Стою в мире духов…

Вокруг — царство вечной ночи. Здесь никогда не светит солнце, никогда не поднимается в небо луна, даже звёзд не видно. Над головой — сплошная непроглядная тьма.

Если бы я был чистым, непоколебимым христианином, то сейчас стоял бы на небесах перед Господом, который оценивал бы все мои поступки за жизнь, чтобы решить, какой участи я больше всего достоин после смерти: бесконечные муки преисподней или блаженство в раю рядом с ангелами и хорошими людьми. Однако я наполовину язычник, как и большинство людей на Руси, поэтому после смерти меня ждёт вот это.

Вывернутый наизнанку мир, лишь отдалённо напоминающий наш, земной.

«Несите! — раздаётся голос Светозары. — Осторожнее! Видите же, сколько крови потерял!»

Я всё ещё жив, хоть и на самой границе. Где-то там, в настоящем мире, моё тело несут по полю боя в сторону крепости, чтобы папаня его исцелил, вернул к жизни. Однако дух мой из-за полученной раны настолько далеко отошёл от тела, что находится здесь, в обители мертвецов. Лишь тонкая нить связывает меня с настоящим миром: лёгкое касание, и она оборвётся.

Никого вокруг.

Здесь я очутился в той же одежде и в том же состоянии: с грязными, слипшимися, обожжёнными волосами и липкой кольчуге, после того, как меня облили горящей смолой. Да и место то же самое.

Я стою возле Стародума, но стены замка увиты жёлтым плющом. Рядом со мной не нормальные деревья вроде сосны или осины, а невообразимо уродливые грибы, самые высокие из которых достигают высоты в десять человеческих ростов. Все они сияют призрачным светом и все они… смотрят.

Не знаю, как ещё описать это чувство, но всё вокруг здесь живое, обладает разумом. И маленькие, и большие грибы вокруг меня следят за мной, хотя не имеют глаз. Внимание это по большей части враждебно.

«Держись! — продолжает говорить Светозара. — Не смей покидать нас!»

Как я рад, что девушка где-то там продолжает разговаривать со мной. Без её голоса здесь было бы совсем одиноко. Её слова согревают в этом холодном, чуждом мире.

— Есть тут кто-нибудь? — кричу.

Внезапно становится очень страшно. Я только оказался в мире духов, как тут же понял: здесь нельзя кричать и привлекать к себе внимание. Это место настолько же опасно, как глубокие леса на земле. Может быть даже ещё опаснее, поскольку здесь сожрут не твоё тело, а душу.

Казалось бы, здесь, рядом со Стародумом, должны находиться сотни людей, поскольку недавно состоялась битва с большим количеством погибших. Однако вокруг пусто. Ни одного человека, кроме меня.

Не знаю, чего именно здесь стоит опасаться, но на всякий случай озираюсь по сторонам.

Совсем скоро меня вытащат отсюда. Папаня залечит мою рану и вернёт к жизни, поэтому стоит прогуляться и посмотреть, что здесь есть.

«Мы уже почти, — продолжает Светозара. — Только не уходи».

Медленно двигаюсь в сторону Стародума.

Траве неприятно, когда я на неё наступаю. Камни на земле рассержены моим появлением. Каждый предмет, что в нашем мире должен быть неживым, в этом вполне себе способен чувствовать и испытывать эмоции. Корни, торчащие из земли, одинокие упавшие листья и высохшие споры грибов, даже паутина здесь вполне живая. Всё вокруг следит, буравит тысячей взглядов, ненавидит. Те немногочисленные, скрюченные деревья, растущие между грибами, поливают меня своей яростью, будто это я виноват во всех их бедах. Даже сам воздух терпит моё присутствие, когда я его вдыхаю.

Но и нормальная живность здесь есть: невообразимо уродливая гусеница на земле, стрекоза с двумя головами, змея, ползущая хвостом вперёд. В воздухе летают странные, невиданные жуки: все они злятся, когда я оказываюсь у них на пути.

Единственное, что не пытается меня здесь испепелить своим гневом и недоброжелательностью: моя одежда. Кольчуга, поддоспешник, портки: все они живые и все рады, что я ношу их на себе.

Обойдя куст-гриб, я натыкаюсь на первого человека в этом мире.

— Привет, — говорю. — Как ты тут очутился? Ты погиб в сегодняшней битве?

