— Борис Богданович, — представляется Черногор. — Великий Князь Киевский. Князь всея Руси.

Слегка кланяюсь, не зная, как на это правильно ответить. Киевский князь до сих пор остаётся главой всей Руси, но его власть очень сильно снизилась со смертью Ярослава Мудрого, а про эпоху безумия и говорить нечего.

— Я пришёл помочь защитить новгородские земли.

— Спасибо, — говорю. — Но разве в Киеве всё улажено?

— Моему княжеству ничто не угрожает — оно хорошо защищено. Галицко-Волынское и Туровские княжества отбиты.

— А что с Полоцким?

— Полоцк, Смоленск и Чернигов разграблены, крепости сожжены, люди уведены в плен. Кочевые народы покинули эти княжества, чтобы прийти сюда, на помощь к Батыю. Я же пришёл к вам.

— Ваша помощь будет здесь очень кстати.

Оглянувшись по сторонам, Черногор с помощью трости подходит поближе.

— Мы можем поговорить наедине?

— Конечно.

— Господин, — вмешивается здоровяк из армии Черногора. — Вам нельзя…

— Князь решает, что ему можно, а что нельзя.

Трудно приходится человеку без ноги, особенно если он идёт через лес, да ещё и по снегу. Неужели у него в княжестве не нашлось целителя, способного вернуть ему конечность? Надо будет познакомить его с Федотом: папаня быстро вернёт его в норму.

— Приглашаю вас в Стародум, — говорю. — Мой приёмный отец — очень хороший целитель. Он в миг исцелит ваш недуг.

— Воспользуюсь приглашением, если мы победим в этой войне. Коли проиграем — то и стараться нечего. Зачем мертвецу две ноги, правильно?

— Конечно.

— Я хотел тебе сказать, что знал твоего отца. Горислав был хорошим человеком, я воевал под его командованием, когда мой собственный сотник словил стрелу.

— Все о нём так отзываются, спасибо за эти слова.

— А ещё я знаю Волибора. Он спас мне жизнь в битве на Калке.

— Мне он тоже спас жизнь — вынес из крепости через тайный ход, когда Стародум пал.

— Я вот к чему… Пусть войско у меня и маленькое, но я пришёл на помощь в Новгородские земли и этим хочу показать мою расположенность. Мы должны быть союзниками, особенно сейчас, когда наша земля расколота, а сосед соседу — враг.

— Понимаю, — говорю.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь отбить твои земли. Мы с тобой дойдём до княжества Мартына Михайловича, и поможем ему. Все должны увидеть, что лучше стоять плечом к плечу. Русь должна быть едина.

— Конечно. Я целиком, полностью поддерживаю это решение.

— У тебя есть Новгородское княжество, у меня Киевское. Если мы сможем прогнать Батыя с его армиями, я бы очень хотел, чтобы ты помог мне навести порядок в других княжествах. Хочу прекратить, наконец, кровопролитие.

— Сделаю всё, что в моих силах, но тут как с ногами — к чему договоры, если завтра мы будем лежать в обнимку в одной могиле.

Коротко хохотнув, Черногор разворачивается и медленно ковыляет к нашим землянкам, где расположилась новоприбывшая армия.

— О Снежане что-нибудь слышно? — спрашиваю. — Невесте Чеслава.

— А, девушка. Она вернулась во Владимиро-Суздальское, помогает оборонять свой дом. Обещала вернуться, если все эти напасти закончатся.

В наших лесах начинается большая суматоха: кочевники рубят деревья, пытаясь восстановить лагерь, три тысячи воинов Черногора обустраивают себе жилища. Мы готовимся к затяжной войне.

Противостояние превращается в непонятно что.

Каждый день кочевники идут в лес, стараясь найти нас. Мы отступаем, глубже в чащу, а потом возвращаемся на старые позиции. Сражения не происходят: всё выглядит как дурацкая игра, где одна группа людей пытается поймать другую, но ничего не получается.

В дни, когда кочевники идут штурмовать Новгород, мы выходим вперёд и делаем вид, что нападаем на их лагерь, отчего им приходится разделяться и снова бегать за нами по лесу.

В свободные моменты Черногор использует свою силу. Он управляет землёй: может заставить любой участок подняться выше или ниже. День за днём он опускает участок с лагерем кочевников всё ниже. Тем приходится переселяться на новое место, поскольку они боятся, что Киевский князь перенаправит на них реку, устроив озеро прямо на месте их нового лагеря.

