Алекс глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Его руки дрожали, и наручники звенели, ударяясь о металлическую раму кровати. Он был прав насчет сообщника Куинтона Сандерсона и Томаса Роквелла. Эвелин использовала их всех и заплатила за свое стремление к власти собственной жизнью.

— Мне так жаль, Эвелин, — хрипло произнес он. — Я пытался тебя предупредить. — По его щеке скатилась слеза, но ему было все равно. В темноте руны никто его не видел.

Спина Алекса уже начала болеть от того, что он сидел, ссутулившись. Его щит и руны тьмы исчерпали свою энергию и исчезли больше часа назад, и теперь он сидел в пустой мастерской, прикованный наручниками к кровати. Изголовье кровати представляло собой металлическую перекладину в форме буквы U, загнутой вниз. Она возвышалась над матрасом всего на 10 сантиметров, и Алексу приходилось наклоняться, чтобы не прижиматься к ней травмированной рукой. Он попытался сесть на пол, но от этого его левый бок пронзила еще более сильная боль.

Когда в мастерскую ворвались агенты ФБР с оружием наперевес, он чуть не подпрыгнул от радости.

— Агент Дэвис, — сказал он как можно более жизнерадостным голосом. — Что вас задержало?

— Все чисто, — крикнул Дэвис в коридор. — Здесь никого, кроме Локерби.

— Он жив? — донесся из коридора голос Сорши Кинкейд.

— Да, — ответил агент Уорнер, и в его голосе слышалось разочарование.

Чародейка вышла из-за угла, и Алексу оставалось только смотреть на нее. В предыдущие разы, когда он ее видел, она была одета для работы в ФБР, конечно, модно, но с видом профессионала. Однако сегодня на Сорше было длинное облегающее черное вечернее платье, подчеркивавшее ее скромные изгибы. Прозрачные рукава переливались при каждом движении, обнажая тонкие бледные руки и заканчиваясь чем-то вроде черной манжеты от мужской рубашки с крупной жемчужной запонкой. Короткий палантин из лисьего меха покрывал ее плечи и свисал по обе стороны от тонкой шеи, время от времени распахиваясь при ходьбе, обнажая открытый воротник и ожерелье из блестящих черных жемчужин на алебастровой коже. Завершали наряд плотно прилегающая шляпа с белым пером и вуаль из того же переливающегося материала, что и рукава.

Откуда бы ни вызвали Соршу Кинкейд, это была не та вечеринка, на которой потерпели бы присутствие таких, как Алекс. Ее платье напомнило Алексу наряды некоторых женщин, которых он видел в "Изумрудной комнате", хотя Сорша носила его лучше. В ее медленной, уверенной походке по мастерской было что-то, что придавало ей элегантность или, скорее, подчеркивало ее. Тот факт, что на ней была красивая одежда, а сама мастерская была простой, не мог ни подчеркнуть, ни умалить присущую Волшебнице грацию и женственность.

— Не могу сказать, что удивлена вашим присутствием, мистер Локерби, — сказала она, стоя над ним, пока Дэвис и Уорнер обыскивали мастерскую. Она откинула вуаль, открыв льдисто-голубые глаза, и вложила сигарету в свои темно-красные губы.

Алекс рассеянно заметил, что она накрасила губы той же бордовой помадой, что и Эвелин.

— Как продвигается охота за нашими пропавшими немцами? — спросил он, когда чародейка остановилась рядом с ним.

— Этим занимаются, — ответила она, приподняв бровь. — Но сейчас я бы предпочла поговорить о том, что здесь делаете вы.

Алекс улыбнулся своей самой искренней фальшивой улыбкой.

— Я помогаю вам в расследовании, миледи, — галантно произнес он. — Пусть ваши люди заглянут в сумочку на центральном столе, — добавил Алекс, кивнув на сумочку, которую принесла Эвелин. — Уверен, они найдут эти чертовы рисунки, которые вы так ищете. А заодно и пистолет, который мне не принадлежит, — добавил он.

Дэвис и Уорнер прекратили поиски и посмотрели на Соршу. Через мгновение она кивнула. Сотрудники ФБР подошли к столу, а Сорша тем временем искала в своей крошечной сумочке спички.

— Я бы предложил вам свои, — сказал Алекс, насколько это было возможно в наручниках. — Но, к сожалению... — начала она.

