— Не самые комфортные условия, — вздыхает Никодим.

— Зато безопасные. Чудища обходят нас стороной. Некоторые, конечно, могут унюхать нас, но пока мы сидим на месте и не двигаемся, они не нападают.

Ночью все окружающие мужики засыпают. Я слышу их сопение в окружающей мгле. Сам же я не могу заснуть — постоянно раздаются на поверхности чьи-то шаги, то тяжёлые, то лёгкие. Кто-то завывает, кто-то рычит, кто-то скрипит челюстями. Доносятся и человеческие голоса, но никаких людей наверху быть не может.

«Ты как?» — спрашивает Светозара.

Слева от меня лежит девушка, справа Никодим. Разговаривать мы не можем, поэтому чтобы поддержать друг друга приходится сжимать плечо.

«Нормально», — отвечаю своей рукой, положив ладонь на её ладонь.

«И я так же», — лёгкое поглаживание по ключице.

Действительно не самые удобные условия, зато в тепле, почти в безопасности, и рядом с друзьями. Разве можно желать ещё чего-то?

Наше гордое воинство выглядит неважно, но у всех огонь в глазах.

Здесь, под началом Егеря, сотня человек. Это не наши старики, которые до сих пор считают себя ратной сотней. Это не черномасочники, которых мы освободили от власти безумца. Это мужчины со всего княжества, которых Егерь лично отобрал, чтобы нападать на отряды татар. Сотня бывалых вояк, участвовавших во всех возможных стычках между удельными князьями за последние двадцать лет. Они пережили казавшейся нескончаемой междоусобицу, поэтому уверены, что смогут пережить и вторжение кочевников. Некоторые из них мне даже знакомы: жители далёких деревень.

Кто-то из удела Длинноухого, кто-то с севера, кто-то с самого Новгорода.

Все вместе они составляют хмурую, грязную группу недовольных людей. С худыми лицами и спутавшимися бородами. Однако боевой дух у всех невероятно высок: под предводительством опытного сотника они уже засели занозой в заднице врагов.

У каждого из этих воинов копьё, у некоторых луки, которыми они с радостью рускают кровь захватчикам.

Обычно ближе к вечеру они прячутся в глубоком лесу, чтобы переждать ночь под завывания тварей. Сегодня же у них намечена важная задача: убийства. Как можно больше, как можно яростнее, как можно более жестоко. Этим вечером и ночью должно умереть так много татар, сколько они ещё не убивали за последние недели.

— Братья, мы долго готовились к этому дню, — произносит Егерь. — И вот он настал.

— Ещё как! — подтверждает мужчина со шрамом через всё лицо. — Я, сука, всю жизнь к этому готовился. Двадцать лет, мать вашу!

— Сегодня мы покажем им, что они не могут свободно разгуливать по нашим землям как у себя дома. Им здесь не рады. Они хотели прийти и захватить нас. Я не знаю, получится ли у них это: я не пророк и не вижу будущее. Но я скажу вам, что знаю точно: им придётся заплатить за это своими жизнями.

Мы сидим в подлеске неподалёку от Кайково. Это маленькая, ничем не примечательная деревушка, расположенная в трёх верстах от Стародума. Когда-то мы всем Вещим собрались и пошли бить морды местным жителям: старая неприязнь между нами длится уже несколько поколений. Тогда мы ходили колотить наглых мужиков, а сегодня снова идём сюда, но в этот раз будем бить не деревенщин, а кочевников.

Жители не сожгли свои хижины, надеясь, что смогут в них вернуться после ухода степников. В итоге татары обустроились в их домах.

Причём не просто заняли деревню, но и создали здесь ямский пост. Любой гонец с письмом может сменить тут лошадей, отобедать, найти ночлег. Они ставят такие узлы каждые тридцать-сорок вёрст, что позволяет гонцам преодолевать за день очень большие расстояния. Со сменой лошадей их приказы могут передаваться очень быстро. Такой гонец может доскакать от Новгорода до Владимира за два дня, в то время как обычному конному путешественнику на такой путь понадобится десять дней.

Это превращает большую, неповоротливую армию в весьма организованную.

