— Разве не об этом писал Артур Конан Дойл? — спросил он. — Ты заставил меня прочитать эту историю вместе с другими его произведениями.

— Дойл изменил название на "Мари Целест", но это был тот же самый корабль, — кивнул Игги. — Как я уже сказал, у каждого были свои теории. В общем, я как раз доработал свою первую формулу призрачного света, поэтому стал искать на корабле любые признаки магии.

Он замолчал и уставился на огонь, который теперь ярко пылал, наполняя комнату красноватым теплом. Впрочем, возможно, дело было в коньяке.

— Как я понимаю, ты что-то нашел, — сказал Алекс.

— В капитанской каюте, — ответил Игги с грустью в голосе. — Сначала я был в восторге. В центре пола я обнаружил руну. Руну поиска.

— Ту самую, из "Монографии", — сказал Алекс. — Ту, которая должна была привести к ней.

— Да. — Игги откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Лучше бы я ее не находил или уничтожил, но я был молод, амбициозен и глуп. Я переписал ее для Адмиралтейства. Все были в восторге, мое назначение было обеспечено. И только после их ухода я увидел тени.

— Тени?

Игги вздрогнул, словно его обдало холодным ветром.

— Когда "Мария Целеста" вышла из Нью-Йорка, на борту было десять членов экипажа, включая капитана, его жену и дочь. Все они были там, в каюте, или, скорее, то, что от них осталось. Я не видел их, пока не закончил с руной. Я поднял глаза, и вот они все там. Десять теней на стене, каждая искажена, словно ослепла от яркого света. Это все, что от них осталось, когда руна взорвалась.

Алекс и раньше видел, как взрываются руны: они, как правило, сильно повреждают поверхности, на которых начертаны.

 — Как ты мог найти остатки руны, если она взорвалась? Разве от взрыва не должна была остаться дыра в палубе?

— Это был не физический взрыв, — ответил Игги. — Это была чистая магия. Она не повредила дерево корабля, но уничтожила хрупкие тела, собравшиеся вокруг него. От них остались лишь испуганные тени на стене.

— Ты кому-нибудь рассказал?

— Никто не стал слушать. Видишь ли, капитан "Марии Целесты" оставил после себя книгу Рун, в которой подробно описал свои поиски "Монографии". Как только в адмиралтействе поняли, что это за книга, они захотели заполучить "Монографию" для Англии. К сожалению, многие в адмиралтействе не умели держать язык за зубами. Стали распространяться истории о "Монографии" и руне, которая приведёт к ней достойного. Правительство, конечно, замяло эту историю, но о ней узнало достаточно людей, и среди рунных мастеров стало модным искать эту книгу.

— С твоим другом случилось то же самое?

— Мне следовало уничтожить свои записи, — с грустью в голосе ответил Игги. — В конце концов я упростил руну поиска.

— Вот почему я знал, что это за руна, — сказал Алекс. — Руна поиска, которой ты меня научил, создана на основе руны из "Монографии".

— Да. Я совершил ошибку, показав свою руну поиска Феликсу. Мы вместе разрабатывали многие руны, и он знал, на что я способен. Увидев руну, Феликс сразу понял, что я не мог придумать ее сам. Он донимал меня расспросами, пока я не рассказал ему всю историю. С того дня он стал другим человеком. Он забросил свою работу и рыскал по всей Европе в поисках любых упоминаний о "Монографии". Мы потеряли связь друг с другом, но до меня доходили слухи, что Феликс нашел другие руны из "Монографии", но саму книгу так и не нашел.

— Это он передал руны британцам?

— Вероятно, — ответил Игги. — Однажды он мне позвонил. Из ниоткуда. Он сказал, что разобрался с руной поиска и что скоро "Монография" будет у него. Он хотел, чтобы я пришел к нему домой. Хотел поделиться со мной книгой.

— Похоже, он хороший друг.

Игги кивнул и затянулся сигарой.

— Лучший из всех, — согласился он.

— Ты пошел? — спросил Алекс, хотя уже знал ответ.

— Когда я пришел, Феликса уже не было. — По лицу Игги скатилась слеза и упала на его роскошные усы. — Я хотел сбежать, просто уйти из его квартиры и больше не возвращаться. но я... Я должен был узнать. Я зажег призрачный свет, и там, на стене, появилась тень Феликса, который закрыл голову руками, словно пытаясь заслониться от солнца.

