— А мы им лошадей побили, — отвечает Егерь. — Многим из них пришлось пешком идти сюда, к Новгороду.

— Да, мы видели это вчера. Тимофей, ты, наверное, хочешь спросить, где твой брат?

— Нет, — говорю. — Я его чувствую.

— Как это?

— Неждан — единственный человек с десятой ступенью. Его сила пробивается ко мне сквозь лес и все ваши силы. Ощущается с большого расстояния. Как только мы вышли к Новгороду, я сразу понял, что он прямо в центре татарского лагеря. Схвачен врагами.

Спустившись в землянки, наши воины располагаются для отдыха. Внизу для всех оказалось тесновато, зато теплее, чем на улице. Долго здесь я оставаться не собираюсь — хочу освободить Неждана в ближайшие дни. Он много раз спасал мне жизнь, пока мы пробирались через восточные леса, и я намерен ему отплатить как можно быстрее.

Готовится большое сражение.

Мы с Волибором стоим на отдалении от Новгорода и смотрим, как кочевники собираются в одном месте для начала атаки.

— Они уже очень давно пытаются взять город, — грустно произносит Волибор. — Штурмуют его почти каждый день.

— Удивительно, что ещё не взяли.

— Сначала Неждан не давал. Как только татары шли вперёд с лестницами и таранами, он спрыгивал со стены и очень быстро обращал их в бегство. В одиночку. Они отступали, чтобы засыпать город новой порцией каменных снарядов из своих катапульт. Ты даже представить себе не можешь, как много конского навоза они зашвырнули за стены.

— Навоза? Зачем?

— Хотят вызвать болезни.

— Сработало?

— Не знаю — никто из нас не бывал в городе, мы наблюдаем за ним отсюда.

— Каким образом моего брата вообще удалось схватить? Он вёл себя слишком неосторожно?

— Нет, у них нашёлся человек, способный издалека поднимать тяжёлые предметы. Он поднял Неждана в воздух и занёс его к ним в лагерь. С тех пор твой брат там и сидит в плену.

— С ним всё в порядке, — говорю. — Его невозможно ранить.

— Пытать его не смогут, конечно, но сидеть взаперти второй месяц — не самое весёлое занятие. Думаю, он висит там, в одной из юрт, круглые сутки не касаясь земли. Смешная ситуация, правда? Ты бесконечно силён, неуязвим, но при этом ничего не можешь сделать. Висишь в воздухе, не способный дотянуться ни до одного предмета.

— А как его держат в воздухе постоянно? Разве тому человеку, который двигает предметы, не нужно спать?

— Каким-то образом смогли.

Некоторое время мы сидим и смотрим на движения вражеских войск. Они и вокруг Новгорода срубили множество деревьев для своего лагеря. Целое море пеньков находится между нами и кочевниками.

— Но они всё ещё не взяли город, — говорю. — Хотя Неждан больше не защищает его. Почему?

— Люди отчаянно сопротивляются. Знают, что всех до единого вырежут, как только оборона будет сломлена. Ну и духовные доспехи своё дело делают. Трудно взбираться на стены по лестнице, когда сверху тебя поджидает человек в непробиваемой броне, способный разрезать тебя на две части одной рукой.

— Это хорошо.

— Еды в Новгороде тоже хватает. Они легко смогут продержаться до лета, но эти камни, которыми татары осыпают жителей. Люди гибнут, обороняться всё тяжелее. Ещё и подкрепления к врагам приходят отовсюду. Татары же захватили все остальные княжества между нашим и Киевским, поэтому освободившиеся войска походят сюда.

— Что мы можем с этим сделать?

— Пока ничего, — вздыхает Волибор. — Нападать на них бесполезно — их армия слишком большая. Проникнуть в город и помочь защищаться тоже невозможно. Мы перебили очень много повозок, что везли припасы, но этого пока маловато.

— Что-то наверняка можно придумать, — говорю. — Всегда есть верный путь, нужно только мозги напрячь.

— Поверь, мы их тут каждый день напрягаем, но пока хорошей возможности больно по ним ударить не представилось. Рано или поздно Новгород падёт, если всё останется как есть.

— Нам позарез нужно освободить Неждана. Только с ним у нас будет возможность отбиться.