— Ничего страшного, — сказала Сорша, наклонилась, сунула руку в карман куртки Алекса и достала картонную коробку со спичками.

— Они здесь, все шесть оригиналов, — сказала агент Дэвис.

— Теперь вы меня развяжете? — спросил Алекс, когда Сорша закурила.

— Пока нет, — ответила она, выпуская дым ему в лицо. — Должна признаться, мне очень любопытно, как вы раздобыли эти бумаги и кто наложил здесь поисковую руну. Если мы пропылесосим эти оригиналы, найдутся ли на них ваши отпечатки пальцев, мистер Локерби?

Алекс ухмыльнулся, насколько это было возможно в его сгорбленном положении.

— Отпечатков моих вы не найдете, — сказал он. — И поисковую руну наложил не я. — Он кивнул на наручники.

— Вы могли бы сами надеть их, когда закончили, — сказала Сорша.

Алекс улыбнулся еще шире.

— Вы поняли, что это не я наложил заклинание, потому что на стенах нет ни маскирующих, ни скрывающих рун. Я знал, что вы отслеживаете это заклинание, вы сами мне об этом сказали. Именно так вы и нашли Томаса Роквелла. Вы не знали, что у Куинтона Сандерсона есть напарница и что она приехала с ним в Нью-Йорк. Когда Томас наложил поисковую руну, вы отследили ее до этого района, а потом стали искать рунописца. Вот почему вы не нашли эту мастерскую. Именно здесь он наложил руну.

На лице Сорши появилось выражение человека, который по незнанию выпил прокисшее молоко.

— Что ж, — сказала она. — Если вы знали, что я отслеживаю любое наложение этой поисковой руны, почему вы не защитили это место? И кто наложил руну?

— Я надеялся, что вы вообще не придете, — сказал Алекс и вздохнул. — Но я знал, что если вы почувствуете, что здесь творят с рунами, то придете, а мне нужна на случай, если случится что-то плохое.

— А что, если бы я не нашла эту мастерскую за неделю? — спросила она, выгнув бровь. Алекс усмехнулся.

— Ну, я надеялся, что ты попадешь точнее, если будешь рядом с местом, где творят с рунами.

— Ты так и не сказал, кто творил с рунами.

— Она называла себя Эвелин Роквелл, — сказал Алекс. — По крайней мере, так она представилась мне. Она соблазнила Куинтона Сандерсона и заставила его выкрасть чертежи из "Монографии Архимеда". А когда он исчез, она переехала сюда и нашла Томаса Роквелла.

— А потом, когда исчез Роквелл, появился ты, — закончила Сорша с осуждением на своем идеальном лице. Алекс кивнул.

— Когда я сложил два и два, я заманил ее сюда. Я сказал ей, что все понял, но мне нужно еще время. Я велел ей идти домой и ждать моего звонка.

— И, — сказал агент Дэвис, подходя к Сорше. В правой руке он небрежно держал сумку Алекса. — Если бы она была невиновна, она бы пошла домой.

— Верно, — сказал Алекс, и его голос внезапно стал хриплым.

— Но она не была невиновна, — сказала Сорша. — Она напала на тебя, привязала к этой кровати и сама завершила руну.

— Да, — сказал Алекс.

— Что с ней случилось?

— Развяжите меня, — сказал Алекс, — и я вам покажу.

Сорша посмотрела на Дэвиса и кивнула в сторону Алекса.

— Прежде чем мы это сделаем, — сказал Дэвис со зловещей улыбкой, — вам лучше взглянуть на это. — Он открыл сумку, чтобы Сорша могла заглянуть внутрь. Она улыбнулась, обнажив ряд жемчужно-белых зубов, которыми могла бы гордиться любая акула, и накрасила губы бордовой помадой.

— Ну и ну, — сказала она, заглядывая в сумку. — Что это у нас тут? — В руке у нее был покрытый рунами "Кольт" 1911-го калибра, принадлежавший Алексу.

— Мило, — сказал Дэвис. — У меня такой же, только не такой украшенный.

Сорша повертела пистолет в руках, рассматривая руны на его поверхности.

— На этом пистолете ведь нет руны-разрушителя заклинаний, верно?

Алекс заставил себя расслабиться. У него было разрешение на ношение оружия, но нанесение на него рун было сомнительным с точки зрения закона. Если бы Сорша хотела навлечь на него неприятности, она бы это сделала, но ее интересовали только руны-разрушители заклинаний.