Алекс встал и налил еще коньяка в пустой бокал Игги.

— Мне жаль твоего друга, — сказал он.

— Дело не только в Феликсе, — ответил Игги. — За те годы, что руна была на свободе, исчезли сотни рунописцев, а их невидимые тени отпечатались на стенах их квартир и мастерских.

Алекс вспомнил, что сказала ему чародейка.

— Сорша говорила, что правительство прекратило исследования "Монографии", потому что пропали двенадцать их самых блестящих умов, — сказал он. — Я так понимаю, их тени тоже где-то отпечатались на стенах?

После долгой паузы Игги кивнул.

— Теперь ты понимаешь, почему я настаиваю, Алекс, — сказал Игги, хватая его за запястье. — Ты должен забыть об "Монографии Архимеда". Каждый, кто пытается ее найти, думает, что разгадал код, но все они в итоге погибают. Пообещай мне, — он сжал руку Алекса с большей силой, чем тот ожидал. — Пообещай мне, что ты уничтожишь все копии этих рун, которые у тебя есть. Пообещай, что оставишь их в покое.

В голосе старика звучала боль, но еще больше в нем было паники. Мысль о том, что Алекс будет искать "Монографию" и руну, которая поможет найти убийцу, в буквальном смысле приводила Игги в ужас. Алекс опустился на колени рядом со стариком и посмотрел ему прямо в глаза.

— Я обещаю тебе, Игги, — сказал он. — Я не хочу стать тенью на стене. Я не буду гоняться за этой книгой. Ни сейчас, ни когда-либо.

Игги закрыл глаза и отпустил руку Алекса. С лица старика сошло напряжение, он откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Хороший мальчик, — сказал он, похлопывая Алекса по плечу. — Спасибо, Алекс.

Алекс ухмыльнулся и помог ему подняться. Игги так много для него сделал: приютил его, научил быть детективом и могущественным рунописцем. Для Алекса Игги был вторым отцом, ну, третьим после отца Гарри.

Он очень не любил врать старику.

Игги был так расстроен разговором об "Монографии Архимеда", что вскоре после того, как докурил сигару, отправился спать. Алекс еще долго сидел и смотрел на огонь после того, как Игги ушел. И Игги, и Сорша, похоже, считали, что "Монография", опасный артефакт, возможно, один из самых опасных образцов рунической магии из всех существующих. Алекс понимал их опасения, но его тоже тянуло к руне, с помощью которой был найден убийца. Он был уверен, что если не торопиться и тщательно изучить руну, то он сможет разгадать ее код и найти "Монографию". Он уже начал припоминать некоторые недостатки в конструкции руны.

— Готов поспорить, что так же думали Куинтон Сандерсон и Томас Роквелл, — сказал он, обращаясь к тлеющим углям в камине. — Даже деньги говорят о том, что они оба, лишь невидимые тени на стене где-то там.

Вздохнув с обреченностью, Алекс поставил перед камином металлическую заслонку и поднялся наверх. У него были дела поважнее, чем пытаться погибнуть из-за мифической книги, которой, возможно, и не существует. Кроме того, если он не выяснит, кто и за что убил Пембертона, то в обозримом будущем окажется в тюрьме.

Он собирался сразу лечь спать, но, добравшись до своей комнаты, достал медный ключ от хранилища. Пожертвовав страницей из своей книги рун, Алекс открыл дверь в свое межпространственное хранилище. В непосредственной близости от Эмпайр-Тауэр магические светильники в хранилище замигали и ярко вспыхнули, освещая серые стены, верстаки и полки, заставленные флаконами с ингредиентами. Алекс подошел к угловому чертежному столу, стоявшему перед высоким табуретом. Этот стол он получил от клиента в обмен на свои услуги, и за ним было гораздо удобнее создавать руны и конструкты. Включив магический светильник, висевший прямо над столом, Алекс открыл ящик и достал блокнот для рисования на высококачественной бумаге. Первые шесть страниц этого блокнота были заполнены рунами, которые он переписал из книги Томаса, когда только получил ее.