Она подняла на него взгляд, её глаза внезапно прояснились, к ней вернулась прежняя сила.

— Мне отмщение, и Аз воздам, — сказала она прежним властным голосом. — Если это сделал кто-то из них, докажи это и сдай его полиции, понял?

— Понял, — солгал Алекс, кивнув. Он почувствовал тяжесть полуавтоматического пистолета под курткой. Он найдёт того, кто это сделал, и не станет обращаться в полицию.

Он поднял глаза и увидел, что Каллахан пристально смотрит на него. По его лицу было видно, что он понял, о чём думал Алекс.

— Что теперь? — спросил он.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказал Алекс скорее самому себе. — Присмотрите за ней, — обратился он к женщине-полицейскому.

Алекс вышел из кухни и направился к большим дверям, отделявшим Большой зал от фойе. Он повернулся спиной к двери и прошел через узкое фойе к чугунному радиатору на противоположной стене. Здание и радиатор отапливались котлом в подвале. Котел был модифицирован, чтобы нагревать воду с помощью зачарованных камней, но в остальном система работала как обычно. Стараясь не обжечься, Алекс пошарил под раскаленным чугунным радиатором и нашел то, что искал.

— Ты что-то нашел? — спросил лейтенант.

— Ключ отца Гарри, — ответил Алекс, показывая старомодный железный ключ с бородкой Каллахану.

— И что это значит?

— Это значит, что я знаю, что здесь произошло, по крайней мере в конце, — сказал Алекс, вставая. — А теперь посмотрим, сможет ли доктор Белл рассказать нам, с чего все началось.

— Это какая-то болезнь, — сказал Игги, когда Алекс и лейтенант Каллахан догнали его. — Похоже на оспу, но это не она. Некоторые из этих людей выглядят хуже остальных, у них больше пятен, и они крупнее, но я не могу сказать, в чем причина.

— Что вы можете нам сказать? — спросил Каллахан. — Сейчас я готов поверить во что угодно.

— Это не магия, — сказал Алекс. — И это не яд. Я проверил суп, хлеб и воду во всех кувшинах.

— Как такое возможно? — спросил Каллахан. — То есть все эти люди пришли сюда, заразились какой-то болезнью, о которой никто никогда не слышал, и умерли за считаные часы?

Игги серьёзно кивнул.

— Пора пригласить специалистов, — сказал он Каллахану. — Позвоните в университет и разбудите кого угодно. Узнайте, кто у них отвечает за вирусологию, и доставьте их сюда как можно скорее.

— Вирусо... — начал Каллахан и замолчал. — Что это такое?

— Это изучение болезней. А теперь поторопитесь.

Игги посмотрел, как Каллахан развернулся и направился к телефону, а затем повернулся к Алексу.

— Что-нибудь ещё?

— Должно быть, отец Гарри понял, что происходит. — Алекс показал ключ. — Он запер всех здесь, а ключ просунул под дверь.

— Вероятно, он предотвратил ещё большее количество смертей, — сказал Игги. — Жаль, что у меня так мало данных. Кто заболел первым? Через какое время появились симптомы?

— Симптомы проявились меньше чем через час, — сказал Алекс. — Сестра Гвен сказала, что проснулась только в два часа ночи, потому что никто не звонил в колокола к началу службы. Веревка для колоколов находится на хорах, куда можно попасть только по лестнице за кухней. Значит, дверь была заперта до девяти часов.

Игги начал поглаживать усы, так он делал, когда размышлял.

— Нужно выяснить, как сюда попала эта чума, — сказал он. — Появились ли в миссии новые люди?

Алекс покачал головой.

— Отец Гарри сказал, что братья и сёстры, кроме сестры Гвен, появились недавно. Но, похоже, они уже давно здесь.

— А что насчёт бродяг?

— Трудно сказать, — ответил Алекс. — Большинство из них, скорее всего, завсегдатаи, но наверняка есть и новенькие.

Алекс окинул взглядом зал. Никто из персонала не выделялся на фоне остальных, да и посетители были все на одно лицо: в потрёпанной одежде, неопрятные, в стоптанных ботинках.

Все, кроме одного.