Волибор указывает на одну из больших палаток, находящуюся точно в центре лагеря кочевников. Чтобы добраться до неё, нужно пройти через сотни и тысячи кочевников. Эта задача кажется невыполнимой, если пробиваться силой.

— План таков, — говорю. — Я войду к ним в лагерь точно так же, как мы сделали это возле Стародума. Тот кочевник, которого мы привели пленным, умеет менять облик.

— Не пройдёт, — возражает Волибор. — У них есть особые люди, шаманы, которые умеют чувствовать силу в людях. Они тебя вычислят — не успеешь и двух шагов сделать. Мы уже пытались заслать к ним одного парнишку с силой отводить глаза, так его один слепой старик за полверсты почуял.

— Я думал, у них мало людей с силой.

— Меньше, чем у нас, но всё равно очень много. Да и вообще, как ты собираешься освободить Неждана?

— Если его держат в воздухе, поднятым над землёй, нужно всего лишь разобраться с человеком, который это делает. Неждан опустится вниз и покажет им, где раки зимуют.

— План хороший, но сначала тебе нужно до него добраться.

— В этом-то и проблема, — говорю.

Мы с Волибором стоим и смотрим, как десятки тысяч кочевников срываются со своих мест и бегут в сторону Новгорода, стараясь пробить оборону сразу в нескольких местах. Часть из людей несут с собой лестницы, прикрываясь щитами, другие катят таран, третьи пытаются стрелять из лука по защитникам. Как именно происходит сражение не видно — слишком далеко, но даже отсюда понятно, что крови проливается много.

Где-то там, на стенах города, стоят бывшие черномасочники безумца, облачённые в духовную броню. Машут длинными мечами, разрубая приставленные лестницы. Обезглавливая нападающих, кто всё-таки смог забраться наверх. Эти люди — единственное средство обороны, что пока удерживает город. Без них Новгород давно бы захватили.

— Хм, — задумчиво вздыхает Волибор. — Сегодня они отправили в атаку больше людей, чем обычно. В предыдущие дни они шли вперёд, сражались, пока не потеряют все лестницы, а потом отступали. Сейчас они атакуют отчаяннее.

— Может быть, это наш шанс? — спрашиваю. — Пока они заняты Новгородом — можем попытаться отбить Неждана.

— Как ты себе это представляешь? Их в лагере всё ещё несколько тысяч. Мы не сможем и половину пути до твоего брата пройти.

— А нам и не обязательно идти всем вместе.

— О чём это ты?

Поскольку у Неждана десятая ступень, его сила ощущается с большого расстояния. Мы с Волибором стоим вдали от лагеря, но я открываю своё сердце навстречу окружению и чувствую, как меня наполняет сила брата. Моё тело прочнеет. Кожа становится непробиваемой а мышцы настолько крепкими, что я могу ребром ладони срубить дерево средних размеров.

Вместе с этой силой приходит и желание сломать кому-нибудь кости.

Если Светозара в каждый момент времени мечтает что-нибудь сжечь, то сила Неждана очень тянет причинить боль.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Волибор.

— Когда Всеслава зашвырнула нас с Нежданом в восточные леса, мы пробивались на запад через целые орды чудищ. Мы с ними не сражались, а перепрыгивали, взмывая в воздух выше верхушек деревьев.

— Ты же не хочешь?

— Очень даже хочу! Я вломлюсь в лагерь кочевников в одиночку, но нужно отвлечь врагов.

Мне не нужно бросаться в атаку на врагов, ломать кости всем подряд, откручивать головы. С этой силой внутри я мог бы легко отправить на тот свет десятки и сотни людей. Но зачем? Гораздо лучше это сделает человек, чья ступень стоит выше моей.

— Сколько у нас человек?

— Ох, — вздыхает Волибор. — Недостаточно.

— Нам нужно собрать как можно больше в одном месте, чтобы отвлечь их.

— Понимаю, но это не так-то просто. Прямо сейчас здесь чуть более двухсот, но если поскрести по сусекам… Я мог бы собрать четыре сотни к завтрашнему дню.

— Этого более чем достаточно. Разошли гонцов, чтобы завтра днём все ближайшие группы прибыли сюда. Будем освобождать Неждана.