгий промежуток для двух человек.

Наши губы снова соприкасаются и на этот раз я полностью теряю над собой контроль. Мои руки сами ложатся на талию Светозары, поднимаются выше, к её плечам, а затем обратно, к бёдрам. Нет ничего слаще её губ и прекраснее её лица. Хочется обнимать и гладить девушку целую вечность.

Именно это я и собираюсь делать.

Плевать, что там происходит внизу, какие события требуют моего или её участия. Плевать, сколько человек ждёт нашего возвращения. Всё это не имеет никакого значения здесь, в этом месте. На этом этаже Стародума находится свой мир, никак не связанный с окружающим. И пока мы тут, можно никуда не спешить.

Наш долгий поцелуй пьянит, бьёт в голову. Но этого мало. Теперь, когда мы полностью друг другу открылись, хочется большего, гораздо большего.

Я стягиваю с неё платье, а затем рубаху. Сам избавляюсь от одежды. Мы оказываемся совершенно голыми посреди каменных стен. Я любуюсь её фигурой, а она смеётся, убегает. Я бегу следом, хватаю её, прижимаю к себе. Сам того не понимаю, как мы оказываемся сначала в коридоре, потом в кладовой, потом снова в коридоре. В бадье с водой, которую замок наполняет самостоятельно. Вихрь страсти носит нас по замку, пока мы не оказываемся в моих личных покоях наверху.

Здесь мы со Светозарой падаем на ложе и накрываемся плотным одеялом.

Под ним, в полном единении, мы соединяемся телесно и духовно. Два мира, сливающиеся в один. Нам обоим так хорошо, как никогда в жизни. Но это далеко не конец, это будет повторяться много-много раз. В этом я уверен.

Ворочаемся, скрытые от света.

Обнимаемся, целуемся, стонем. Получаем удовольствие от того, что можем быть вместе.

К тому моменту, когда наслаждение достигает пика, и больше нет сил держаться, мы похожи на один огненный шар, готовый разметать пламя на всю округу. Чудовищным усилием воли пытаюсь удержать огонь внутри, но ничего не выходит… Я взрываюсь, Светозара взрывается, вся комната взрывается, и теперь всё вокруг охвачено пламенем.

Мы сделали то, что больше всего хотели, но при этом спалили мои покои. Ничего страшного. Самое главное, что мы, наконец, сказали друг другу всё, что хотели.

— Наверное, я всё-таки не сошла с ума, — задумчиво произносит Светозара.