— Эй, — сказал Алекс, указывая на мужчину, лежащего под одеялом. Его положили на дальний столик в глубине зала. Когда тот, кто накрывал его, натянул одеяло на голову, стали видны его ботинки. Блестящие, с новыми каблуками.

— Это не ботинки бродяги, — сказал Игги, сразу поняв, что имел в виду Алекс. Алекс кивнул.

— Этот человек здесь чужой.

Подойдя к столику, Игги без колебаний и церемоний стянул с него одеяло. Мужчина под ним был лет тридцати с небольшим, с зачёсанными назад волосами, тонкими усиками и римским носом. На нем были хорошо сшитые брюки, белая рубашка на пуговицах без галстука, воротник был расстегнут.

— Может, у него есть удостоверение личности, — сказал Алекс, проверяя карманы мужчины. Все они оказались пустыми. — Ни сигарет, ни монет, ни ключей, — доложил он.

— Меня больше интересует его состояние, — сказал Игги. — Эти фурункулы на его коже больше, чем у кого бы то ни было, и их больше. Думаю, этот человек был первым, кто заболел. У него самый тяжелый случай.

— Так кто же он такой и что он здесь делал? — спросил Алекс.

Игги пожал плечами и снова потянулся к усам.

— Что нам говорит его тело?

Алексу показалось, что он снова в школе детективов и профессор Белл снова дает ему урок. Он опытным взглядом окинул труп, подмечая каждую деталь и пытаясь сложить из них общую картину.

— Он состоятельный человек, — начал Алекс. — Одежда на нем хорошего качества, сшита на заказ.

— Значит, он богат? — подсказал Игги.

— Нет. У него есть деньги, но он не богат. Его туфли чинили как минимум дважды, а каблуки новые.

— Может, он бережливый.

Алекс снова покачал головой.

— В наши дни у высшего общества в моде туфли с заострённым носком, — сказал он. — Если бы он вращался в богатых кругах, у него была бы пара таких туфель.

— Что ещё?

Алекс взял руку мужчины и согнул её в локте.

— Посмотри на его руки. — Он указал на ряд мозолей в местах, где пальцы соединяются с ладонью. — Чем бы он ни зарабатывал на жизнь, его руки в постоянном напряжении. Я бы сказал, что он какой-то ремесленник, скульптор или, может быть, плотник.

— Для плотника на его руках слишком много порезов, — сказал Игги. — Когда работаешь с деревом, занозы неизбежны. Но я думаю, ты прав насчёт того, что он состоятельный человек. Чем бы он ни занимался, это приносило ему хороший доход.

— Значит, он живёт не здесь, — сказал Алекс. — Так что же он здесь делал?

— Может, мы предполагаем то, чего не должно быть, — сказал Игги. — Может, он здесь не чужой. Отец Гарри получал пожертвования из разных источников, может, он его покровитель.

— В таком случае сестра Гвен могла его знать. — Алекс повернулся, но остановился. Сестра Гвен повидала гораздо больше, чем подобает святой старушке. Как он может с чистой совестью подвергать её ещё большему испытанию?

— Я позабочусь о том, чтобы все братья и сёстры были в безопасности, — сказал Игги, заметив колебания Алекса. — Пока их не видно, она должна быть в силах.

— Она сильная, — сказал Алекс. — Я никогда не встречал человека с таким упорством. Просто несправедливо заставлять ее снова и снова переживать то, что случилось, когда она открыла эти запертые двери.

— Она хочет узнать, что здесь произошло, не меньше нашего, — сказал Игги и положил руку на плечо Алекса. Он был прав, но от этого Алексу не стало легче. Он направился в сторону кухни, а Игги остался, чтобы прикрыть как можно больше тел.

Пять минут спустя Алекс провел сестру Гвен через открытые двери Большого зала и по каменному полу к столу в глубине зала. Она шла уверенно и целеустремленно, но держалась за руку Алекса так, словно шла по краю обрыва, где неверный шаг означал верную смерть.

— Я знаю его, — сказала она, несколько мгновений вглядываясь в его лицо. — Он приходил сюда каждое воскресенье на мессу.

— Вы знаете, как его зовут? — спросил Алекс.

— Чарльз Бомонт, — ответила сестра Гвен. — Я помню его, потому что каждую неделю он просил отца Клементина благословить его.