Так продолжается неделя за неделей.

Кажется, что наша война и дальше будет выглядеть идиотским соревнованием пока не происходят новые, непредвиденные события.

Ворон, настойчиво каркающий на дереве.

Птицы посходили с ума.

Снегирь врезается мне в грудь на полной скорости. Совершенно сбитый с толку, я поднимаю пернатого, как он больно клюёт меня в руку.

— Ай! — вырывается. — Что за херня?

— Уберите её! — кричит кто-то из наших мужиков, которому в бороду забралась синица.

Целая туча птиц летает по небу, врезаются в людей.

Был совершенно обыкновенный, ничем не примечательный день. Мы как раз собирались устраиваться на ночлег — день близится к концу, как вдруг эта неведомая напасть.

Настроившись на восприятие окружающей силы, я отчётливо ощущаю присутствие Длинноухого в каждой окружающей птице. Неужели он решил использовать своих подручных чтобы заклевать нас до смерти? Какая-то нелепая затея.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Волибор, держащий одного из воронов на вытянутой руке.

— Кар-р!

— Хочешь нам что-то сказать?

— Кар-р!

Ворон срывается с места и улетает, пока мы смотрим вслед, удивлённые. Длинноухий совершенно точно что-то увидел глазами своих пернатых разведчиков, но не может рассказать. Может, кочевники предприняли очередную попытку догнать нас? Днём не получилось, поэтому решили сделать это вечером.

— Поднимайте людей, — велит Волибор. — Всем собрать свои вещи. Не нравится мне всё это.

— Враг! — раздаётся вдали. — Тревога!

Наши воины выскакивают из землянок, готовые к бою. Межа Колун пробегает мимо удивлённых людей, не переставая кричать:

— Враг! Все наверх! Спасайтесь!

— Всем собраться! — ревёт на всю округу Волибор.

— Построиться! — поддерживает приказ Черняк, воевода людоеда.

Люди хватают своё оружие и отступают глубже в лес, как мы делали это все предыдущие дни, но в этот раз всё происходит ичаче: враг пришёл не со стороны Новгорода, а из лесу. Часть армии кочевников все последние дни делала огромный крюк, чтобы окружить нас и застать врасплох.

Подумать только!

Враги не просто обошли нас со спины, но и сделали это скрытно. Миновали чудищ, которые всё это время надёжно прикрывали тылы.

— Туда! — командует Волибор. — Быстрее, если жить хотите!

Кочевники подходят к нам одновременно с двух сторон, так что для отступления остался всего один путь — в бок.

Сражаться — не имеет смысла. Их — сто пятьдесят тысяч, а нас — три с половиной, да и те не в позиции.

Люди бросают щиты и копья, лишь бы облегчить побег и выйти из западни. Я бегу сломя голову, Светозара несётся рядом со мной, высоко задирая ноги в снегу. Холодный зимний воздух морозит грудь, превращает сопли в ледышки. Со всех сторон бегут другие люди.

Если бы не Длинноухий, предупредивший нас в последний момент, это был бы конец для всех. Дозорные тоже свою работу сделали. Без них мы все оказались бы мертвы.

— Живее, сукины дети! — кричит Ярослав, но падает на землю, когда стрела пробивает ему ногу.

Никто не останавливается, чтобы поднять сотника — все заняты спасением своих жизней. Я сворачиваю в бок, рискуя самому получить стрелу. Прямо на ходу я прощупываю окружающих людей, но в спешке их силы сливаются в неопределимую кашу. Впопыхах я хватаю умение удлинять руки и ноги: не самая лучшая сила, но даже такая лучше, чем ничего.

— Держись! — говорю. — Я вынесу нас отсюда.

— У тебя не получится! Беги!

— Хватайся, говорю! Не смей господину перечить!

Ярослав цепляется за моё плечо, а я увеличиваю длину своей руки до десяти саженей. Хватаюсь за дерево вдалеке и приказываю руке уменьшиться. Скольжу по снегу вместе с Ярославом, словно на санях. Подтянувшись таким образом к дереву, я удлинняю другую руку и снова хватаюсь за дерево вдалеке. Таким образом я перемещаюсь со скоростью обыкновенного бегущего человека, но зато способен тянуть за собой раненого товарища.