Передо мной сидит на земле мужчина в изорванной льняной рубахе, на которой виднеются чёрные пятна старой крови. Руки безвольно валяются на земле, голова опущена, но грудь вздымается.

— Ты меня слышишь? — спрашиваю.

Голова незнакомца медленно поднимается, я в ужасе отступаю. Глаза чёрные как ночь, рот открыт в немом крике, кожа белая, в болезненных прожилках.

Наверное, так должен выглядеть человек, проведший здесь много десятилетий. Потерянный, заблудший, чью душу высосали обитающие здесь твари. Вроде бы и существует, но жизнью не назвать. Теперь это просто оболочка, в которой теплятся остатки разума.

Этот человек, это существо… так же медленно поднимается на ноги. Кожей ощущаю его агрессию. Покойник протягивает уродливые, крючковатые руки, стараясь ухватить меня за горло, задушить, отнять часть жизненной силы, чтобы самому стать похожим на человека. Хотя бы чуть больше…

Пячусь назад, стараясь не отводить взгляд от безобразного лица.

Не хотелось бы стать таким уродом. Отчаявшимся покойником в загробном мире, жаждущим почувствовать хоть частичку чего-то настоящего.

«На землю его, — командует Волибор. — Давите сильнее. И найдите уже чистую ткань!»

— Давайте уже, — шепчу в пустоту. — Вытаскивайте меня.

Неприятно чувствовать себя одиноким. С тех пор, как я нашёл Веду, я всегда ощущал присутствие девушки-духа. Она была рядом, даже когда не принимала образ оружия. В любой момент могла заговорить голосом в моём голове, отвечала, когда я что-то спрашивал. Сейчас же её рядом со мной нет.

Пока друзья спасают меня в земном мире, я хожу по духовному Стародуму. Он выглядит точно так же: те же высокие стены, тот же центральный замок, уходящий так высоко вверх, что верхушки не видно, однако всё его внутреннее пространство за стенами заросло грибами различных форм и размеров. Некоторые из них вздрагивают время от времени, будто разминают застоявшиеся мышцы.

Бреду всё дальше.

Захожу в замок через врата.

Внутри всё тот же просторный зал. Стены покрыты мхом и жёлтым плющом. Внутреннее убранство знакомо, но выглядит по новому из-за обилия растительности. Обычно, когда я хочу подняться на самую вершину, иду к правой лестнице, которая перенесёт меня вверх. Сегодня же я не успеваю сделать и нескольких шагов, как нога наступает в нечто чавкающее, отвратительное.

На каменном полу некая зелёная слизь. Воняет отвратительно. Но это не самое неприятное…

Как только моя нога с мерзким звуком коснулась этой жижи, что-то в этом месте проснулось от звуков. Нечто, чего стоит бояться в мире духов.

Чувствую, как полный ярости и голода взгляд скользит по моей коже. Так же явственно, как если бы кто-то тыкал в меня пальцем. Несуществующие касания этого взгляда обжигают, доставляют боль, но не телу, а напрямую в разум.

«Я здесь, — раздаётся голос папани. — Отойдите!»

Неведомая тварь подбирается всё ближе. Подняв голову вверх, я вижу над собой сгустившуюся тьму. У неё нет ни глаз, ни рук, ни плоти, только сосредоточенная в одном месте тёмная воля, желающая высосать мою человечность до остатка. Даже смотреть на неё опасно. Она настолько чужеродна, настолько далека от понимания, что может свести с ума одним своим присутствием.

Я же смотрю на неё в упор.

Чувствую, как мой разум даёт слабину. Он попросту не в силах вынести такую ношу.

Тьма эта гипнотизирует, манит, притягивает. Более того, достаточно было одного взгляда в эту чёрную, непроглядную мглу, чтобы потерять возможность отвести взгляд. Я угодил прямо в ловушку чего-то древнего и до безумия непомерного, что спало в этом месте, внутри Стародума мира духов.

Нет, оно меня не убьёт — поскольку в мире духов нельзя умереть по настоящему. Всего лишь поглотит душу и оставит на этом самом месте живое умертвие, чьё существование превратится в одно сплошное мучение. Буду ходить под бесконечным ночным небом, скулить и завывать, не ощущая ничего, кроме вечного холода.