Поэтому такие посты для нас — одна из самых важных целей. К сожалению, татары тоже это понимают, поэтому редко оставляют их без надзора. Сейчас в Кайкове засели полсотни кочевников. И это ещё ничего — вчера их было больше.

— Выдвигаемся, — командует Егерь.

— И чтобы ни звука, мать вашу! — подтверждает мужчина со шрамом.

В сгустившейся тьме наша сотня двигается молча, без факелов или любых других источников огня, чтобы не выдать своё присутствие.

«Веда, ты готова?» — спрашиваю мысленно.

«Я всегда готова», — отвечает девушка-дух очень бодро.

Мы, люди, переживаем от стычки с врагами. Любое столкновение, даже самое лёгкое, всегда может обернуться неожиданным поражением. Я иду по полю в сторону деревни, занятой врагами, и чувствую как стучит моё сердце от предвкушения и напряжения. Веда же совершенно спокойна и даже рада надвигающемуся кровопролитию. Её для этого создали, поэтому она чувствует себя счастливой, исполняя предназначение.

Конечно же она не хочет, чтобы люди убивали друг друга и всё такое… В конце концов смерть — это не хорошо. Как любое разумное существо, пусть она и дух, Веда обладает эмпатией. Она не желает убивать всех подряд только ради процесса. Она хочет быть оружием только когда это необходимо.

Сегодня — как раз такой случай.

«Слышала Егеря? Всё нужно сделать тихо».

«Не волнуйся, я — знаток своего дела».

«Татары — опытные воины. Чем слаженнее мы будем действовать, тем меньше шанс на потери с нашей стороны, так что у тебя очень важная задача».

«Всё будет хорошо. Успокойся».

«Ага, конечно. Легко сказать. Я же не каменный, чтобы выбросить всё из головы».

Наша хмурая сотня двигается всё ближе в деревне. Ночь скрывает наше перемещение. Впереди горит огонь в окнах некоторых домов, доносятся весёлые голоса. Надо же… кочевники пришли на нашу землю, окружены врагами, но всё равно смеются, находят время играть в кости и балагурить.

Деревенька перед нами небольшая. Мы заходим со стороны леса, а не со стороны поля, поэтому заметить нас сложно.

Где-то там, в темноте, сидят дозорные.

Их-то нам и нужно прирезать в первую очередь. Сделать так, чтобы никто не поднял тревогу раньше времени. В этом деле главная роль отводится Веде.

С тех пор, как по ней ударил своим молотом Сварог, она может удаляться от меня на добрых двадцать саженей, при этом в образе клинка, летающего в воздухе. Это делает её очень полезной в бою: она сама сражается, прикрывает спину, хоть и довольно медлительна без человеческой руки. Но Веда ещё полезнее, когда требуются скрытные действия. С таким волшебным оружием можно выполнять очень точные, аккуратные действия, вроде тихого устранения неудобно расположенных людей.

«Вижу одного! — произносит Веда в голове. — Сидит у стены».

«Правда? У меня перед глазами сплошная темень».

«Да, впереди. Он не двигается, поэтому и не заметен».

«Я и не знал, что ты видишь в темноте».

«Не вижу. Просто я не человек и моё внимание не распределяется как у вас. Я могу заметить небольшую вещь среди кучи других вещей».

Веда оказалась права: человека впереди и правда можно увидеть, нужно лишь знать, куда смотреть. Один из дозорных, которых выставили татары, сидит на лавочке спиной к дому, в котором гуляют его собратья. Он неподвижен, поэтому его не увидишь, пока не вглядишься в нужную сторону.

Ползу вперёд по траве, прячусь как хищник, подкрадывающийся к жертве. Из-за росы одежда вымокла, рубаха льнёт к телу. Лицо мокрое, волосы превратились в бесформенную массу, вбирая в себя всё больше грязи.

Теперь я могу почувствовать его силу: умение управлять облаками красной ступени. Оказывается, я не могу чувствовать силу людей до тех пор, пока не узнаю об их присутствии.

«Ещё чуть-чуть, — доносится голос Веды. — Уже почти… Стой!».

«Что такое?»

«Он что-то заметил».