— Ты выглядишь уставшим, — сказала она. — Может, тебе стоит отдохнуть... хотя бы сегодня. Она не посмотрела на аккуратную маленькую кровать, на которой они спали вместе, но её тон говорил сам за себя. Алекс усмехнулся.

— Тогда я точно ничего не успею, — сказал он. — Давай, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Ты только меня отвлекаешь.

— Хорошо, — сказала она, отступая на шаг. — Вижу, тебя не переубедить.

В её голосе прозвучали странные нотки, но Алекс почувствовал огромное облегчение, когда она направилась к двери. Он надавил на неё, но она ничего не сделала…

Эвелин обернулась на третьем шаге. Этот шаг вывел её из зоны досягаемости Алекса. Когда она обернулась, в её руке был пистолет.

— Прости, Алекс, — сказала она, направляя пистолет ему в грудь. — Боюсь, меня тоже не переубедить.

Алекс поднял свободную руку.

— Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Ты очень хочешь, чтобы я ушла, — сказала она. — С твоей руной всё в порядке. Думаю, ты просто решил избавиться от меня. — Она взмахнула пистолетом, жестом велев Алексу отойти, и он подчинился. Когда он отошёл от стола, она снова посмотрела на его рисунки. — Ты не сомневаешься, — сказала она. — Эта руна идеальна.

— Значит, ты рунный мастер, — сказал Алекс. Он и так это понял, но было приятно, что его подозрения подтвердились.

— Да, — ответила Эвелин. — Я рунный мастер. Может, я и не так искусна, как ты, но я могу понять, что ты здесь сделал. Ты закончил расшифровку, — она указала на его записи. — Ты просто не закончил её записывать. — Она посмотрела на него и улыбнулась. — К счастью, я могу это сделать.

— Итак, — сказал Алекс. — Что теперь?

Она жестом указала ему на металлическую кровать, хотя он был уверен, что на этот раз его не ждёт ничего приятного.

— Садись, — сказала она и достала из сумочки наручники.

Алекс взял наручники и надел их на металлическую перекладину в изножье кровати, сначала зафиксировав наручники на своей связанной левой руке, а затем осторожно на правой. Когда он был прикован, Эвелин приставила пистолет к его груди и потянула за наручники свободной рукой.

— Итак, — сказал Алекс, стараясь сохранять спокойствие. — Ты, должно быть, та самая, кто соблазнил того правительственного исследователя… как же его звали?

— Ты имеешь в виду дорогого Куинтона Сандерсона? — спросила Эвелин, убирая пистолет обратно в сумочку. — Да. Я заставила его выкрасть оригинальные чертежи рун из "Монографии". Он с радостью согласился помочь мне, когда я объяснила, что это такое.

— Ты его убила?

— Конечно, нет, — возмутилась она. — Он исчез, как и Томас.

— Значит, ты не сестра Томаса. — Алекс вспомнил кровать в квартире Томаса и то, как явно было заметно, что у него есть любовница. Очевидно, Эвелин соблазнила его, чтобы заручиться его помощью. От этой мысли Алексу стало не по себе, особенно когда он вспомнил, как Эвелин сделала то же самое с ним.

— Нет, — ответила она, пододвигая табурет к верстаку и склоняясь над чертежами Алекса. — Я нашла Томаса и убедила его помочь мне найти "Монографию" после того, как пропал бедный Куинтон.

— Он не пропал, — поправил ее Алекс. — И Томас тоже. Они погибли, пытаясь найти эту книгу.

— А теперь ты преуспел там, где они потерпели неудачу, — сказала Эвелин, беря перо и чернильницу.

— Нет, — ответил Алекс. — Не преуспел. Если ты закончишь эту руну и применишь ее, мы с тобой будем мертвы, как Томас и Куинтон.

Она повернулась и улыбнулась ему.

— Никогда не пытайся обмануть мошенника, — сказала она. — Даже я вижу, что твоя конструкция закончена. Она сбалансирована и изящна, совсем не похожа на тот запутанный клубок, с которого все началось.

Она начала рисовать, заполняя недостающие части конструкции, строчка за строчкой сверяясь с записями Алекса.

— Откуда ты вообще узнала об "Монографии Архимеда"? — спросил Алекс через несколько минут молчания. — Я понимаю, что Куинтон мог наткнуться на нее в своей работе, но ты там не работала. Если бы работала, он бы тебе не понадобился.

— Моя мать была одной из первых исследовательниц, работавших над рунами "Монографии" по заказу правительства. Она рассказывала мне об этом, обучая своему ремеслу. Однажды она не вернулась домой к ужину. Отец прождал ее всю ночь, а утром в нашем доме появились люди в костюмах.

— Она исчезла, — догадался Алекс.

— После этого я изучила все, что она оставила после себя: ее записи, ее знания, все. Конечно, большую часть забрали люди из правительства, но кое-что я сохранила. Спрятала под половицами в своей комнате.

— Но этого было недостаточно, — заметил Алекс. — Или нет?

Она на мгновение прервала работу и опустила голову, прядь темных волос закрыла ее лицо.

— Нет, — сказала она. — Я пыталась устроиться на работу в архив, где работала моя мать, но…

— Но у тебя не было ее таланта, — сказал Алекс. — Если бы он у тебя был, тебе не понадобился бы Томас, чтобы расшифровать руну, ты бы и сама справилась.

— Вот почему мне нужна "Монография", — сказала она с жаром в голосе. — Тот, кто ее прочтет, станет величайшим рунописцем в мире. Представляешь, какие тайны она хранит, Алекс?

— Может, ее и вовсе не существует, — сказал Алекс. — Ты не думала об этом? Может, эта руна, просто ловушка. Способ, с помощью которого какой-нибудь могущественный древний рунописец устранял своих конкурентов.

Эвелин отложила перо и встала. Она закончила писать расшифрованную руну поиска.

— Нет, — сказала она. — Я об этом не думала. Ты видел другие руны, они такие сложные, что до сих пор есть две, которые правительство не смогло идентифицировать. Эти руны откуда-то взялись, Алекс. "Монография Архимеда" существует, и пришло время ее найти.

Она начала убирать с верстака чернила и баночки, оставив только бумагу с руной. Алекс не сомневался, что она смогла скопировать то, что осталось, каким бы талантом она ни обладала.

— Я не лгал, Эвелин, — сказал он, пока она работала. — Эта руна не закончена. Если ты активируешь ее, она убьет тебя, как Квинтона, как Томаса.

— Я тебе не верю, — сказала она, взяла спичку из коробки на столе и чиркнула ею о коробок.

— Я знал, что ты напарница Квинтона, еще до того, как позвал тебя сюда, — сказал он. — Я специально не закончил руну. Поверь мне, когда я говорю, что она не сработает.

Она уронила спичку на бумагу с руной. Бумага была не из тех, что вспыхивают от спички, и огонь распространился по ней медленно.

— Ты лжешь, — сказала Эвелин, когда сила заклинания начала нарастать. — Ты не мог знать обо мне.

— Соседи Томаса говорили, что у него была девушка. С длинными рыжеватыми волосами до плеч, — сказал Алекс. — Ты поступила умно, когда подстригла и покрасила их. Я бы ни за что тебя не заподозрил, но однажды ночью ты так любезно позволила мне раздеть тебя, и я заметил, что ты покрасила не все волосы.

Триумфальное выражение исчезло с лица Эвелин, и она рефлекторно опустила взгляд. Когда она снова посмотрела на него, в ее глазах был ужас. Она попыталась остановить руну, но было уже слишком поздно. Руна вспыхнула, и луч света, ярче и горячее солнечного, вырвался из нее.

В тот же миг ожили руны на новом медном кольце Алекса. Сферический щит из чистой прозрачной энергии окутал Алекса, и внутри него заклубился кипящий темный пар. Руна, создавшая этот пар, называлась "Руна чернильной ночи", и сквозь нее не проникал ни один луч света. Алекс надеялся, что этого будет достаточно, чтобы смертоносный свет руны поиска его не настиг. За долю секунды до того, как руны активировались, свет коснулся обнаженной кожи Алекса, и он до сих пор чувствовал жжение, как будто слишком долго пробыл на солнце.

За пределами тьмы кричала Эвелин. Это был не крик ужаса, которого можно было бы ожидать от человека, столкнувшегося лицом к лицу со своей гибелью, а скорее крик смертельной агонии, когда ее плоть горела под безжалостным светом. Алекс пожалел, что не добавил к кольцу руну тишины, потому что крик становился все громче и выше по тональности. К крикам добавился низкий гул. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем крик сменился хриплым вздохом... а потом все стихло. Гул продолжался еще целую минуту, потом тоже стих, и мир за пределами полуночной сферы, в которой находился Алекс, погрузился в тишину.